Для таких людей, как Ричард Сталлард, доказательства работали как тяжёлая артиллерия.

– Кто здесь живёт? – Спросил Кейд, и в его голосе зазвучала нотка подозрения.

Я вздохнул.

– Судья Сталлард. Дядя Джеммы.

Он не был ей кровным родственником – мы с дядей Тейтом уже выяснили это. Но она сама проболталась, когда однажды назвала его Ричардом вместо «дядя», и это лишь подтвердило наши подозрения.

Брентли грубо провёл руками по голове:

– Исайя, какого чёрта? Я думал, ты завязал с Джеммой. Даже Бэйн от неё отступился.

Я проигнорировал его.

– Сейчас вам обоим предстоит выбор. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Я перевёл взгляд с одного на другого, прежде чем выложить всё начистоту:

– Вы либо со мной, либо нет.

Поднял руку, когда Кейд открыл рот:

– Дайте договорить.

Их лица вытянулись. Я следил за реакцией каждого, пытаясь понять их истинные чувства.

– Я не собираюсь перенимать дело отца.

Тишина повисла в воздухе. Казалось, Кейд и Брентли перестали дышать.

– Прежде чем я продолжу, вы должны решить, на чьей стороне будете в этой войне. Если выберете меня – знайте, ваши отцы, скорее всего, падут вместе с моим.

Я посмотрел на Кейда:

– Кейд, вспомни о своей матери. Вполне возможно, что, когда всё закончится, у тебя не останется и этих жалких отношений с ней.

Сердце бешено колотилось, набирая обороты с каждым словом. Мне хотелось верить, что они тоже мечтают сбежать от того грёбаного будущего, что наши отцы планировали для нас с самого детства. Но я понимал: даже если я жажду их поддержки, это не значит, что они её окажут. Желания и реальность – совершенно разные вещи.

Неожиданно первым заговорил Брентли:

– Ты о чём, Исайя? Что ты просто возьмёшь и уйдёшь от всего? Это же пиздец как не прокатит с Охотником. А как же Джек?

Я знал, что он усомнится в готовности моего отца отпустить меня, но я держал слово. Не собирался раскрывать больше, пока не удостоверюсь в их преданности.

– Вы либо со мной, либо нет. Мне нужно знать сейчас же.

Я отсчитывал секунды в такт ударам сердца. Кровь пульсировала в висках, наполняя вены холодной настороженностью. Если они не со мной – им тоже конец. С каждой секундой мышцы становились жестче, будто готовясь к удару.

– Я с тобой.

Кейд шагнул вперёд и встал рядом, заставив меня на мгновение остолбенеть.

– Даже обидно, что ты спрашиваешь. Мы братья с пелёнок.

Преданность. Чёртова преданность Кейда резанула острее, чем я ожидал.

– Ты всё это время был и сыном своей матери. Можешь собрать вещи и уехать с ней, когда всё закончится, твой отец не посмеет вас тронуть.

Он глупо ухмыльнулся:

– Если ты прихлопнешь моего старика вместе со своим, мать, пожалуй, сама тебя расцелует. На прошлом Дне Благодарения она ткнула его ножом прямо за праздничным столом. Ненавидит его, но боится уйти.

Я кивнул, и мы синхронно повернулись к Брентли.

Его челюсть двигалась влево–вправо, словно качели, когда он натянул черный капюшон на голову. Руки он засунул в карманы худи.

– Ты всё это затеял ради Джеммы?

– Нет, – ответил я. – Я делаю это для себя и для Джека. Но вот это? – Кивнул я в сторону мрачного дома, полного такого дерьма, на которое мне, наверное, смотреть не захочется. – Отчасти ради неё. Судья Сталлард связан с Ковеном, раньше работал с моим отцом, а теперь, как вам обоим известно, сотрудничает с отцом Бэйна. Если мои догадки верны, Бэйн планирует использовать Джемму, чтобы приблизиться к нему – возможно, для заключения сделки, я не уверен. Но Джемма втянута в это, и я не позволю, чтобы так продолжалось.

Я хочу знать всё о судье Сталларде и его роли в этом. Потому что после того, как я разберусь с отцом и передам бразды правления, я возьмусь за Ричарда, блять, Сталларда. А для этого мне нужно знать, кто он такой.

Я хотел сказать, что мне нужно узнать, как сильно он навредил Джемме и что сделал с Тобиасом. Потому что следующим пунктом в моём списке будет поиск Тобиаса – для неё. Но я не смогу этого сделать, если случайно споткнусь и попутно придушу Ричарда Сталларда.

Брентли несколько секунд изучал дом взглядом, прежде чем вернуться ко мне и Кейду.

– Насколько продуман твой план, Исайя? Потому что если твой отец узнает, что ты против него, и что–то пойдёт не так, он, блять, убьёт нас всех. – В его голосе сквозила тревога, чего я никогда раньше за ним не замечал.

– Мы видели, как он убивал и за меньшее.

Мой план был в целом надёжным – при условии, что Бэйн согласится. А это не составит труда, когда я раскрою свой козырь. Джек уже был в безопасности – на всякий случай, ведь если всё пойдёт наперекосяк, пострадает в первую очередь он.

И как только я достану все необходимые документы для Джеммы – включая новую личность и всё, что ей понадобится для исчезновения (о чём она сама даже не подумала), – я выложу все карты на стол.

– План надёжный. Но рискованный. Это будет война, Брентли. Если хочешь выйти – садись в машину. Если остаешься – запомни: это твое последнее предупреждение, что всё может пойти под откос.

Глоток слюны проскочил по его горлу, прежде чем через секунду в тени его лица расползлась зловещая ухмылка.

– Думаешь, я хочу быть как мой отец? – Его голос стал низким, как скрежет металла. – Мечтаю всю жизнь выполнять приказы и убивать? Сражаться против таких, как Бэйн?

Он запрокинул голову и хрипло рассмеялся:

– Кто, блять, по–твоему, я такой? Кейд прав. Мы братья с пелёнок. Ты правда думал, мы выберем твоего психопата–отца или наших вместо тебя и нашего братства? Да, мы, может, и поехавшие, но хотя бы преданы друг другу.

И было проклятием, что их отцы преданы моему.

Он подошёл и встал рядом со мной. Мы втроём повернулись к дому.

Облегчение накрыло меня волной – впервые за много дней я почувствовал, как с плеч спадает невидимый груз.

Конечно, кроме тех моментов, когда вчера утром Джемма была в моих объятиях. Это стало тем переломным моментом, в котором я так отчаянно нуждался. Хотя мы не зашли дальше покорного поцелуя перед утренним звонком – этого хватило, чтобы продержаться, пока я не разберусь со всем остальным. Одного вкуса её губ мне хватит ненадолго. В библиотеке вчера наконец стало легче дышать, будто между нами установилось негласное перемирие. Мы шли по битому стеклу, где любой неверный шаг мог нас порезать.

Брентли проворчал себе под нос:

– Идиот, если думал иначе.

Я натянул чёрный капюшон, Кейд последовал моему примеру. Мы начали медленно продвигаться к дому судьи Сталларда. Внезапно завибрировал телефон – я резко выхватил его, опасаясь увидеть имя Джеммы или Шайнера, но на экране светилось: «Дядя».

Дядя Тейт: Я сообщаю, что Комитет назначил заседание по отмене твоего испытательного срока, а ты посреди ночи срываешься на разведку? Это Бэйн так поздно задержался? Или на этот раз Джемма? Клянусь Богом, Исайя.

Я: Ни то, ни другое. Чисто рабочий вопрос. Скоро вернусь.

Дядя Тейт: Только не попадись в коридорах в такое время. Они не поверят, что ты возвращаешься с дополнительных занятий. Особенно после того, как миссис Фитц застукала тебя у дверей Джеммы после полуночи.

Я сунул телефон в карман, проигнорировав его предупреждение. Я знал, что делаю. Раньше Бэйн всегда выбирал для своих вылазок прайм–тайм – время, когда дежурный преподаватель точно будет на обходе. А то и вовсе сам стучал на меня. С первого дня он пытался выманить меня следом. Но теперь его планы изменились. Месяцами он пытался добиться моего отчисления из Святой Марии, но теперь переключился на Джемму. Что–то замышлял, и в этих планах моё изгнание больше не значилось.

– То есть, ты хочешь сказать, – Брентли скептически оглядел особняк, – что мы проникнем в этот дворец, и ни одна сигнализация не сработает?