В толчее и сумятице каршарец сохранял ледяное хладнокровие, что, вообще-то, было для него нехарактерным. Обычно в драке он начинал горячиться и входил в раж, после чего остановить его было трудно. Но сейчас Гунвальд был ненормально спокоен. Он действовал словно на тренировке, где нет никакой особой опасности, и за любую ошибку тебя не накажут смертельным ударом. Он не озирался каждую секунду, тем не менее успевая охватывать взглядом и бешеных демонов, и отбивающихся вампиров, и отыскивать свободное пространство, куда можно сделать шаг и атаковать врагов.
И всё же Гунвальд пропустил удар. Демон вдруг возник справа, ударом шипастой булавы буквально вмяв в плечи голову соседа и тут же обрушив своё страшное оружие на каршарца. Силищи демоны было не занимать — тяжёлая булава буквально летала в его бугрящихся мышцами лапах. И теперь эта летающая смерть двигалась прямо в голову Гунвальду. Он лишь успел повернуться направо, поднимая щит. Сильнейший удар разнёс прочный щит каршарца вдребезги, левую руку он тут же перестал чувствовать, а самого его отшвырнуло назад. Демон с рёвом прыгнул, чтобы добить упавшего, но над Гунвальдом мелькнуло копьё, вонзившееся в горло демона. А тот, поскольку двигался вперёд, сам нанизался поглубже, выронил булаву и захрипел, булькая тёмно-красной кровью. Чья-то сильная рука схватила Гунвальда за ворот стёганой куртки и оттащила назад.
— Ты спишь, что ли, болван?!! — заорал мастер Таль. — Глаза-то раскрой! Отходи!
Гунвальд не успел поблагодарить худого мастера клинка, с которым он некогда чуть не устроил смертельную дуэль. Мастер Таль буквально ввинтился между отбивающимися от наседавших демонов воинами и двумя уколами уложил двух врагов, после чего Гунвальд уже его не видел в толчее.
Демоны давили массой и яростью, вампиры отбивались, доказывая, что не всегда сила может переломить искусство владения оружием. Там, где стоял клан Дракона, атака демонов замерла. На стыке армий сам собой возник вал из порубанных мёртвых тел. Но так дело обстояло только здесь, где держал оборону вампирский клан. Левее, где стояли эштигерцы, а дальше за ними — беатийцы, демоны сумели продавить оборону и в одном месте довольно глубоко вклинились в строй пеших копейщиков. Обычные солдаты, плечом к плечу стоящие друг с другом, противопоставить демонам могли только слаженность, выучку и собственную храбрость — по силам один демон стоил двух, а то и трёх человек. А когда демонские штурмовики начали пить жизненную энергию умирающих врагов, дела и вовсе пошли плохо. Полные бушующей ярости демоны выли, рычали и берсеркствовали, круша всё и вся. Пронзённые копьями, изрубленные топорами и мечами, с оторванными лапами, они продолжали бой, забирая с собой в могилу много больше противников. И эштигерцы, неся огромные потери, дрогнули.
Гунвальд этого не видел. Он вообще сейчас плохо видел — левый глаз почти заплыл. Когда и кто успел ему подъехать, каршарец не помнил. Наверное, кто-то из своих нечаянно задел — если бы ударил демон, глаз Гунвальда вылетел бы вместе с мозгами. А так, ничего, терпимо, только, что происходит слева он почти не видел. Каршарец отдышался, немного пришёл в себя, кто-то из женщин сунул ему флягу с разведённым кислючим вином — освежиться. Гунвальд посмотрел на свой меч, подаренный ему в момент принятия его в клан, и покачал головой. Прекрасное оружие больше таковым не являлось. Выщербленное, погнутое лезвие, одна из защитных планок отсечена напрочь, остриё затупилось, словно он тыкал им в камень.
— Вот же, каменноголовые твари! — выругался Гунвальд, дошёл до ближайшего обозного фургона и сунул внутрь меч. Оружие, хоть больше и не могло ему верно служить, следовало уважать. К тому же, если всё будет хорошо, потом кузнецы приведут меч в хорошее состояние. Вот только будет ли хорошо? Уж слишком напирают демоны. И их слишком много. А воинов вампирского клана с каждой минутой становится всё меньше и меньше.
Послышались тревожные крики, Гунвальд посмотрел налево и снова ругнулся. Эштигерцы отступали под натиском демонов, оставляя соседей-вампиров без прикрытия слева. Справа — далеко, но не очень, виднелись толпы собакоголовых, уже почти завершивших окружение и готовых вот-вот атаковать тылы человеческой армии. А спереди напирала тяжёлая демонская пехота. Клан Дракона из-за храбрости и стойкости своих воинов и умелого владения ими оружием постепенно оказывался в окружении.
Но, словно этого было мало, на вампиров надвинулись те самые четырёхрукие гиганты, которых ещё издали Гунвальд видел перед схваткой. На долю вампиров их пришлось двое — остальные уже вовсю крушили эштигерцев и беатийцев. Один из гигантов оказался на самом краю построения вампиров и врубился в него, как бешеный таран. Второй атаковал в центре, прямо напротив того места, где сейчас находился Гунвальд. Каршарец пошевелил левой рукой и поморщился. Нет, рука, вроде, не сломана, но болит и плохо слушается.
Крики ярости и вопли боли усилились. Гунвальд поднял взгляд на месиво, в которое превратилась битва, и выругался. Демон-гигант в центре пробивал собой прореху, в которую вливались остальные демоны. Исторгая громогласный рёв, он размахивал двумя огромными топорами, что твоя ветряная мельница в ненастную погоду, и от каждого его удара в строю вампирских воинов образовывалась пустота. Одни умирали на месте, разрубленные пополам чудовищной величины лезвиями, другие взлетали в воздух кусками окровавленного мяса, убитые топором или щитом гиганта. Что делается на краю, Гунвальд смотреть не стал — и без того понятно, что дело плохо. Не всегда искусство фехтования может помочь — против этого монстра оно бессильно. Тупая сила и невероятная мощь просто не замечали, мастер клинка стоит перед гигантом или зелёный ученик. Все гибли одинаково быстро. Если не предпринять что-нибудь толкового, то огромный демон просто разорвёт надвое строй вампиров, а более мелкие, но очень сильные его соратники довершат прорыв. И тогда наступит конец.
Гунвальд побежал вперёд, туда, где зверствовал гигант с четырьмя мощными лапами. По пути он подобрал меч у лежащего навзничь вампира с дротиком в спине, а щит проигнорировал — закрыться от могучих ударов этой твари всё равно не получится. К тому времени, когда он подобрался поближе, строй защитников составлял едва ли пять рядов — остальных демон просто разметал. Командиры орали, пытаясь собрать воинов, наиболее смелые или безрассудные пытались подсесть под удар гиганта и после атаковать — у некоторых это даже получалось. Но крупную рану демону никому нанести не удалось, на мелкие он просто не обращал внимания, а стрелы и дротики, которые во множестве летели в него, или просто не втыкались в каменную кожу гиганта, или причиняли минимальный вред. Мало того, с каждым убитым вампиром огромный демон начинал размахивать своими чудовищными топорами всё быстрее. Сейчас он натурально превратился в мельницу с крыльями-убийцами.
Гунвальд увидел Вальдора, готовившегося повторить попытку своих менее удачливых собратьев по клану. Здоровяк-вампир возвышался на строем своих больше, чем на голову, и удивительно, что до сих пор по этой самой голове не получил — ведь она была хорошей мишенью. Вальдор был силён, но не столь ловок, как другие, и по мнению каршарца шансов у него не было.
— Вальдор! — заорал он изо всех сил. — Стой!
Гигант-вампир обернулся, и каршарец замахал руками, подзывая того к себе. Вальдор выругался, но отступил.
— Что? — на его крупном лице читались злость и нетерпение.
— Подкинь меня.
— Куда? В смысле? — не понял Вальдор.
— Я разбегусь, и ты подкинешь меня. Вон в того типа. Сам я не допрыгну.
— Спятил? Он же тебя ещё в воздухе порубит. Надо снизу.
— Снизу у него щиты, не пробьёшься. Давай, готовься, смотри, сколько наших уже полегло. И отдай мне это.
И Гунвальд, бросив меч, выхватил с пояса Вальдора кинжал. Вальдор оторопело смотрел, как друг отошёл шагов на шесть-семь, и разбежался. Но как бы Вальдор ни был удивлён действиями каршарца, он выполнил всё, что тот попросил. И когда Гунвальд — немаленький, в общем-то, мужчина, добежал до него, Вальдор подставил руки и, крякнув от усилия, зашвырнул каршарца как можно дальше от себя — вбок и за спину. Туда, где ревел огромный демон. Гунвальд пролетел над головами отступающих под натиском врага вампиров, миновал крутящиеся лезвия топоров и ударился демону в грудь.
