Жаботинский несомненно прав в суждении об "отсутствии системы", но каким-то образом он недооценил — даже и в последующие годы, когда писал об этом воспоминания, — способность еврейских заправил представлять себя голосом еврейской общины запутавшимся в этих сложностях членам британского руководства.

Ассимиляторы подряжались на битву. На следующий же день лорд Суэйтлинг, брат кабинет-министра Эдвина Монтегю, отправил письмо лорду Дерби.

Его задача, писал он, — "призвать вас не допустить в армию религиозной пробы. Не существует протестантских, католических или нонконформистких полков, а существует Индийский, Канадский, Австралийский и т. д., и поскольку этот полк будет состоять преимущественно из русских, ему следует называться Русским полком".

Он выдвигал и более убедительный довод — что несправедливо прибегать к термину "еврейский", "особенно по отношению к тем англичанам этого вероисповедания, которые стали добровольцами в самом начале, к тем, кто был ранен или погиб за дело своей страны".

Но и Паттерсон не стал бездействовать; теперь вокруг легиона разрасталась организованная поддержка. Через 5 дней после первого собрания состоялось второе, в Еврейском колледже, — председательствовал лорд Ротшильд. Паттерсон доложил о нем в Военном министерстве лорду Чичестеру:

"Целью собрания было формирование комитетов и подкомитетов для осуществления идеи легиона. Они были сформированы, и собрание прошло очень успешно. Решение Военного министерства назвать полк "Еврейским полком" было с энтузиазмом поддержано практически всеми присутствовавшими. Пару исключений составили пожилые английские евреи, по-видимому, идущие не в ногу с живыми идеалами, дорогими сегодня еврейству. Их точка зрения, что легион не должен называться "Еврейским", а скорее чем-нибудь вроде "Русско-еврейского", было отвергнуто многими из видных евреев-англичан, заявивших, что нет такого явления как "русский еврей" или "еврей английский", что еврей есть еврей, и бойцы подразделений должны быть евреями; и Военное министерство справедливо дало полку название Еврейский легион. Могу добавить, что сам лорд Ротшильд был за это название и отказался выдвинуть прошение от г-на Фолкнера о переименовании. Мне известно, что существует группа так называемых английских евреев, возглавляемая Монтегю и некоторыми из семейства Монтефиоре, которая желает позабыть о своем еврействе, поскольку они-де проживают в Англии два-три поколения и, по их утверждению, опасаются, что полк может оказаться их недостойным и не послужит их репутации как евреев; им напомнили однако, что их ерундовая двух-трехсотлетняя репутация в Англии не идет ни в какое сравнение с 6-тысячелетней историей еврейского народа.

На сегодняшний день любое предложение изменить название легиона вызовет сильнейшее негодование у абсолютного большинства евреев.

Я получил письмо от Израиля Зангвила, с подтверждением, что все возражения против Еврейского легиона со щитом Давида на знаках отличия являются абсурдом и бессмыслицей, и на них не следует обращать внимание.

Большое количество писем от видных евреев в моем распоряжении поддерживает эту позицию. Я довожу до Вашего сведения, чтобы Вы могли, если сочтете нужным, передать эти соображения военному Государственному секретарю, поскольку, по моим сведениям, эта горстка состоятельных евреев в Англии прибегает ко всякого рода скрытым политическим интригам, чтобы воспрепятствовать формированию подразделения, и делает все возможное, чтобы вынудить военное министерство изменить его позицию по данному вопросу. Я надеюсь, что Государственный секретарь не поддастся на эти предложения.

Он уже принял справедливое, верное и оправданное по отношению к евреям решение, и хотелось бы, чтобы он действовал без дальнейших колебаний".

И в сильном порыве он добавляет: "Еврейское подразделение стало настолько популярным, что я завален прошениями от британских евреев, находящихся на службе в британской армии, о переводе"[383].

Тем не менее, было очевидно, что в самом Военном министерстве оказывалось влияние с намерением помешать приведению плана в исполнение.

С момента решения о формировании полка прошло 6 недель, но Военное министерство не предпринимало дальнейших шагов.

Жаботинский начал тревожиться, что усилия врагов легиона в Военном министерстве могут в последний момент увенчаться успехом. Он вновь взялся за перо. 19 августа он отправил письма к р. Скотту и Грэхему и почти идентичное "личное" письмо лорду Дерби.

Он вплотную подошел к существу вопроса.

План легиона, официально принятый, не нашел должного внимания.

"При подаче моего предложения я просил о двух необходимых условиях:

1. Немедленное формирование ядра.

2. Хорошо сформулированное официальное воззвание к идеалам еврейской доблести.

Ни то, ни другое не было предпринято. У нас уже лежат сотни прошений о переводе и от офицеров, и от солдат, но ядра еще не существует. Назначение полка "для службы в Палестине", как то постановлено в официальных документах, еще не объявлено публично и официально. Все это служит поводом для всякого рода тревожных слухов, распространяемых недоброжелателями: что часть эта не предназначается для евреев как таковых, что она служит просто для временных жителей, отобранных для службы в самых опасных участках фронта вместо английских частей; что никто этот план не поддерживает, что от него уже отказались. Противники, особенно отлыниватели, таким образом торжествуют, а сторонники теряют надежду. Может случиться, что в одни

прекрасный день правительство объявит, что этот план "непопулярен".

Хочу откровенно заметить, что менее полноценной попытки еще не видывал. Идея, благородство которой ясно каждому честному человеку, была представлена в чуть ли не преднамеренно неблагоприятных условиях, лишена необходимых мер; ее сторонники связаны по рукам и ногам, и даже обращаясь к Вам, я, возможно, совершаю преступление, поскольку преданность Англии привела к тому, что я, чужестранец и отнюдь не иммигрант здесь, стал солдатом в Вашей армии.

У меня нет намерения никого винить. Но как друг Англии, который защищал ее политику в русской прессе в самые тяжкие месяцы, полные подозрений и недоверия, и который сделал все возможное, чтобы его соотечественники-евреи вступили в состав Вашей армии, я пользуюсь определенными правами на правду. Я молю Вас, сэр, не потерпеть, чтобы достойный замысел был загублен и похоронен из-за халатного отношения. Я заверяю Вас, честью своей расы, что массы готовы приветствовать эту идею с величайшим энтузиазмом; дайте же нам полную возможность воплотить ее: ядро и призыв"[384].

В архивах министерства нет и намека на ответ на это поистине беспрецедентное письмо-критику от сержанта армии Его Величества к военному секретарю Его Величества. Но по одному из использованных им каналов его сообщение попало к Ллойд Джорджу; спустя три дня Филипп Керр написал "конфиденциальное письмо лорду Дерби". В нем содержалась развернутая политическая позиция о целях легиона и подразумеваемая критика Дерби:

"Премьер-министр поручил мне связаться с Вами по поводу формирования Еврейский легион. Он полагает, что существуют самые веские причины для воплощения этого предложения как можно быстрее из политических соображений. Еврейские круги, пользующиеся значительным влиянием в мире, разобщены в вопросе отношения к войне.

Нет сомнения, что растущее число влиятельных евреев начинает работать на преждевременный мир. Они не видят, что положит конец войне, и стремятся к восстановлению нормальных условий для торговли и индустрии.

Премьер-министр считает, что чрезвычайно важно, чтобы была создана точка приложения для другой группы евреев, поддерживающих союзников и интенсивные военные усилия. Перспектива создания Еврейского легиона при особом упоминании освобождения Палестины в значительной мере обрела его поддержку, потому что он считает, что создание определенно Еврейского подразделения для использования в Палестине создает чрезвычайно ценный фокус в пользу военного предприятия для евреев во всем мире. Он придерживается мнения, что политическая важность этого превышает всякую военную важность. Ему представляется, что в еврейских кругах этому плану оказывается энергичное сопротивление, и он поручил мне связаться с Вами и выразить надежду, что создание Еврейского подразделения, могущего завоевать поддержку евреев всего мира как еврейская часть, будет продвигаться как можно быстрее"[385].