***

- Господин, очнись! Очнись же!

- Что? — Жан открыл глаза. Он лежал в шатре, хотя совершено не помнил, как сюда попал. Ги тряс его за плечо. — Что случилось?

- Караван торговцев по тракту идет. С юга. Нам бы взять у них пару телег для перевозки раненных и поклажи. И ещё - может среди них костоправ найдётся или хоть какой-то лекарь?

- Да, - Жан вскочил, морщась от боли. Отбросил полог шатра. — Я что, среди дня заснул?

- Скорее, лишился сознания от усталости. Во-он они, видишь? Сейчас мимо пройдут и всё.

- Стойте. Стоять! — Жан побежал наперерез неспешно катящимся по дороге, влекомым волами, телегам. Ги, подхватив его перевязь с мечом и парадную шляпу, захромал следом.

***

- Мне срочно нужен лекарь. Или костоправ. Любой, кто умеет врачевать тяжелые раны. А ещё мне нужно вино. Тагорское крепкое. Я вижу, у вас тут есть пара бочек такого. Вот, я его по отметке на бочке узнал. Мне нужно две… нет, лучше три фэтты такого вина. Я за всё заплачу.

- Лекаря у нас, сударь, нет. Лучше вези своих раненых сразу в Тамплону. Там лекарь найдётся, и не один. А вино… Ради трёх фэтт я не буду вскрывать бочку, - покачал головой хозяин каравана. — Купи лучше тагорского белого, или пейлорской скаленции. Эти бочки у нас открыты. Мы и сами из них пьём по дороге. А это тагорское крепкое уже, считай, оплачено. Везём его на заказ. Знаешь, как трудно его раздобыть?

- Мне нужно именно тагорское крепкое. Не для пьянства. Для раненных.

- Мне не важно, уважаемый, для чего оно тебе нужно. Раз очень нужно — покупай сразу бочку. Да по той цене, какую мне за него в Эймсе обещали. А телегу я тебе ни за какие деньги не продам, уж прости. Одно дело — бочка, и совсем другое — телега. Мне надо весь товар в целости до Эймса доставить. Отдам тебе телегу, а товар с неё что же, прямо здесь, на дороге выброшу?

- Да знаешь ли ты, с кем имеешь дело, болван? — прорычал Жан. «В караване семеро конных охранников. Да ещё на каждой телеге вооруженный возница. Всего почти три десятка бойцов. Силой у них ничего не отнять. Только и остаётся, что грозить и запугивать».

- Понятия не имею, кто ты, но это и не важно. У меня есть королевский патент на торговлю. Я вожу товары для лучших людей столицы, и имею такие связи, что угрожать мне бессмысленно, - отрезал хозяин каравана. — Я тебе по-хорошему предлагаю. Купи тагорского белого. Стоит оно куда дешевле, а раненные твои и им преспокойно напьются до полного изумления и обезболивания. А телегу ты и в деревне можешь нанять. В паре часов езды к югу я видел какое-то селение… На вас, что же, разбойники напали?

- Разбойники, - закивал догнавший Жана Гильбер. — Вот, господин. Твой меч и шляпа.

Жан кивнул слуге, накинул на плечо перевязь с мечом, надел шляпу:

- Перед тобой, мужлан, королевский барон Жануар дэ Буэр, единственный в мире человек, который производит это самое крепкое тагорское. Видишь, вот тут, на боку каждой бочки начертан мой знак? И если ты мне немедленно не нальёшь три пэтты моего же вина, то обещаю, никогда больше, нигде тебе и твоим слугам не продадут ни одной бочки крепкого тагорского! Там — Жан махнул рукой назад, на свой, стоящий в лесной прогалине шатёр, - страдают мои раненные люди, и именно крепкое тагорское необходимо им для лечения. «А лучше бы, конечно, пол литра чистого спирта, или хотя бы самогона двойной перегонки, да где их тут взять?»

- Э… Но как я тогда отдам эту бочку заказчику, если в ней будет недоставать три фэтты вина?

- Долей туда скаленции. Она, конечно, не такая крепкая, зато она слаще и приятней на вкус. Скаленция облагородит вкус, а крепость тагорского из-за трёх фэтт понизится совсем немного. Никто и не заметит.

- Но если открыть бочку, вино начнёт прокисать. А мы в Эймс не завтра приедем. Волы, это тебе не лошади. Идут неторопливо.

- Крепкое тагорское именно из-за своей крепости очень долго не прокисает. И через месяц не прокиснет, Трисом клянусь! Давай, открывай.

***

- Хорошо, всё-таки, что мы взяли четыре фэтты. — Ги полулежал, откинувшись спиной на мешки.

- А ещё лучше, что мне удалось впарить этим торговцам четыре конских туши, - самодовольно усмехнулся Лаэр. — Куда бы мы завтра дели эту дохлятину? Осталось ещё одну убитую лошадь самим разделать, и свежего мяса на углях пожарить. А остальные лошадки, даже те, что падали, или ноги себе о верёвку повредили, может, ещё поправятся.

- Главное, чтобы люди поправились, - пробурчал Жан. Он тоже хлебнул крепкого тагорского, но настроение что-то не улучшалось.

- Сейчас Рикард окончательно захмелеет. Надо будет его подержать, чтобы не дёргался, — принялся распоряжаться Ги. — Хеймо и Лаэр за ноги, а ты, господин, за плечи. Сперва я промою ему рану кипячённой водой. Вода как раз остыла. Уже не обжигает, но ещё не холодит. А потом полью рану крепким тагорским… Это точно ему поможет, господин?

- Должно помочь. Винного духа в нём больше, чем в любой другой жидкости, какую мы бы могли тут достать. Конечно, было бы лучше облить эту рану чистым винным духом двойной перегонки. Но мы его весь в Эймсе потратили… Низама что, уже сон срубил? С пары глотков вина?

- Он бы и без вина свалился. Да и я сейчас, кажется, свалюсь, - вздохнул Ги.

- Кто-то скачет! — Хеймо вскочил с земли, подхватив свой топор.

- Неужели снова люди герцога? — с ужасом пролепетал Лаэр, торопливо нашаривая в траве меч.

Цокот копыт приближался.

«Доспехи надеть мы сейчас вряд ли сумеем. Да и не успеем уже. Если это люди Арно вернулись, то теперь-то мы для них действительно лёгкая добыча».

- Всего трое? — Ги присмотрелся - Три коня. Один всадник. Да это…

- Щельга!

- Живой!

- Каков молодец! А мы уж думали, что ты совсем сгинул…

Кедонец подъехал к ним. Соскочил с вороного скакуна. Бросил к ногам Жана пропитанный кровью холщовый мешок.

- Всё. Больше не смог. Сильно хотел, но не смог. Два догнал. Три врага совсем ушел. Один ушел на юг. Два на восток. Два на север я догнал. Вот — он кивнул на мешок.

- Что тут? — Жан развернул холстину и посмотрел внутрь. — Боже… - Внутри были две окровавленных человеческих головы. — Ты… Зачем это? Зачем так? — если бы в этот день, после завтрака Жан хоть что-то ел, его бы сейчас точно стошнило.

- Месть, - буркнул Шельга. — Где мой сын? Теперь могу его хоронить. Эти два будут ему кылдер… Будут ему слуга после смерти.

- Как это? — пролепетал Жан.

- В родной курган не положить. Наша степь далеко. Стану копать тут. В этот лес. Два врага ложить Керик под ноги. Там, в лучший мир, будут ему кылдер.

- Рано его закапывать, - улыбнулся Жан. - Керик жив.

- Чекер?.. Это правда?.. Где он? — Шельга бросился к шатру. Там, в тенёчке, рядом с Рикардом, на боку лежал бледный, как смерть, но живой, Керик. Ударом топора у него было сломано несколько рёбер, однако он еле заметно дышал.

***

- Эй, парень… Не подашь ли пару со на хлеб старику?

- Не подам, - буркнул Жан, выходя из трактира. Деньги у него в этот раз были. Но подавать нищим попрошайкам… - Работать не пробовал?

- Работать? — старик оскалился в кислой усмешке. Одного переднего зуба на нижней челюсти у него не хватало, второй был обломан. — Вряд ли теперь кто-то наймёт меня на работу, - прохрипел он и выразительно глянул на свою правую ногу. Точнее туда, где вместо ноги ниже коленного сустава был только обрубок.

Жан почувствовал острый укол совести. Но платить попрошайке всё равно не хотелось. Тем более, что от того несло винным перегаром.

- Работу всегда можно найти. Всё зависит от того, что ты умеешь, и что согласишься делать.

- Ты хочешь сказать, что нанял бы меня на работу? — с надеждой в голосе спросил старик.

- Пьяницу я точно не найму, - буркнул Жан и уже собрался двинуться дальше, но во взгляде старика было такое отчаяние… - И денег не дам. Могу тебе хлеба купить.