Волк предложил ей свою помощь, но Мита отнекивалась как могла. В конечном итоге он спугнул несчастного зайца прямиком к начинающей охотнице, и та наконец поймала его, оборвав жизнь зверька, полную страданий.
Лик поздравил ее с первой добычей.
Мита держала обездвиженную тушку в зубах, теплая кровь стекала из прокушенной шеи ей на язык, и от солоноватого привкуса все тело покрывалось мурашками. Ей казалось, что она нажевалась какой-то дурманящей травы, от которой мутнел рассудок, а тело потряхивало.
— Это чувство ни с чем не спутаешь и ни на что не променяешь. — Лик подошел ближе и положил морду ей на загривок. Волчица прикрыла глаза и прижалась к нему боком. — Тебе стало лучше?
— Гораздо, — проурчала она. — Только я не знаю, что теперь с этим зайцем делать. Есть неохота, да и я пока… не готова.
— Спрячем где-нибудь. А я потом в клан отнесу, — фыркнул он. — Или ты хочешь забрать трофей себе?
— Боги упасите, куда ж я его дену?
— Откуда я знаю, может, у тебя есть подвал для таких вещей.
Мита зарычала и пихнула его боком. Лик зафыркал и отскочил в сторону. Его янтарные глаза смеялись.
Зайца они спрятали в корнях какого-то дерева: Мита засомневалась, что тушку оттуда никто не стащит, на что Лик ответил — побоятся. Добычу волколюдов никто не осмеливался красть — каждый хищник знал, кто на самом деле хозяйничает в лесу.
А потом Лик предложил Мите наведаться в одно уютное место и, не дожидаясь ее согласия, повел за собой.
Волчице пришлось следовать за ним.
Они направились на запад, а потом взяли южнее. По ощущениям Миты, они находились совсем недалеко от тракта, ведущего к Алсену, городу, куда постоянно ездил торговать отец. Они перешли вброд небольшую речку, затем прошлись немного вдоль нее и снова зашли в воду, двигаясь против течения. К чему были такие сложности, Мита не поняла, но Лик ясно сказал делать так, как он велит.
Русло реки брало начало в сосновом лесу и терялось среди осин, берез и высоких зарослей папоротника. Когда перед ними оказалась стена из кустов, волчица даже остановилась, но Лик скомандовал двигаться следом за ним и тут же исчез в густой листве. Сквозь ветви волчица пробиралась с трудом, но когда ее морда высунулась на другой стороне, восхищению ее не было предела.
Небольшое озеро, которое открылось ее глазу, слабо мерцало, и в ней неровным полумесяцом отражалась убывающая луна. Лик подошел к воде первым, коснулся носом поверхности и стал пить. Мита подошла следом, оглядываясь. Запахов здесь почти не было либо они стелились по берегу озера едва заметной дымкой, уже потерявшей цвет — значит, старые.
— Здесь, кроме меня и животных, приходящих на водопой, никого не бывает, — озвучил ее мысли Лик. — Небольшой уголок, в котором я могу побыть один, если меня утомят вниманием.
— А по запаху не найдут? — поинтересовалась Мита.
— Если сильно захотят, найдут. Но мы не просто так переходили реку. Помнишь, я говорил тебе, что вода уносит все запахи?
— Так это был трюк! — восхитилась Мита.
— Самый простой.
Лик снова опустил морду к воде. Волчица покрутила головой, жалея, что перед глазами все было черно-белое и не очень четкое. Вот бы взглянуть на это место человеческими глазами! Но… не будет же она перед Ликом?.. Ей и так ужасно неловко за все прошлые разы.
Волк облизнул губы и фыркнул, стряхивая воду с тонких усов. Затем он потрусил к кустам и скрылся там. Мита испугано вскочила и потянула носом — нет, рядом, никуда не ушел. Через какое-то время он вновь появился на берегу, на этот раз — с узелком.
— Что это?
— Одежда.
Мита прыснула.
— Ты держишь здесь одежду?
— О тебе позаботился, между прочим. Правда, рубашка только на меня и, боюсь, тебе она будет слишком велика. Чего? — поинтересовался волк, заметив недоумение на ее морде. — Я по глазам вижу, что ты хочешь взглянуть на все это человеческими глазами. И прекрасно тебя понимаю.
— Отвернись тогда, — пробурчала Мита.
— Сама справишься?
— Справлюсь!
Лик хмыкнул, положил узелок на землю перед ее лапами и сел к ней спиной.
Митьяна глубоко вздохнула, собираясь с духом. Пока у нее не выходило обращаться так же легко, как Лику, хотя с каждым разом получалось все лучше. Она закрыла глаза и представила себе, как становится девушкой. Тело отозвалось судорогой и стало перестраиваться. От боли потемнело в глазах.
В себя она пришла, лежа на мягкой траве, которая щекотала ей кожу. Мита несколько раз моргнула, потерла глаза и осторожно села. Перед ней было то же озеро, но теперь иссиня-черное, с ровной, словно зеркало, поверхностью, а луна, отраженная в нем, светила в несколько раз ярче. Густые еловые лапы почти сливались с небом, но на свету было видно их настоящий, темно-зеленый цвет, отливавший в лунном свете изумрудом.
— Лик? — осторожно позвала она.
Ей на глаза попалась рубашка — видимо, та самая, которую ей предлагал волколюд. Травница поспешно натянула ее и осмотрела себя: рукава были на палец больше, чем надо, а подол закрывал колени. Ворот был слишком большим, и рубашка сползала на плечо. «Прикрывает — и то хорошо», — подумала она.
Лик сидел у самой воды, одетый в одни штаны и все еще к ней спиной, только уже человеческой. Видимо, перекинулся, пока она валялась без сознания. Мита открыла рот, чтобы спросить, как долго, но волколюд ее опередил:
— Делаешь успехи. В этот раз очнулась быстрее.
— Ты же не смотрел?
— Всевидящая, чего я там не видел?
Митьяна попыталась встать на ноги и охнула от тянущей боли в мышцах.
— Стукнула бы тебя, да далеко сидишь.
— Я подожду, пока ты доползешь.
— Издеваешься?
— Совсем чуть-чуть.
Мита подобрала под себя ноги и прикрыла их рубашкой.
— Тут очень красиво, — вздохнула она, положив подбородок на руки. — А ведь волком не видишь этого всего… Нет, правда, видеть запахи — это конечно здорово, но лишаться такого…
— Мы не лишаемся. — Лик так и не смотрел на нее, разглядывая невозмутимую гладь озера. — Человеческая и волчья сущности просто дополняют друг друга.
— Я сегодня впервые разозлилась, — неожиданно призналась Мита. — Сильно. Настолько, что сама испугалась своих мыслей.
Лик если и удивился резкой смене темы, то виду не подал.
— Это из-за свадьбы твоей подруги?
— Надеюсь, что она никогда не состоится.
Лик наконец обернулся, и девушка невольно залюбовалась его лицом.
— Что там у вас происходит? Почему мне не стоит появляться в деревне?
Мита передернула плечами и уткнулась носом в колени.
— Какая разница? Главное не приходи.
— Я, может, и не приду. Но через несколько дней вернется мой отец, и такой ответ ему не понравится. Выкладывай.
Она тяжело вздохнула, понимая, что ей не отвертеться. И стала рассказывать про смотрины, Варлама и то, как гость отзывался о волколюдах. Чем дольше она говорила, тем больше мрачнел Лик. Когда она закончила, он отвернулся, но Мита все равно успела заметить, как сжались в тонкую полоску его губы.
— Я не хотела тебя злить… — чуть тише добавила она. — Извини.
— Ты не виновата. Спасибо, что рассказала. Видимо, придется загнать клан глубже на север. В кой-то веки Кира-Талун играет нам на руку своими вылазками на плато: соберу там всех, кого можно, чтобы стеречь границы. Волчат, правда, не уберешь… их, наоборот, придется оставить поближе к равнине. Но лучше они, чем Мигир или Тайра, которые без раздумий пустят в ход зубы.
Лик откинулся на спину и теперь смотрел в небо, на полумесяц. Митьяна придвинулась ближе, но теперь смотреть на него было неловко: в свете луны отчетливо виднелись его мускулистые грудь и живот, сильные руки и красивое лицо с очерченными скулами. Ее щеки запылали от одного воспоминания о том, какими мягкими и горячими они были вчера.
Лик перевел взгляд на нее и улыбнулся уголками губ.
— Ты ведь больше не боишься меня, как в нашу первую встречу? — неожиданно поинтересовался он.