Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Брут и Кассий на форуме

15—16 марта 44 г. до Р. X

Впрочем, заговорщики не могли долго скрывать свой страх и колебания. Антоний, удивившийся, что нашел Децима Брута и заговорщиков столь сговорчивыми, скоро понял, что враги его охвачены страхом. Однако в то же утро непредвиденный случай смешал все. На форуме во главе толпы ветеранов и со знаками консульского достоинства появился Долабелла; он произнес хвалебную речь убийцам тирана, а потом поднялся на Капитолий, чтобы их приветствовать. Факт был многозначительный. Долабелла, один из любимцев Цезаря, назначенный им consul sufectus, был бы консулом вместо него после смерти диктатора, если бы Антоний не воспрепятствовал выполнению всех обрядовых церемоний, обязательных для действительности выборов. Так как Долабелла не был человеком, способным отказаться от консульства из-за формальностей, то он в течение ночи принял решение самому утвердить свое избрание, надеясь удержаться в своей должности с помощью заговорщиков, которым было выгодно иметь на своей стороне консула, хотя бы и не вполне законного. Этот маленький государственный переворот незамедлительно произвел в городе большое волнение и, по-видимо- му, сделал заговорщиков более смелыми. Манифестанты, потерпевшие утром неудачу, ободрились и попытались организовать на форуме новую демонстрацию, громко призывая Брута, Кассия и их товарищей. Заговорщики решили, что Брут и Кассий спустятся, чтобы сказать речь народу. Это приостановило бы переговоры или уменьшило бы их значение. Но возник вопрос: кто должен их сопровождать? Относительно этого, по-видимому, были споры. Наконец, решили, что из заговорщиков только Брут и Кассий спустятся на форум и что наиболее знатные сенаторы и всадники, находившиеся тогда на Капитолии, будут торжественно сопровождать их, как это было сделано для Цицерона в эпоху Катилины, чтобы защитить их в случае необходимости от насилия народа. Как только это решение стало известно на форуме, сомнение снова охватило все умы: вспомнили, что консервативная партия, организовывая одну из этих театральных демонстраций, способствовала частому обращению в бегство народной партии. Антоний и Лепид должны были желать неудачи демонстрации, но не смели помешать ей силой, особенно после измены Долабеллы; они предпочитали подождать и посмотреть, что произойдет. Наконец, после полудня торжественный кортеж, образованный на Капитолии, медленно спустился на форум и двинулся через толпу, сбежавшуюся, чтобы встретить его. Процессия дошла до ростр, и Марк Брут взошел на трибуну. Когда толпа заметила его, на всем форуме воцарилось полное молчание. Брут начал речь и, никем не прерываемый, старался объяснить убийство и его мотивы. Простой народ еще имел в глубине сердца почтение к знати, Брут пользовался большим уважением, цезарианцы в толпе присоединились к настроению своих политических противников. Но в конце речи не было ни свистков, ни аплодисментов, публика осталась холодной; собрание окончилось при сомнительном настроении, и заговорщики с кортежем консерваторов снова поднялись на Капитолий.

Антоний решается собрать сенат

16—17 марта 44 г. до Р. X

Неопределенности положения теперь не было. Антоний и все его сторонники поняли, что заговорщики охвачены страхом. С минуты на минуту целый день ожидали с их стороны какого-нибудь насилия, а заговорщики не осмелились даже все спуститься на форум; пришедшие же немедленно по окончании речи возвратились в свое убежище. Колонисты и ветераны, напротив, продолжали прибывать; чернь — сторонники Клавдия и Цезаря — ободрились; окружавшие Антония не только забыли об измене Долабеллы, но поднимали уже вопрос о мщении за диктатора. Однако приближался вечер и вместе с ним срок, назначенный Антонием для ответа. Ободренный страхом заговорщиков, а также энтузиазмом ветеранов и колонистов консул решил вечером прервать переговоры и созвать на следующее утро сенат, но не в Курии, бывшей слишком близко к Капитолию, а в храме богини Земли близ его дома. Он решил пригласить туда заговорщиков, созвать перед заседанием собрание цезарианцев, послать Гирция к Дециму, чтобы сказать ему, что поскольку народ и ветераны высказывают против них недовольство, то он, Антоний, не может согласиться, чтобы Децим получил свою провинцию, и должен для блага заговорщиков посоветовать всем им покинуть Рим. Ускоряя ход событий, он надеялся, что испуганные заговорщики не явятся на следующий день на заседание и что он будет в состоянии заставить сенат одобрить все, что ему покажется нужным для усиления своих позиций, не объявляя себя врагом, не прибегая к насилию и находясь под защитой легального авторитетного собрания. Угроза была объявлена в такой удобный момент, что Децим на мгновение поколебался: думая, что все потеряно, он объявил о готовности покинуть Рим, лишь бы ему была предоставлена legatio libera.

Приготовление к сенатскому заседанию

16—17 марта 44 г. до Р. X

Наступил вечер, мрак окутал узкие улицы и перекрестки; трудовой день должен был бы, как обычно, уснуть под покровом ночи; к лишь время от времени появлялась толпа с факелами в руках, мелькал прохожий с фонарем или наощупь во мраке пробирался какой-нибудь заблудившийся человек. На Капитолии никому не хотелось идти в храм богини Земли: заговорщики сразу поняли, почему Антоний прервал с ними переговоры и внезапно передал все сенату, куда им нельзя было явиться. Побуждаемые грозящей опасностью, они решили принять все меры, чтобы послать на заседание сената нужное им большинство. Антоний и Лепид со своей стороны также старались обеспечить себе большинство в сенате: они предложили ветеранам и колонистам, кто только мог, всем собраться вокруг храма богини Земли с целью устрашить консерваторов. Таким образом, в Риме во мраке ночи нужно было продолжать дневную работу. Консул приказал зажечь на площадях, перекрестках и улицах большие огни, чтобы помочь выйти тем, у кого не было рабов для несения факелов. При дрожащем свете этих костров можно было видеть посланных от заговорщиков, поспешно проходивших к сенаторам с просьбой непременно прийти на следующий день на заседание; группы опоздавших ветеранов из окрестностей, магистратов и знатных лиц, направлявшихся друг к другу для совещаний; патрулирующих солдат, толпы ремесленников, вольноотпущенников, плебеев, собиравшихся в свои коллегии. Глубокой ночью, вероятно, в доме Антония состоялось собрание цезарианцев. На этом собрании, кажется, из вождей партии были только Гирций, Лепид и Антоний, и обсуждение положения дел затянулось. Некоторые цезарианцы хотели позволить заговорщикам выйти из Рима, взяв с них обещание не возбуждать волнений. Гирций предложил помириться и принять предложение заговорщиков вместе работать над восстановлением республиканского правления, предоставив окончательное решение сенату. Напротив, Лепид, которому удачные события прошедшего дня, без сомнения, вскружили голову, сделал цезарианцам предложение, аналогичное предложению Цицерона консерваторам: решиться на государственный переворот, взять приступом Капитолий и при полном одобрении народа казнить всех заговорщиков, в числе которых был и его зять. Но подобно тому как Брут и Кассий отвергли предложение Цицерона, Антоний не одобрил совета Лепида и принял предложение Гирция. Он знал, что по всей Италии богатые и зажиточные классы были расположены к заговорщикам, и ему казалось неблагоразумным прибегать к насилию, когда можно было благодаря крикам и угрозам толпы ветеранов получить все от законной власти, т. е. от сената.

Прибытие сенаторов

16—17 марта 44 г. до Р. X

Итак, решение было предоставлено сенату, но никто не знал, какая партия будет иметь там большинство. Лепид и Антоний думали иметь его на своей стороне и продолжали посылать ветеранов и колонистов к храму богини Земли. Все еще охваченные страхом заговорщики боялись, что это большинство будет для них опасно, и умоляли своих друзей явиться на заседание. Все партии и все сенаторы, впрочем, предполагали принять в нем участие, но без явно выраженных намерений и без вполне определенной цели. Что должно было произойти при такой неопределенности? Многие сенаторы, отправляясь утром 17 марта в храм, с беспокойством спрашивали себя об этом, когда проходили между рядами солдат, поставленных Антонием и Лепидом для поддержания порядка, среди беспокойной и волнующейся толпы поклонников Цезаря. При проходе сенаторов волнение толпы, крики и свистки увеличивались. Внутри храма сенаторы образовывали группы и тревожно беседовали, постоянно прислушиваясь к свирепствовавшему снаружи реву бури и опасались, не закончится ли все это каким-нибудь несчастьем. Вдруг шум еще более усилился. Кое-кто, без сомнения, стал жертвой толпы. Это проходил Цинна, претор, накануне на форуме порицавший Цезаря. Однако толпа не осмелилась применить к нему насилие, и, подобно всем прочим сенаторам, он явился здоровый и невредимый. Явился Долабелла и занял место консула. Наконец, под громкие аплодисменты народа явились Лепид и Антоний, но не было ни одного из заговорщиков.

3
{"b":"852802","o":1}