Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На второй день мы отправились к коралловому рифу. Я впервые увидела под водой ярких рыб, скользивших между камнями, и едва не захлебнулась от восторга, когда совсем рядом проплыла большая морская черепаха.

Вернувшись в лодку, я долго рассказывала Анселу о том, что он только что видел собственными глазами. Он слушал, вытирая полотенцем мокрые волосы, и иногда улыбался.

В другой день мы забрались на холм над побережьем. Подъём оказался круче, чем я ожидала, и последние несколько минут я упрямо отказывалась от его помощи, хотя ноги уже заметно дрожали.

Наверху открылся вид на весь остров: зелёные склоны, маленькие деревни, белые полосы пляжей и бескрайний океан. Я долго стояла у края смотровой площадки, пытаясь запомнить эту картину.

Ансел подошёл ко мне и молча протянул бутылку воды.

— Спасибо за эту поездку. Теперь я совершенно не хочу возвращаться домой, — проговорила я, отдавая бутылку обратно. — Уверена, эти места будут мне сниться.

— Значит, мы вернёмся сюда ещё раз. Когда ты станешь моей женой.

Последнее слово, произнесённое Анселом особенно нежно, отозвалось теплом, которое медленно растеклось по телу. Я не нашла, что ответить, поэтому кивнула и подалась в его объятия.

Больше всего мне нравились вечера.

Когда жара спадала, мы выходили гулять вдоль берега. Песок ещё хранил дневное тепло, вода темнела, а на горизонте медленно исчезали последние солнечные полосы. Иногда мы ужинали в маленьких ресторанчиках, где столики стояли прямо под пальмами, иногда оставались дома и готовили что-нибудь вместе.

Однажды я нашла на пляже небольшую раковину с розовым краем и решила забрать её в Морриган.

— Поставлю на полку, — сказала я, показывая находку Анселу. — Буду смотреть на неё зимой и вспоминать, что где-то существует нормальная погода.

Он взял раковину, повертел в пальцах и вернул мне.

— У меня раньше была привычка привозить что-нибудь из каждого путешествия.

— И где теперь твоя коллекция?

— Почти ничего не осталось. Слишком много переездов.

Я посмотрела на него.

За несколько месяцев нашего знакомства я привыкла к тому, что Ансел выглядел человеком моего возраста. Иногда даже забывала, сколько лет скрывалось за его спокойствием, привычками и воспоминаниями.

— Тебе жаль?

— Некоторых вещей — да. Особенно тех, о которых уже некому напомнить.

Я положила раковину в сумку и взяла его за руку.

Мы пошли дальше, оставляя на мокром песке две цепочки следов.

В тот вечер я впервые вспомнила слова Лилиан без прежней острой боли. Не потому, что они перестали меня пугать. Просто я смотрела на Ансела и понимала, что не хочу проводить наши счастливые дни в ожидании того, когда они закончатся.

К середине недели мы привыкли к острову настолько, что перестали строить планы.

Я могла часами сидеть на террасе и смотреть вглубь океана, время от времени отвлекаясь на чтение или телефон. Ансел иногда присоединялся ко мне, иногда уходил плавать или сидел с ноутбуком в гостиной. Нам совершенно не требовалось постоянно разговаривать, чтобы чувствовать себя рядом.

Мне нравилось наблюдать за ним в такие минуты. За тем, как он сосредоточенно хмурился, читая что-то на экране. Как машинально проводил рукой по волосам, когда задумывался. Как поднимал глаза, едва я входила в комнату, словно всегда замечал моё появление.

На четвёртый день после обеда начался дождь. Крупные капли застучали по крыше, листья в саду зашевелились под тяжестью воды, а воздух наполнился запахом мокрой земли.

Я сидела на диване с книгой, когда Ансел включил музыку.

Из колонок полилась старая медленная мелодия. Он несколько секунд прислушивался к ней, потом подошёл ко мне и протянул руку.

Я отложила книгу.

— Ты предлагаешь танцевать?

— Почему нет?

— Потому что я босиком и в домашнем платье.

— Мне это не мешает.

Я вложила ладонь в его руку.

Он притянул меня ближе, положив другую руку мне на спину, и мы медленно закружились посреди гостиной. Сначала я старалась следить за шагами, но вскоре перестала. Ансел двигался уверенно, легко направляя меня, и мне оставалось только довериться ему.

— Где ты научился так танцевать? — спросила я.

— Давно. В те времена это считалось необходимым умением.

— Наверное, ты разбил немало сердец на балах.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— На балах? Я не настолько стар. Всего лишь званые ужины и дружеские посиделки.

Я хохотнула.

— Прости. Я, как ты уже понял, не очень сильна в истории.

— Да, я уже понял, — снисходительно протянул Ансел.

Я улыбнулась и положила голову ему на плечо.

Вечер был таким тёплым, что мы грелись в нём, как у камина морозной зимой.

В последние дни я всё чаще ловила себя на том, что нарочно испытываю терпение Ансела.

Началось всё на пятый день. Собираясь вечером на ужин, я достала из чемодана платье, которое до сих пор не решалась надеть. Тонкая ткань мягко облегала фигуру, открывала плечи и почти всю спину. Перед зеркалом я несколько раз поправила волосы, потом распустила их снова. Обычно я не тратила столько времени на собственное отражение, но сейчас мне хотелось выглядеть особенно красивой.

Когда я вышла из спальни, Ансел стоял у открытых дверей террасы, разговаривая по телефону. Услышав мои шаги, он обернулся и на несколько секунд замолчал. Его собеседнику пришлось дважды повторить вопрос, прежде чем Ансел ответил.

Я отвернулась, пряча довольную улыбку.

За ужином он был как всегда внимателен, но я замечала, как иногда его взгляд задерживался на моих обнажённых плечах. Когда мы возвращались домой, он положил ладонь мне на спину, и от прикосновения его пальцев по коже пробежала приятная дрожь.

На следующий день я уже не пыталась убедить себя, что всё происходит случайно.

Мне нравилось его внимание. Нравилось видеть, как он на мгновение забывает, о чём говорил, когда я подхожу слишком близко. Нравилось самой первой целовать его, задерживаться в объятиях, чувствовать, как он отвечает на мои прикосновения.

И всё чаще я думала о том, что наше обещание, казавшееся когда-то таким важным, теперь отделяет нас от того, чего мы оба хотим.

В последний вечер я долго стояла перед открытым чемоданом. Почти все вещи уже были собраны, но одно платье я оставила напоследок. Лёгкое, на тонких бретелях, с глубоким вырезом на спине. Я надела его, посмотрела в зеркало и почувствовала, как от собственной смелости стало немного неловко.

Мне хотелось, чтобы Ансел посмотрел на меня так же, как накануне.

А ещё хотелось наконец перестать делать вид, будто я не понимаю, к чему всё идёт.

Вечером шестого дня мы не собирались ложиться спать. Утром — аэропорт, чемоданы, десять часов в самолёте, но последняя ночь на острове казалась слишком ценной, чтобы тратить её на сон.

Мы сидели на террасе, внизу дышал океан — медленно, глубоко, как спящий зверь. Луна висела низко, и её свет лежал на воде длинной дрожащей полосой. Я пила воду со льдом, стакан запотел, и капли стекали по пальцам. Ансел сидел рядом, не касаясь меня, но я чувствовала его тепло сквозь прохладный ночной воздух.

Мы говорили о всякой ерунде: как я испугалась огромного паука, как колоритная местная горничная смешила нас своим акцентом, как я не умею есть манго, не измазавшись в соке по локоть. Я смеялась, а он смотрел.

А потом перестал улыбаться.

— Что? — спросила я.

Он не ответил. Просто протянул руку и коснулся моих пальцев, обхвативших холодный стакан, — на секунду дольше, чем нужно.

— Ансел?

Он поднялся и потянул меня за собой. Я встала, и он притянул меня ближе, так что его ладонь легла мне на поясницу.

— Я хотел дать тебе и себе время, — сказал он тихо. — Правда хотел.

— И?

— И, кажется, я не настолько силён, как думал.

Он поцеловал меня — не осторожно, как в последние дни, а сразу, глубоко, без предисловий. Я выронила стакан, вода разлилась по полу, лёд застучал по плитке, но мне было плевать.

72
{"b":"982678","o":1}