Эдмунд сказал это спокойно. Без угроз, без попытки напугать меня. От этого фраза прозвучала ещё хуже.
— Я не это имела в виду.
— Знаю.
Он немного помолчал.
— Ансел рассказал вам, каким был наш мир раньше?
— Немного.
— Сейчас большинство предпочитает жить тихо. Это проще для всех. Но бессмертие не делает нас одинаковыми. Одни устанавливают для себя границы. Другие со временем перестают понимать, зачем они вообще нужны.
Я посмотрела на фотографию.
Обычный мужчина. Светлая рубашка, тёмное пальто, чуть заметная улыбка.
Несколько дней назад я прошла от него в двадцати метрах и даже не обратила внимания.
— У Теней есть какие-то законы?
— Только негласные. Как и у людей, все решает сила. И власть, унаследованная от предыдущих поколений.
— Кто останавливает тех, кто преступил эти правила?
— Другие Тени. Если понимают, что кто-то начал представлять опасность для нашего вида.
Я медленно опустилась на край стола. В голове был хаос.
Мир, который ещё минуту назад состоял из Ансела и его странной бессмертной семьи, внезапно стал гораздо больше.
— В Морригане тоже есть такие?
— Сейчас их значительно меньше. Но когда-то город и окрестности буквально кишели группировками. Особенно в середине прошлого века. Некоторые не скрывали своей жестокости, другие действовали осторожнее. Люди исчезали, теряли память, умирали при странных обстоятельствах.
Я вдруг вспомнила газетную вырезку, найденную на одном из городских сайтов.
Пять человек, потерявших память. Двое умерших во сне. Побережье, старый маяк, северный лес. И упоминание о похожих случаях в 1954 году.
— Я читала об этом, — сказала я. — Видела фотографию статьи о какой-то «сонной болезни Морригана».
Эдмунд поднял взгляд.
— Помню это название. Журналисты тогда немало о ней писали.
— Значит, это были Тени?
— Вероятно, некоторые случаи связаны с ними. Но не стоит считать, что у всех подобных происшествий одна причина.
Я задумалась.
Тогда, в подвале, меня удивило рабочее место среди пыльных стеллажей. Разложенные документы, записи, бумаги, словно кто-то совсем недавно сидел за столом. В статье говорилось, что материалы расследования хранились в закрытом фонде архива.
А ещё был разговор мистера Грейвза, который я случайно подслушала. Он собирался передать полиции какие-то сведения о новых смертях. Кажется, следователи обнаружили связь между случаями.
Тогда я не придала этому значения. Теперь всё выглядело иначе.
— Похоже, это снова происходит, — тихо произнесла я.
Эдмунд посмотрел на меня.
— Почему вы так решили?
Я коротко рассказала о словах Грейвза и странном рабочем месте в подвале.
— Возможно, в архиве действительно изучают старые дела, — сказал он. — Но я бы не советовал вам много об этом думать.
В его голосе не было угрозы. Только спокойная уверенность, от которой почему-то стало ещё тревожнее.
Я посмотрела в окно. За стеклом дождь размыл очертания деревьев.
— Странный город этот Морриган. Столько страшных историй.
— Неудивительно, учитывая, чьё имя он носит.
Я обернулась.
— Вы о чём?
— Морриган — имя древней богини смерти. Когда-то считалось, что она покровительствует этим землям.
— Никогда об этом не слышала.
— Большинство жителей давно забыло старые предания.
Эдмунд перелистнул несколько страниц лежавшей перед ним книги.
— Говорили, что богиня могла даровать покой умершим. Но иногда из жалости оставляла им то, от чего следовало бы освободиться.
Я невольно вспомнила легенду о Скорбящем, которую рассказывал Ансел.
— Это напоминает одну историю...
Эдмунд взглянул на меня.
— О Скорбящем?
Я удивилась.
— Да.
— Старые легенды нередко имеют общие корни.
Он закрыл книгу и отложил её в сторону, явно не собираясь развивать тему.
Я ещё немного подумала о его словах, но расспрашивать не стала.
— Лилиан поэтому так отреагировала на меня?
— В том числе. Люди обычно ничего о нас не знают. Так было безопаснее для обеих сторон.
— Но Ансел рассказал мне. Почти всё.
Эдмунд едва заметно улыбнулся, но в этот раз в улыбке не было веселья.
— Поверьте, далеко не всё.
Я снова посмотрела на мужчину на фотографии.
— А если другие узнают обо мне?
— Большинству будет всё равно.
— А остальным?
Он забрал снимок и положил его обратно в коробку.
— Именно поэтому Ансел рядом с вами.
Ответ мне не понравился.
Не потому, что Эдмунд пытался меня напугать. Потому что, кажется, не пытался.
Мы продолжили разбирать кабинет, но теперь фотографии я рассматривала иначе.
На нескольких были незнакомые люди, которые выглядели слишком молодыми на фоне остальных. Я уже не спрашивала о каждом.
Только однажды достала фотографию женщины в длинном тёмном платье. Она стояла рядом с Эдмундом на ступенях какого-то здания и смотрела прямо в объектив.
— Тоже Тень?
— Нет.
Я удивилась и не стала расспрашивать о ней дальше.
Впервые за последние несколько дней я снова отчётливо почувствовала границу между мной и этим домом.
Между моей жизнью, где люди рождались, старели и умирали, и жизнью существ, которые могли хранить фотографию человека дольше, чем длилась вся его жизнь.
Через некоторое время Эдмунд закрыл последнюю коробку.