Владыка Элендил закрыл глаза, мысленно прощаясь со сверхприбылями Сильверии, и медленно кивнул:— Да будет так. Я подпишу новый, честный прейскурант прямо сейчас. Но прошу вас, королева Таисия… заберите эти грязные угольные мешки с моего хрустального стола как можно скорее. У меня от запаха гномьего перегноя начинается страшная мигрень.

— По рукам, остроухий! — весело усмехнулась Тася, захлопывая книгу с громким хлопком.

Глава 26: Подгорный шашлык и лесная симфония

Когда на Сильверию опустились густые изумрудные сумерки, Вековой Лес впервые за последние пять тысяч лет перестал пахнуть утренней росой и фиалками. Над кронами древних секвой поплыл густой, одуряющий, невероятно греховный для веганского королевства аромат жареного на углях мяса, дымка от берёзовых поленьев и свежего чесночного соуса.

На дальней поляне Заповедного Сада, вдали от тонких носов эльфийской аристократии, развернулся настоящий, громогласный и счастливый пир.

Бригадир гоблинов по имени Грыз и его верная артель из дюжины зеленокожих работяг сдержали слово. Получив первое в жизни честное жалование серебром и официальный указ Владыки Элендила о переводе на трёхразовое мясное питание, гоблины закатили для своей спасительницы праздник по всем канонам подгорной кухни.

Прямо на земле полыхал жаркий костёр, сложенный из сухих веток священного ясеня (гоблины единогласно решили, что на священных дровах мясо прожаривается равномернее). Над углями вращались огромные железные вертела, на которые были плотно нанизаны сочные, истекающие ароматным жирком куски отборной свинины и баранины, конфискованные из тайных контрабандных погребов бывшего лорда-казначея.

Тася сидела на большом, укрытом мягким пледом пне, с наслаждением вытянув ноги и сбросив надоевшие дорожные башмаки. Ситцевый чепец счетовода давно перекочевал в карман, а русые волосы свободно падали на плечи. Рядом с ней, прямо на траве, прислонившись спиной к тому же пню, сидел Кронпринц Дариан. Наследник престола снял парадный колет, расстегнул ворот белой рубахи и с глубоким, неподдельным блаженством уплетал огромный кусок горячего шашлыка прямо с острого деревянного шампура.

— Боги Элении… — выдохнул Дариан, зажмурившись и обжигаясь ароматным соком. — Я начинаю понимать, почему гномы так яростно охраняют свои подгорные рецепты. Этот маринад… там точно нет никакой тёмной магии?

— Никакой магии, Ваше Высочество, чистая физика и душа! — прохрипел бригадир Грыз, ловко переворачивая шампуры над углями и широко скаля кривые зубы в счастливой улыбке. — Только луковый сок, горный перец, капля гномьего эля и три часа терпения! Эх, госпожа королева, век за вас молиться будем! Мы ж этой эльфийской крапивой три года давились, думали, уже скоро зелёными кузнечиками станем, а тут — мясо! Настоящее, живое мясо!

— На здоровье, ребята, работайте на совесть, — добродушно ответила Тася, с аппетитом откусывая кусок горячей лепёшки и запивая её густым травяным морсом. — Только смотрите, если ушастые снова начнут вам зарплату листиками клевера выдавать или заставлять на арфах играть вместо обеда — сразу шлите гонца в Элению. Мы с Гаврюшей быстро приедем и им в корнях порядок наведём.

Главный Интендант Гаврюша в этот момент переживал свой собственный звёздный час. Гусь восседал на почётной кочке в своём зелёном камуфляжном жилете, Большая Золотая Медаль гордо поблескивала в отблесках костра, а вокруг него суетились трое самых молодых гоблинов. В знак величайшего уважения к «боевому лесному демону», который освободил их от рабства, гоблины соорудили для Гаврюши целый царский пир: перед птицей стояла огромная деревянная миска с мелко нарубленной сладкой капустой, гора варёного картофеля и связка лучших яблок, с которых заботливо счистили не только гномьи клейма, но и сердцевины.

Гаврюша важно клевал угощение, периодически поднимал голову, издал сытое, одобрительное «Кха-ук» и благосклонно позволял восторженным гоблинам погладить себя по серой спинке — строго в рамках укрепления межвидовой дружбы.

Вдруг в тишине ночного леса, за кустами шиповника, послышался лёгкий, едва уловимый шорох шёлка и тихое, судорожное сглатывание слюны.

Дариан мгновенно напрягся, его рука привычно легла на лежащий рядом меч, но Тася с улыбкой покачала головой и тихо шепнула ему на ухо:— Сиди спокойно, генерал, свои идут. На запах подтянулись.

Из густой тени деревьев на край поляны неуверенно, словно привидения, вышли трое эльфов. Впереди, кутаясь в тёмный плащ, шёл управляющий отелем Флориан, а за ним, воровато оглядываясь по сторонам и прижимая к груди снятые с голов венки из лилий, семенили два высокопоставленных советника Владыки Элендила. Все трое смотрели на шипящие над углями шампуры такими голодными, безумными глазами, словно не ели нормальной пищи последние лет двести.

— Кхм… добрый вечер, светлая королева Элении, — сипло произнёс один из советников, не в силах оторвать взгляд от капающего на угли жирка. — Мы… мы проводили ночной мониторинг экологической обстановки в саду. Зафиксировали сильный выброс… гм… крайне аппетитного дыма.

Тася громко, от души расхохоталась, схватила с блюда три самых больших, дымящихся шампура с шашлыком, прихватила тёплую лепёшку и протянула застывшим веганам:— Да бросьте вы эти ваши протоколы! Садитесь к костру, пока не остыло! В лесу темно, Владыка Элендил спит, а свежий шашлык на свежем воздухе чакры прочищает куда лучше сырого мха. Налетай, ушастые, за счёт заведения!

Эльфийские советники переглянулись ровно на долю секунды, после чего с тихим стоном облегчения рухнули на траву рядом с гоблинами и вгрызлись в мясо с такой скоростью, что у них затрещали уши.

Ночь над Вековым Лесом огласилась дружным хохотом людей, гоблинов и эльфов, треском костра и довольным гоготанием Гаврюши. Дариан обнял Тасю за плечи, прижимая её к себе, и посмотрел на звёздное небо сквозь кроны деревьев. В этот момент он точно знал: никакая древняя магия не способна объединить враждующие народы так крепко, как вовремя проведённая ревизия и хороший казан мяса на углях.

Глава 27: Изумрудный секатор и тихий ужин в Элении

Утро торжественного прощания в лесной столице Сильверии выдалось непривычно бодрым, шумным и невероятно солнечным. У самого подножия главного дворца, сплетённого из живых стволов вековых серебристых берёз, в две ровные шеренги выстроился почётный караул эльфийских лучников в парадных золочёных доспехах. В прозрачном утреннем воздухе, сквозь лёгкий звон лесных колокольчиков и привычный, сладковатый запах свежей утренней росы, всё ещё витал тонкий, но весьма стойкий и дразнящий аромат ночного гоблинского шашлыка на берёзовых углях.

Сытые, румяные и бесконечно счастливые гоблины под чутким руководством бригадира Грыза с весёлыми, залихватскими песнями грузили в вместительные королевские повозки Элении аккуратно сколоченные деревянные ящики с отборными, настоящими сильверийскими яблоками и редкими целебными травами — теперь уже без всяких гномьих рудничных клейм, без упитанных белых червяков в сердцевине и, самое главное, без грабительских наценок за мифические баллады.

На широких, усыпанных лепестками диких орхидей ступенях Лесного Дворца появился сам Владыка эльфов Элендил. Повелитель Сильверии выглядел слегка утомлённым после бессонной ночи, проведённой за проверкой ведомостей, но в его древних, сияющих глазах больше не осталось и капли прежнего ледяного, надменного высокомерия. За ним, стараясь держать безупречную осанку, следовали двое верховных советников, которые после ночного пира у костра явно сменили гнев на милость, поправили сбившиеся венки и теперь смотрели на Тасю с глубочайшим, почти религиозным уважением и лёгким трепетом.

— Королева Элении Таисия, благородный Кронпринц Дариан, — торжественно, звонким и чистым голосом произнёс Элендил, когда к подножию ступеней подошли гости. — Новый международный торговый договор официально скреплён нерушимой печатью Векового Леса. Закупочные цены на все дары природы снижены до честных, прозрачных рыночных пределов, а в нашем Заповедном Саду отныне царит идеальный порядок и справедливость. В знак нашей искренней благодарности за избавление Сильверии от недобросовестных чиновников и восстановление гармонии позвольте преподнести вам скромные памятные дары от лица всего эльфийского народа.