Через десять минут Тася победоносно вернулась, весело гремя полным ведром с горячей водой. Из глубокого кармана передника она извлекла припрятанный холщовый мешочек с крупной серой солью, которую тайно экспроприировала на королевской кухне во время их ночного картофельного заговора с принцем.

Пока возвышенная леди Селестина Луноликая пыталась заговорить местных столетних пауков длинными лирическими балладами, а карьеристка леди Хлоя увлеченно чертила прямо на пыльном полу графики KPI для воображаемых слуг, Тася щедрой горстью сыпанула соль в ведро.— Магия у них, ишь ты… Соль — вот главная домашняя магия во все времена. Она и сглаз вековой снимает, и застарелую грязь разъедает, и от тараканов помогает, если с умом по углам рассыпать, — громко, со знанием дела объявила Тася на весь притихший зал.

Она перехватила поудобнее самую обычную, грубую деревянную швабру, которую по дороге силой отобрала у перепуганного кухонного мальчишки, с размаху макнула её в соленую воду и лихо, с оттяжкой прошлась потемневшему от времени паркету.

Дух Магического Дома — тот самый золотистый светящийся сгусток — от такой бытовой дерзости возмущенно зашипел, раздулся до размеров хорошей бочки и попытался напустить на Тасю густое облако черной сажи прямо из камина.

— А ну кыш, зараза летучая! — грозно рявкнула на него Тася, угрожающе подняв мокрую швабру, с которой капала мыльная пена. — Летает тут, мусорит, искры кидает! Замок запустил до состояния портового притона в базарный день, а еще капризничает, права качает. Хочешь, чтобы тебя нормальная хозяйка приняла? Так под ногами не путайся и работать не мешай! Я тебе сейчас такую естественную вентиляцию устрою, враз все древние углы проветрятся!

Гусь Гаврюша, который тайно, брюхом по паркету, пробрался в зал вслед за своей хозяйкой, преданно и яростно зашипел на духа в унисон, грозно расправив свои мощные серые крылья и вытянув шею.

Дариан, тайно наблюдавший за всем этим безобразием со скрытой галереи второго этажа вместе с королем, почувствовал, как у него сводит судорога челюсть от отчаянных попыток сдержать дикий хохот. Старый король Альберт уже совершенно открыто вытирал слезы шелковым платком, восторженно шепча сыну на ухо:«Дариан, мальчик мой, какая женщина! Какая хватка! Ей бы наше министерство финансов в руки отдать — мы бы через неделю все долги империи выплатили!»

Тася тем временем работала как отлаженный часовой механизм. Рыночная закалка, тяжелое трактирное прошлое и ночная картошка давали о себе знать на полную мощность: деревянная швабра в её руках летала со скоростью боевого шеста элитного мастера боевых искусств. Она не просто мыла — она с треском выбивала тяжелые гобелены, выметала вековую паутину вместе с её хозяевами (которых некромантка Кассандра до этого безуспешно пыталась реанимировать с помощью темных заклинаний) и натирала старые медные ручки дверей до зеркального, ослепительного блеска.

Вскоре по всему Белому залу, вместо удушливых благовоний и парфюмерной магии Аделаиды, поплыл чистый, свежий, ни с чем не сравнимый запах мокрого дерева, хорошего щелочного мыла и морозного утреннего воздуха, ворвавшегося из настежь распахнутых огромных окон.

Золотистый Дух Замка сначала испуганно сжался в самый дальний угол под потолком, сияя настороженным фиолетовым светом, но затем медленно подлетел ближе. Он осторожно опустился к полу, понюхал абсолютно чистый паркет, потерся боком о вымытую до скрипа ножку дубового стола и вдруг… блаженно, оглушительно замурчал, словно огромный, сытый домашний кот, добравшийся до сметаны. Сгусток света стремительно спикировал вниз и приземлился прямо на плечо к Тасе, мгновенно сменив свой агрессивный цвет на мягкий, золотисто-розовый и уютный оттенок. Он ласково потерся о её щеку, признавая безоговорочную власть швабры.

— Не может быть… Это абсолютно невероятно! — ахнул верховный маг, едва не выронив свой свиток с оценками на пол. — Магический замок полностью принял её! Он… он дает леди Таисии высший балл за полное очищение пространства от векового застоя и хаоса!

Герцогиня Аделаида фон Шнопс опустила глаза, посмотрела на свои идеальные геометрические круги серебряного мела, которые Тася одним легким, размашистым движением мокрой грязной тряпки стерла вместе с вековой пылью, и её лицо окончательно приняло цвет переспелого темного баклажана. Корсет на её спине от такого возмущения природы издал жалобный треск — пара швов не выдержала богатырского гнева аристократки.

Тася победоносно оперлась на швабру, как на боевое копье, вытерла пот со лба широким рукавом и весело посмотрела на верхнюю галерею, встретившись взглядом с искренне улыбающимся Дарианом.— Ну вот, Ваше Высочество, а вы боялись, переживали ночами, спаржей себя травили, — звонко, на весь зал крикнула она вверх, проигнорировав этикет. — Замок у вас парень хозяйственный, добрый, просто его последние сто лет никто по-человечески, с мылом и солью не мыл! Запишите там в своих королевских свитках: первый тур Отбора официально остался за Сенным рынком!

Глава 7: Бизнес на святой соли и триста килограммов харизмы

После оглушительного триумфа со шваброй и солью Тася вернулась в свои роскошные покои в состоянии приятной физической усталости. Роскошное голубое платье, к великому облегчению, было временно сослано на спинку резного стула, а сама «леди Таисия» переоделась в привычную домашнюю сорочку и блаженно вытянула ноги, сидя на краю огромной кровати с балдахином. Гаврюша, сытый и довольный после того, как умудрился стащить с судейского стола половину сдобной булки, дремал на коврике у её ног, изредка поводя крылом во сне.

Вдруг в тишине коридора раздался странный, шаркающий звук. Кто-то приближался к её двери, причем двигался этот «кто-то» с грацией гружёной баржи, пытающейся незаметно проскочить мимо портовой таможни. Засов на двери Тася предусмотрительно не задвинула (вдруг Кронпринц решит заглянуть на вторую порцию ночной картошки), поэтому тяжелая дубовая створка медленно, со скрипом приоткрылась.

В образовавшуюся щель сначала протиснулся огромный, пышный чепец, затем три подбородка, а следом в покои ввалилась леди Глафира Наседкова — родная матушка леди Арабеллы. Эта монументальная женщина, облаченная в серую холщовую робу дворцовой прачки для маскировки, занимала собой столько пространства, что даже королевские гобелены на стенах, казалось, испуганно вжались в штукатурку.

— Закрой дверь, девка! Закрой, ради всех богов Элении! — зашипела леди Глафира, тяжело дыша и оглядываясь назад так, словно за ней гнался лично начальник Тайной канцелярии. Из-за пазухи прачечного фартука у неё подозрительно торчал массивный кожаный кошель, глухо позвякивающий благородным металлом.

Тася даже не шелохнулась. Она лишь с интересом окинула взглядом незваную гостью, мгновенно распознав в ней родственную душу — из тех деловых матрон, что на рынке держат самые прибыльные мясные ряды и могут взглядом сбить цену на говядину в два раза.

— Дверь-то я закрою, тетенька, мне не жалко, — Тася поднялась и легким толчком ноги захлопнула створку. — Только вы камуфляж-то снимите, а то от вас бархатом и фамильными духами за версту несет, никакая прачечная роба не спасет. Чего крадемся? Или гвардейцы на входе налог на проход ввели?

Леди Глафира с трудом перевела дух, опустилась на ближайший бархатный пуфик, который под её весом жалобно и обреченно пискнул, и принялась обмахиваться краем серого фартука.

— Ох, не говори, детонька, не говори! Дворцовые ищейки совсем озверели, шагу ступить не дают, — Глафира понизила голос до заговорщического баса. — Я тут, понимаешь, под видом младшей судомойки третьи сутки по коридорам шпионую, чтоб мою Арабеллочку к этому сухарю Дариану пристроить. А Арабелла моя — ангел, чистый ангел! На арфе играет, стихи про птичек знает, но в быту… Господи помилуй, она же думает, что булки прямо на деревьях растут, а пыль из комнат исчезает по королевскому указу!