Глава 10: Пернатый вальс и маски сорваны

После грандиозного, оглушительного стихийного побоища в подземном гроте королевский замок Элении гудел, словно растревоженный осиный улей. Новость о том, что тринадцатая невеста ликвидировала катастрофу девятого уровня обычной шваброй, со скоростью лесного пожара разнеслась от королевских казарм до самых дальних прачечных подвалов. Герцогиню Аделаиду фон Шнопс, пойманную с поличным у аварийного рычага, временно и с позором сослали в её роскошные покои под строжайший домашний арест до полного выяснения всех юридических и магических обстоятельств. Оставшиеся одиннадцать благородных леди пребывали в состоянии глубокого, неизлечимого унынии: наглый, сокрушительный и железобетонный прагматизм Таси на корню ломал все вековые каноны и правила классического Отбора невест.

Королевский совет, судорожно пытаясь спасти остатки древних монарших традиций и хоть как-то вернуть Отбор в русло приличий, экстренно объявил о проведении третьего, решающего испытания — Большого королевского бала-маскарада.

— Суть этого благородного состязания проста, леди! — вещал лорд-канцлер Магнус, чей накрахмаленный парик после укропного инцидента насквозь пропитался ароматом свежей зелени. — Магия королевского бала надежно скроет ваши лица под личинами тотемных животных. Кронпринц Дариан будет поочередно танцевать с каждой из вас ровно три минуты. Та из невест, чья врожденная грация, утонченность чувств и магия ритма заставят сердце наследника престола биться чаще всего, и получит безоговорочную победу в этом танцевальном туре! Наш артефактный Источник зафиксирует уровень эмоционального резонанса!

Подготовка к балу в восточном крыле замка моментально превратилась в филиал сумасшедшего дома. Благородные девицы, паникуя перед явным превосходством Таси, за огромные деньги заказывали у лучших столичных ювелиров маски из чистейшего золота, усыпанные редкими бриллиантами. Леди Селестина Луноликая выбрала для себя образ белоснежной лебеди, заказав маску, сплошь расшитую настоящими перьями из заповедных эльфийских садов. Карьеристка леди Хлоя Трудоголик остановила выбор на маске мудрой совы с двигающимися механическими шестеренками и линзами, а северная воительница Брунгильда Скалорез явилась на примерку в тяжелой чугунной личине матерой медведицы, под которой надежно скрывался её фирменный, пугающий боевой макияж.

Тася, разумеется, ни в какие ювелирные лавки и лавки артефакторов принципиально не пошла. Тратить кучу золота на кусок металла, который придется надеть всего на один несчастный вечер, в её жесткие экономические планы никак не входило.

— Гаврюша, да не вертись ты, ради всех богов, под руку толкаешь! — ласково ворчала Тася, сидя на ковре в своих покоях с огромными портновскими ножницами и большим куском плотного белого картона, который она в обед технично украла из канцелярии министерства торговли. — Нам с тобой нужен глубокий, аутентичный образ. Тотемное животное им подавай, ишь ты… Ну, держись, королевский дворец, Сенной рынок выходит на паркет.

Парадный Белый зал, полностью отмытый солью и мылом Таси во время первого испытания, сиял великолепием тысяч восковых свечей. Магический оркестр, расположившийся на балконе, плавно и тягуче выводил утонченную, парящую мелодию старинного императорского вальса.

Кронпринц Дариан, облаченный в роскошный полуночно-синий бархатный камзол и изящную серебряную маску волка, лениво, круг за кругом кружил по залу благородных леди. Внутренне он уже изнывал от нечеловеческой скуки. Под маской прекрасного шёлкового лебедя Селестина Луноликая беспрестанно, загробным голосом шептала ему прямо в ухо заунывные баллады о вечной любви после смерти, отчего Дариану больше всего хотелось зевнуть во весь рот. Леди Хлоя в маске совы прямо во время вальса пыталась сухим шепотом оптимизировать его шаги и движения («Ваше Высочество, левой ногой нужно делать выпад ровно на тридцать градусов правее для максимальной экономии бального пространства» ), а Брунгильда-медведица так крепко, по-медвежьи сжала его в своих объятиях в такт музыке, что у бедного принца едва не хрустнули ребра под камзолом.

— Ну и где носится эта тринадцатая невеста? — тихо, сквозь зубы спросил Дариан у своего отца-короля, проходя мимо трона в очередном замысловатом па танца.

Старый король Альберт, скрытый под золоченой маской добродушного льва, весело, со вкусом хмыкнул и шутливо указал своим кубком с вином в сторону парадных дверей:— А вот и твоя судьба, сынок, легка на помине. Клянусь короной, такого этот бальный зал не видел со времен основания нашей славной династии!

Мелодия оркестра внезапно фальшивила, скрипки жалобно взвизгнули, и музыка смолкла на полутакте. Главный скрипач от неожиданности просто выронил смычок из рук прямо на ковер.

В распахнутые парадные двери Белого зала уверенно, по-хозяйски, широким шагом от бедра шагнула Тася. На ней было роскошное бальное платье из пышного белого фатина, предоставленное Брунгильдой в знак уважения к кухонным талантам, но всё потрясенное внимание публики было приковано исключительно к её голове. Тася водрузила на себя огромную, эпичную, кривовато склеенную обычным мучным клейстером из картона маску гуся с огромным, ярко-оранжевым клювом, сделанным из обрезков старого морковного мешка. Из грубых прорезей для глаз на ошарашенного принца весело, лукаво и задорно смотрели карие девичьи глаза.

Мало того — за длинным шлейфом её пышного белого платья, гордо и мерно вышагивая, покачивая головой и громко шлепая лапами по паркету, шел живой гусь Гаврюша, на шею которого Тася умудрилась повязать элегантный черный галстук-бабочку.

По всему огромному бальному залу пронесся дружный, судорожный и панический вздох одиннадцати аристократок. Леди Доротея Слезинская в маске пушистой кошечки беззвучно осела на пол, закатив глаза — её нежное сердце не выдержало такого сокрушительного удара по высокой столичной моде.

Дариан замер посреди зала, как вкопанный. Серебряная маска волка никак не могла скрыть того, как его широкие плечи начали мелко и судорожно трястись от безудержного, дикого и счастливого хохота. Это было абсолютно, феерично нелепо, вызывающе, но в то же время — гениально в своей простоте.

Король Альберт, сообразив, что вечер спасен, яростно замахал своим кубком в сторону музыкантов. Оркестр, повинуясь монаршему знаку, судорожно, на ходу сменяя ноты, заиграл быструю, задорную, бешеную матросскую джигу вместо чинного и скучного придворного вальса.

Тася решительно подошла к застывшему в ступоре принцу, бесцеремонно отодвинув в сторону локтем зазевавшуюся леди Селестину-лебедя.— Ну что, Волк коронованный, потанцуем по-нашему? — раздался из-под картонного клюва весёлый, звонкий голос. — А то ваши музыканты на балконе совсем заснули, играют как на поминках по тухлой рыбе. Шаг вперед, два назад, поберегись, Ашот телегу с Сенного везет!

Она мертвой, рабочей хваткой вцепилась в широкое плечо Кронпринца. Дариан, полностью наплевав на придворный этикет, бальную грацию, правила Совета и министерства уюта, крепко обнял Тасю за талию, прижав к себе.

И они начали танцевать. Точнее, это был не танец, а настоящее стихийное бедствие, ворвавшееся во дворец. Вместо утонченных па Тася выдала лихую, бешеную портовую чечетку с притопами, которой её в детстве научили матросы в кабаке «Сытый кабан». Её пышные белые юбки летали по залу, сбивая с ног стоящих рядом надутых фрейлин и министров. Дариан, подхваченный этим безумным, живым и настоящим ритмом, впервые в жизни забыл о своей натянутой суровости и долге. Он кружил Тасю так быстро, что огромный картонный гусиный клюв периодически с размаху стукал его по носу, но принц не обращал на это внимания, громко и счастливо хохоча на весь Белый зал.

Гаврюша ни на шаг не отставал от своих хозяев: он устроил свой собственный бальный перформанс. Серый гусь в бабочке на полной скорости бегал вокруг танцующих пар, грозно, по-змеиному шипя на тяжелую маску чугунной медведицы Брунгильды, и прицельно, больно пощипывал за лодыжки тех престарелых министров, которые пытались судить конкурс с излишне кислыми и недовольными лицами.