Гоблины работали с истинным, беспощадным пролетарским размахом, полностью игнорируя правила бережного садоводства. Один из них, кряхтя, со всей дури лупил по стволу священной эльфийской яблони тяжёлой деревянной колотушкой, обмотанной тряпками, отчего спелые, недозрелые и откровенно гнилые плоды градом, с глухим стуком сыпались на мокрую траву. Двое других работяг без всяких эльфийских церемоний сгребали упавшие яблоки с земли широкими, ржавыми совковыми лопатами и со звоном ссыпали их в грубые джутовые мешки из-под гномьего каменного угля, даже не стряхивая налипшую землю и жуков. А в самом углу поляны четвёртый гоблин, лениво ковыряя в носу, поливал корни священных деревьев из обычной, рассохшейся деревянной бочки, от которой на всю округу за версту несло ядрёным перебродившим коровьим навозом.

— Так-так-так… Вот это поворот… — тихо, но с таким леденящим душу и предвкушающим восторгом протянула Тася, ловко доставая из-за уха свой верный огрызок карандаша и с громким хрустом распахивая толстую амбарную книгу. — Вот они, значит, какие на самом деле — девственницы Сильверии с серебряными арфами! Зелёные, кривоногие, немытые и с совковыми лопатами наперевес! А целебные слёзы лесных нимф, я гляжу, прямо в ассенизаторской бочке из-под навоза три недели настаиваются! Вот это я понимаю — высокие технологии ушастого маркетинга!

Управляющий Флориан рядом испуганно вжался спиной в колючие кусты, судорожно мечтая прямо сейчас провалиться сквозь лесную почву в подземные пещеры:— Это… это лишь сезонные помощники лесной гармонии, госпожа счетовод! Они… они просто помогают старым деревьям скорее освободиться от тяжести плодов, чтобы снять кармическую нагрузку с ветвей…

— Молчи уже, помощник гармонии, не позорься, — отмахнулась Тася, не отрываясь от записи фактов в ведомость. — У меня теперь на твоего Владыку Элендила столько компромата набралось, что ему до конца бессмертия не отмыться. Гаврюша! Фас! Проводим внеплановую, жёсткую инвентаризацию лесных кадров! Взять бригадира!

Гусь в травянисто-зелёном камуфляже не заставил себя просить дважды. Издав оглушительный, леденящий кровь боевой гогот, похожий на рёв разъярённого дракона, Гаврюша пулей вылетел из густых кустов папоротника. Маскировочный травянистый чехол сработал выше всяких похвал — увлечённые работой гоблины заметили приближающуюся опасность только в ту секунду, когда жирный, тяжёлый серый снаряд, расправив мощные крылья и грозно звеня Большой Золотой Медалью на груди, со всего размаху врезался точно в костлявые колени бригадиру.

— КХА-А-А! — яростно рявкнул Главный Интендант королевских складов, мёртвой, бульдожьей хваткой вцепившись острым клювом в грязную холщовую штанину бригадира.

— А-а-а! Спасите! Лесной демон! Бешеный саблезубый лебедь! — в полной панике завопил бригадир, выронив свою суковатую колотушку и беспомощно пытаясь отбиться ногами от разъярённого пернатого ревизора. — Спасайся, парни, бросай лопаты, дух леса озверел за гнилые яблоки!

Гоблины, мгновенно решив, что их накрыла древняя карающая магия Сильверии за нарушение трудовой дисциплины, с диким визгом побросали свой инвентарь и врассыпную кинулись к спасительной дыре в живой изгороди. Но путь к отступлению им преградил Кронпринц Дариан, который одним плавным, молниеносным движением опытного полководца выхватил боевой меч из ножен и со звоном вогнал клинок в землю прямо перед носом бегущего отряда, высекши сноп искр.

— Стоять на месте, — ледяным, не терпящим возражений тоном главнокомандующего Элении произнёс принц, сбрасывая капюшон. — Никому не двигаться с места, иначе будете иметь дело со сталью, а не с гусем.

Из кустов папоротника, величественно и неторопливо опираясь на сияющую на утреннем солнце золотую швабру с чёрными бриллиантами, вышла сама Тася. Гоблины замерли на месте как вкопанные, с суеверным ужасом таращась на сверкающее в руках человеческой девушки невиданное оружие, а пойманный бригадир продолжал жалобно поскуливать на земле, пока Гаврюша бдительно удерживал его за штанину, грозно шипя и контролируя периметр сада.

— Ну, здорово, труженики лесного села, — добродушно, по-свойски поприветствовала их Тася, подходя к брошенным джутовым мешкам. — Не бойтесь, избивать вас никто не будет, если чистую правду расскажете без утайки. Почём за ночную смену работаете? Сколько вам ушастые за эти «лунные яблоки» с арфами платят?

Бригадир гоблинов, поняв, что страшный лесной демон в лице жирного гуся пока не собирается откусывать ему ногу по колено, громко шмыгнул кривым носом:— По два медных гроша за полный мешок, госпожа… И жидкую похлёбку из крапивы в обед без хлеба. Главный лорд-казначей Сильверии строго-настрого велел нам никому из чужаков на глаза не показываться. Сказал, если люди в Элении узнают, что их целебные яблоки гоблины совковыми лопатами с земли гребут, эльфам придётся закупочную цену в десять раз скинуть!

— В десять раз, значит? Вот она где, настоящая лесная гармония зарыта, — Тася хитро прищурилась, занося точные цифры в амбарную книгу. — Так и запишем в протокол. Себестоимость одного мешка — два медных гроша и тарелка крапивы. Наценка за «арфы, рассвет и слёзы нимф» — три тысячи процентов. Чистая, неприкрытая спекуляция и мошенничество в особо крупных международных размерах.

Она наклонилась к одному из открытых угольных мешков, запустила туда руку, вытащила на свет божий ярко-красное, лоснящееся крупное яблоко и внимательно перевернула его. Прямо у самой плодоножки, на гладкой блестящей кожице, отчётливо чернело не до конца стёртое печатью гномье клеймо:«Подгорная шахта №4. Сорт кормовой для пони» .

— Ну всё, ушастые маркетологи, приехали, конечная остановка, — Тася победоносно закинула золотую швабру на плечо, словно боевое знамя, и повернулась к улыбающемуся Дариану. — Собирай три полных мешка в качестве вещественных доказательств, товарищ генерал. А бригадира гоблинов берём с собой в качестве главного, живого свидетеля на утреннюю торжественную аудиенцию к самому Владыке Элендилу. Пора устраивать этим лесным аристократам большой банный день с мылом и солью! Дебет с кредитом сегодня сойдётся!

Глава 25: Кормовой сорт и сорванные венки

Тронный зал Лесного Дворца Сильверии выглядел так, словно его сплели из утреннего тумана, солнечных зайчиков и непомерного эльфийского самолюбия. Могучими колоннами здесь служили живые стволы вековых серебристых берез, уходящие корнями в пол из белого речного мрамора. Сводчатый потолок полностью заменяли густые, переплетенные кроны деревьев, сквозь резную листву которых на зал мягкими потоками лился прохладный изумрудный свет. В самом центре этого ботанического великолепия, на высоком возвышении из цельного перламутра и речного жемчуга, расслабленно восседал сам Владыка эльфов Элендил.

Повелитель Сильверии был живым воплощением вечной красоты, утонченности и бессмертной скуки. На нем свободно струилась туника из переливающегося лунного шелка, его идеальные золотистые локоны не шевелились даже при легком ветерке, а длинные, изящные пальцы лениво и мелодично перебирали золотые струны маленькой арфы. Вокруг жемчужного трона, словно экзотические цветы, чинно замерли министры лесного хозяйства в пышных венках из белых орхидей. Они как раз увлеченно обсуждали очередной проект повышения налогов на вдыхание лесного озона для заезжих гномьих купцов.

— ...и посему, мой светлый и бессмертный повелитель, — сладко, тягуче вещал главный лорд-казначей Сильверии, кокетливо поправляя венок на макушке, — глупые люди Элении непременно и безропотно оплатят новую партию наших священных яблок. Их примитивный, грубый вкус совершенно не способен отличить истинную магию рассвета от обычной садовой кислицы, но их королевские кошельки весьма увесисты. Казна Леса пополнится!

Договорить хитрый казначей не успел. Тяжелые, искусно резные створки парадных дверей тронного зала, сплетенные из живой виноградной лозы и серебряного плюща, с оглушительным, пушечным треском распахнулись внутрь, едва не оборвав вековые лианы и заставив вздрогнуть птиц на ветвях.