Тася замерла, прислушалась, а потом широко, во весь рот улыбнулась. Из-под складок дорогой пурпурной ткани показалась серая, гладкая голова Гаврюши. Оказывается, этот пернатый проныра, пока её мыли в четыре руки, умудрился незаметно вылезти из-под своего папоротника, проскочить тенью мимо полуслепых от пара фрейлин и безошибочно прибежать по коридорам на родной запах Тасиных старых кожаных башмаков, которые служанки неосмотрительно притащили в её новую комнату и бросили у порога.

— Ах ты ж моя умница, — Тася присела на корточки, с тихим шурхом сминая дорогой голубой шёлк юбки. — Настоящий портовый гусь, нигде не пропадешь и своего не упустишь. Ну что, Гаврюха, устроились мы с тобой… богато, чего уж греха таить. Кровать — во! Потолки золотом расписаны. Окна — чисто хрусталь заморский. Одно плохо: жрать охота так, что под ложечкой сосет, а они мне какой-то скучный свиток подсовывают читать. Ну ничего, сейчас мы эту тесноту в пузе разведаем и найдем, где у них тут буфет прячется.

Тася поднялась и неторопливо подошла к огромному стрельчатому окну. Её комната находилась на втором этаже восточного крыла, а прямо под окнами раскинулся великолепный, ухоженный королевский сад. Ровные гравийные дорожки, идеально подстриженные кусты в виде непонятных мифических зверей и… очень знакомая фигура в темном камзоле.

Кронпринц Дариан стремительно ходил взад-вперед по главной аллее сада, заложив руки за спину. Он выглядел невероятно хмурым, даже мрачным, и о чем-то горячо, на повышенных тонах спорил с верховным магом, который трусцой семенил за ним, то и дело испуганно сверяясь со своей толстой Книгой Судеб.

Тася прищурилась, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Расстояние было приличным, но её зоркий, тренированный рыночный глаз четко зафиксировал: принц, если отбросить его несносный характер, был чертовски хорош собой. Высокий, широкоплечий, с густыми темными волосами. Вот только это вечно недовольное, кислое выражение лица всё портило — словно парню вместо сладкого именинного пирога подсунули тухлую порченую селедку.

«Ишь, вышагивает, индюк коронованный, хвост распушил, — подумала Тася, весело облокачиваясь локтями на подоконник и подпирая подбородок ладонью. — Ну ничего, Ваше Высочество. Мы еще поглядим, кто кого тут отбирать будет. Ты у меня быстро узнаешь, почем фунт лиха на сенном рынке и как правильно с простыми людьми разговаривать» .

В этот самый момент Дариан, словно физически почувствовав чужой, слишком пристальный и наглый взгляд, резко остановился посреди дорожки, оборвав мага на полуслове, и стремительно поднял голову вверх, посмотрев прямо в окно её комнаты.

Глава 3: Гусь особой государственной важности

Пока Тася увлеченно разглядывала Кронпринца из окна и строила мысленные планы по его перевоспитанию, Гаврюша времени даром не терял. Настоящий портовый гусь, выросший в суровых и беспощадных условиях пищевой конкуренции Сенного рынка, твердо знал главное жизненное правило: если в радиусе пяти метров никто не орет, не замахивается веником и не пытается наступить на лапу, значит, территория абсолютно свободна, не охраняется и её нужно срочно обследовать на предмет чего-нибудь съедобного или хотя бы блестящего.

Обнаружив, что массивная дубовая дверь в смежные покои оказалась слегка приоткрыта невнимательными стражниками, Гаврюша боком, бесшумно перебирая перепончатыми лапами по мягкой ковровой дорожке, просочился внутрь. По чистой случайности и весьма спорному архитектурному замыслу строителей дворца, эта анфилата комнат вела прямиком в личный рабочий кабинет Кронпринца.

Кабинет Дариана дышал суровой мужской роскошью и полным отсутствием легкомыслия. Никаких тебе изящных фарфоровых вазочек, кружевных салфеток или натюрмортов с цветами. Только тяжелые шкафы из мореного дуба, забитые толстыми фолиантами, ряды зловеще поблескивающего старинного оружия на стенах и огромный, монументальный письменный стол в центре. Столешница была буквально завалена тактическими картами, свитками, прижатыми медными пресс-папье, и запечатанными конвертами.

Гаврюша уверенно подошел к столу, смешно вытянул длинную серую шею и критически осмотрел поле деятельности. К его глубокому птичьему разочарованию, свежих карасей, разваристой каши или хотя бы черствых хлебных корок здесь не наблюдалось. Государственные мужи Элении питались где-то в другом месте. Зато в самом центре стола, на специальной бархатной подушечке глубокого пурпурного цвета, лежал самый важный, секретный и опасный документ этого года — «Секретный пакт о ненападении и торговом союзе между королевством Эления и Империей Тьмы». Свиток был скреплен личной магической подписью самого Теневого Владыки и украшен огромной, круглой, похожей на аппетитную вишневую конфету сургучной печатью, от которой исходил едва уловимый запах серы и корицы.

Гусь прищурился. Темно-красный сургуч выглядел крайне многообещающе и, по мнению Гаврюши, просто обязан был оказаться чем-то вкусным.

В этот самый момент в коридоре за дверью послышались тяжелые, уверенные шаги гвардейцев и раздраженный, уставший бас Кронпринца Дариана, который явно только что поднялся из сада:— ...и если Книга судеб на пару с верховным магом считает, что я всерьез женюсь на этой рыночной девице с капустой, то Книга глубоко и трагически заблуждается! Оставьте меня, лорд канцлер. Я должен лично еще раз проверить пункты пакта перед вечерним экстренным Советом министров. Порог Тьмы не ждет.

Гаврюша, обладая феноменальным инстинктом самосохранения, мгновенно понял: пахнет жареным, а возможно — и гусиным супом. Времени на долгие раздумья и дегустацию печати на месте не оставалось. Птица сделала резкий, молниеносный выпад головой, намертво перехватила клювом толстый пергамент прямо за сургучный хвост и, пятясь задом и уморительно балансируя крыльями, спрыгнула со стола.

Тяжелая дверь кабинета распахнулась с глухим стуком как раз в тот момент, когда Гаврюша, волоча за собой длинный, шуршащий свиток особой государственной важности, шустро шмыгнул обратно в полутемные покои Таси.

— Какого… — Дариан замер прямо на пороге своего святилища, так и не сняв кожаные перчатки.

Его ледяной взгляд мгновенно упал на пустую бархатную подушечку. Пакт, над каждым словом которого Тайная канцелярия и лучшие дипломаты бились последние три месяца, бесследно исчез. Зато на начищенном, зеркальном паркете у самого края стола отчетливо красовался свежий, грязный и влажный след от гусиной лапы. Принц медленно, чувствуя, как внутри закипает ярость, перевел взгляд на приоткрытую дверь в комнату тринадцатой невесты. Из-за косяка доносилось подозрительное, торжествующее шуршание дорогой бумаги и довольное птичье пощелкивание клювом.

Дариан, сжав кулаки так, что затрещали швы на его перчатках, стремительным штурмовым шагом направился на территорию незадачливой «шпионки».

Влетев в покои Таси без стука и какого-либо предупреждения, он застал поистине эпичную картину, достойную кисти лучшего придворного живописца-юмориста. Новая «леди», уже до блеска отмытая, испускающая тонкий аромат лаванды и идеально затянутая в нежно-голубой королевский шёлк, преспокойно сидела прямо на полу, утопая в пышных кринолиновых юбках. Перед ней на дорогом ковре был раскинут сверхсекретный международный документ, а Гаврюша с истинно пролетарским энтузиазмом пытался отдолбить клювом от королевской подписи ту самую сургучную печать.

— Тася! — рявкнул принц с порога так, что хрустальные подвески на огромной люстре под потолком испуганно звякнули и запели на одной ноте. — Немедленно убери свою пернатую тварь от государственной тайны! Это пакт о ненападении! Если твой гусь его сожрёт или порвет, завтра на рассвете начнется мировая война, и виновата в ней будешь ты!

Тася даже бровью не повела. Она не вздрогнула от его командного голоса, к которому привыкли полки гвардейцев. Вместо этого она неторопливо подняла свои карие глаза на тяжело дышащего, взбешенного Кронпринца, затем перевела взгляд на свиток и одним ловким, отточенным движением руки отобрала бумагу у Гаврюши, отвесив птице легкий, чисто профилактический щелчок по носу. Гусь обиженно загоготал, хлопнул крыльями и поспешил спрятаться за её пышный голубой подол, изредка шипя оттуда на Дариана.