Когда бешеная музыка наконец оборвалась финальным, громовым аккордом барабанов, Тася лихо, с оттяжкой притопнула босой ногой — жуткие туфли на каблуках она предусмотрительно скинула еще у самого входа в зал — и победно закинула голову назад. Из-за этого резкого движения картонная маска гуся съехала на затылок, полностью открывая её раскрасневшееся, покрытое капельками пота, невероятно живое и красивое лицо с сияющими глазами.

Дариан тяжело и часто дышал, его густые темные волосы растрепались, а с лица полностью, без следа исчезла вековая, привычная маска ледяного безразличия. Он смотрел на Тасю сверху вниз, всё ещё крепко, надежно не выпуская её тонкую талию из своих больших рук.

Магический Источник замка, который по регламенту должен был беспристрастно фиксировать уровень «элегантности чувств» и совместимости аур, внезапно не выдержал накала эмоций. Он выдал такой мощный, ослепительный, фонтанирующий гейзер золотых искр, что в Белом зале с громким звоном лопнули три хрустальных плафона на люстрах. Чистый золотой свет плотным, сияющим кольцом окутал Тасю и Дариана, намертво и навсегда связывая их ауры древним, нерушимым знаком Истинного Магического Выбора.

— Ну вот, — шумно выдохнула Тася, утирая лоб рукавом платья. — Кажется, ваша казенная люстра снова не выдержала нашего рыночного напора. Запишите там в своих свитках, лорд-канцлер, пока чернила не высохли: три-ноль в пользу Сенного рынка! И принесите уже гусю Гаврюше заслуженную кочерыжку капусты, парень честно и благородно свой танец в галстуке отработал.

Королевский зал взорвался аплодисментами. Старый король Альберт поднялся с трона, хлопая громче всех, а Кронпринц Дариан, глядя прямо в карие, смеющиеся глаза своей самой сумасшедшей, невыносимой и самой настоящей «случайной невесты», тихо, тепло шепнул ей на самое ухо:— Знаешь, Тася… Я, пожалуй, готов бросить армию и лично возить твои телеги с капустой на Сенном рынке. Лишь бы ты никогда в жизни не возвращала ту мокрую швабру кухонному мальчишке. Ты — лучшее, что случалось с этим занудным королевством.

Глава 11: Дебет, кредит и баклажановый налог

Утро после грандиозного бала-маскарада в личном рабочем кабинете Кронпринца не задалось с самых первых минут. Лорд-канцлер Магнус сидел за массивным столом Дариана с таким неописуемо трагическим и обреченным видом, словно Империя Тьмы уже перешла государственные границы Элении, захватила столицу, отобрала у министров все парадные напудренные парики и ввела строжайший налог на ношение бород.

Перед ним высилась угрожающая, хаотичная стопка свежих финансовых счетов, а в руке канцлер судорожно сжимал длинный, пахнущий свежими чернилами пергамент, сплошь испещренный убористым, клинописным почерком перепуганных министерских счетоводов.

— Это крах, Ваше Высочество… Это абсолютный, невосполнимый финансовый дефицит и полный подрыв всех монарших устоев, — уныло, похоронным тоном бубнил себе под нос Магнус, в панике даже не замечая, что его парадный парик после вчерашней укропной канонады в Святилище всё еще кокетливо и нелепо топорщится на левое ухо, открывая лысину. — Три огромных хрустальных плафона эпохи Первой Династии! Разбиты вдребезги во время финального аккорда! Древний Магический Источник замка выдал такой колоссальный, неконтролируемый силовой всплеск во время… кхм… портовой чечетки леди Таисии, что у нас во всех подвалах разом оплавилась резервная серебряная проводка контуров заземления. Дворцовые ювелиры оценивают чистый ущерб минимум в четыреста золотых монет! Где мы, спрашивается, возьмем такие колоссальные деньги перед началом сложнейшей зимней военной кампании против Пустоты?! Казна пуста, лорды не дадут ни гроша!

Дариан, расслабленно сидевший в глубоком кресле у распахнутого окна, лениво крутил в пальцах свою серебряную маску волка. Он вопреки всему выглядел подозрительно довольным, сытым, отлично выспавшимся и совершенно не разделял панических настроений своего старого министра.

— Ну, плафоны — это дело наживное, лорд Магнус, — спокойно отозвался принц, пряча легкую улыбку в усах и глядя на просыпающийся за окном сад. — Зато Источник после этой чечетки засиял так мощно и чисто, что Тьма на южных границах, по донесениям лазутчиков, разом на три мили назад отползла от греха подальше. Да и сам танец, согласитесь, был… крайне запоминающимся. Такого единения с магией замка Эления не видела веками.

— Запоминающимся?! — канцлер от возмущения едва не всплеснул руками, едва не уронив чернильницу на ковер. — Да её неуправляемый гусь в галстуке-бабочке во время танца зверски искусал министра культуры! Бедный граф Оливье до сих пор сидит в лазарете, прикладывает лед и требует от короны официальной денежной компенсации за нанесенный моральный ущерб и безвозвратно порванные шёлковые чулки! Это же международный скандал!

Тяжелая дубовая дверь кабинета без какого-либо стука или предупреждения бесцеремонно отворилась, и в комнату, весело шурша подолом простого утреннего платья из хлопка, вошла Тася. В руках она бережно, словно величайшее сокровище, несла огромную глиняную тарелку со свежими, еще пышущими жаром слойками с яблоками, которые она лично только что испекла на королевской кухне, окончательно построив и выстроив по струнке тамошних ленивых поваров. За ней, победно покачивая серым хвостом и громко шлепая лапами по паркету, шел Гаврюша, нагло и плотоядно косясь бусинками глаз на канцлерские свитки.

— Утречко доброе, стратеги дворцовые! — весело и звонко провозгласила Тася, бесцеремонно водружая горячую тарелку с выпечкой прямо поверх унылых финансовых отчетов Магнуса. — Чего приуныли с утра пораньше, как мыши на пустой крупе в голодный год? Угощайтесь давайте, слойки свежайшие, сахарной пудры я не пожалела, повара у вас её все равно мешками в карманах со склада выносили, я проверила.

Дариан тут же, не теряя времени, охотно потянулся из кресла за самым румяным пирожком, а канцлер Магнус оскорбленно отодвинул от себя ведомость, хотя его нос втянул одуряющий яблочный аромат весьма активно и требовательно.

— Леди Таисия, нам сейчас совершенно не до ваших слоек, какими бы вкусными они ни были, — строго произнес Магнус, тщетно пытаясь вернуть своему лицу государственную монументальность и величие. — Мы тут с Кронпринцем подсчитываем колоссальные, катастрофические убытки от вашей вчерашней… пернатой самодеятельности на паркете. Четыреста золотых монет только за хрусталь! Плюс экстренный ремонт магических контуров! Плюс денежная компенсация графу Оливье за прокушенную гусем лодыжку! Казна Элении пуста, мы разорены!

Тася совершенно невозмутимо устроила свои пышные юбки прямо на широкую ручку деревянного кресла Дариана — принц даже не подумал возразить против такой вопиющей фамильярности, лишь весело придвинулся к ней поближе, — и не торопясь взяла одну слойку, с хрустом надкусив край.

— Четыреста золотых? За три несчастные стекляшки под потолком? — Тася удивленно округлила глаза и сокрушенно, с искренней жалостью покрутила пальцем у своего виска. — Лорд канцлер, да вас на вашей же собственной придворной таможне обвешивают и обсчитывают, как слепых новорожденных котят! Эти ваши хваленые плафоны «эпохи Первой Династии» на Сенном рынке у старого стекольщика Мойши по три серебряных за штуку в базарный день пучками продаются, никому не нужные. Тоже мне, великий антиквариат нашли, историческую ценность! Стекло обычное, дутое, копеечное, просто лаком желтым заморским сверху покрыто в два слоя, чтоб блестело в темноте побогаче для дураков. Я этот дешевый лак с полувзгляда узнаю, у нас в портовом трактире им плевательницы у барной стойки мазали, чтоб матросы блеск видели и мимо не промахивались!

Магнус мгновенно поперхнулся воздухом, за кашлем растеряв все слова, а парик на его многострадальной голове съехал еще на два хороших сантиметра левее, полностью обнажив ухо.— Пле-плевательницы?.. Но наш ювелирный реестр великой короны… Там стоит личная печать оценщика!