— Девочка моя, опомнись! Ты на Отборе Кронпринца! — Брунгильда картинно всплеснула руками, отчего её многочисленные жесткие нижние юбки зашуршали, как сухая листва под сапогами стражника. — Ты — официальная избранница Магического Источника! Хватит причать о луке и кочане, тебе выпал шанс всей жизни. Девочки, ну чего вы застыли, как соляные столбы? Займитесь ей. Обрейте… то есть, обмойте, причешите и, ради всех богов Элении, избавьте её от этого ужасного, невыносимого запаха портового перегара, дешевого табака и чеснока!

К Тасе нерешительно, мелкими шажками двинулись четыре молоденькие служанки в одинаковых холщовых платьях. Они смотрели на неё с явной опаской, словно перед ними сидел дикий лесной оборотень, которого по ошибке привезли во дворец вместо комнатной болонки.

— Так, руки убрали, я два раза повторять не буду! — рявкнула Тася, делая резкий шаг назад и угрожающе выставляя вперед корзину, словно щит. — Купаться я и сама умею, слава богам, не барыня криворукая. Вода у вас тут, конечно, знатная, чистая, жиру поверху от грязной посуды не плавает, это я одобряю. Но девок своих отзовите от греха подальше, а то у меня рука тяжелая, на кухне ухватом замахиваться привыкла — мало никому не покажется!

Пока служанки испуганно переглядывались и искали поддержки у строгой Брунгильды, Тася шустро и профессионально оценила обстановку. Главной ценностью и одновременно главной стратегической проблемой в этой мыльной опере для неё оставался Гаврюша. Если эти дворцовые фифы увидят жирного упитанного гуся, из него к вечеру точно сделают парадное жаркое с яблоками к королевскому столу, а Тася своих в обиду не давала.

— Ладно, отвернулись все к стене и зажмурились! Стыдоба-то какая, — скомандовала Тася самым громким своим голосом, каким обычно усмиряла пьяных матросов в трактире.

Пользуясь тем, что фрейлины и служанки чопорно и испуганно отвернулись (строгий придворный этикет категорически запрещал смотреть на благородных, пусть даже и крайне сомнительных, девиц в процессе разоблачения), Тася действовала молниеносно. Она бесшумно вытащила Гаврюшу из корзины.— Сиди тихо, суп ходячий, не отсвечивай, — одними губами прошептала она ему прямо в наглый серый клюв.

Гусь, на удивление, проникся серьезностью момента и драматизмом ситуации. Тася ловко, в один присест запихнула его под массивную деревянную кадку с огромным тропическим папоротником, который рос в самом дальнем и темном углу купальни. Птица только оскорбленно фыркнула, но послушно уселась в засаду, полностью замаскировавшись раскидистыми зелёными листьями. Туда же, под корень папоротника, полетела и связка уцелевшего рыночного лука.«В хозяйстве пригодится, не выкидывать же добро, за которое уплачено» , — рассудила Тася.

Через десять минут Тася уже сидела в огромной тёплой ванне. Вода была густой, мыльной, пахла дорогой эльфийской розой, но девушку этот шик совершенно не радовал. Напротив, в её практичной голове шла напряженная работа.«Это ж сколько мыла они тут впустую перевели, буржуи несчастные, — с искренней экономической тоской думала она, разглядывая пушистые белые облака пены. — На эти деньги можно было весь наш бедняцкий квартал у ворот целый год мыть, да еще и на стирку прачкам осталось бы. И мыло-то небось привозное, шёлковое, заморское… Разорение одно, а не королевство» .

Служанки, тем временем, аккуратно, стараясь не дышать, обступили ванну и принялись осторожно расчесывать её длинные волосы костяными гребнями. Процесс шел со скрипом. Из густой русой косы Таси на чистейший мраморный пол с тихим, отчетливым стуком поочередно выпали: три сухие соломинки, одна сморщенная сушеная вишня, рыбья чешуйка и старая медная пуговица. Старшая служанка с благоговейным ужасом подняла пуговицу с пола, бережно завернула её в платочек, искренне решив, что это какой-то древний, мощный амулет беспризорной леди, защищающий от сглаза.

Когда Тасю наконец общими усилиями вытащили из воды, досуха вытерли огромными пушистыми полотенцами, от которых приятно пахло мятой, и облачили в так называемое «нижнее платье» из тончайшего белого шёлка, она впервые в жизни почувствовала себя абсолютно голой. Ткань была настолько невесомой, полупрозрачной и струящейся, что Тасе казалось, будто на неё просто напустили плотного утреннего тумана.

— А верхнее-то где? Нормальная одежда будет? — подозрительно спросила она, критически осматривая себя в огромное ростовое зеркало в золоченой раме. — В таком наряде только перед мужем прыгать, и то если он пьяный в стельку после трех кружек крепкого эля и ничего толком не разберёт. Мне в этой марле холодно, у меня спину застудит!

— Это лишь нижняя сорочка, леди Таисия, — тяжело вздохнула Брунгильда, у которой от рыночной терминологии новой подопечной уже начинала побаливать голова. — Спокойствие. Сейчас мы надеваем корсет и парадное платье для вечернего представления Его Величеству королю и Совету.

При слове «корсет» Тася мгновенно вспомнила синевато-фиолетовое лицо герцогини Аделаиды фон Шнопс в тронном зале и внутренне напряглась. Две служанки с натугой притащили жуткую конструкцию из китового уса, обтянутую плотной парчой.

— Ну-ка, сделай глубокий вздох, милочка, — скомандовала Брунгильда, беря в руки шнуры.

Тася вздохнула. Но вместо того, чтобы покорно позволить затянуть шнуровку до состояния осиной талии, она применила старый проверенный трюк портовых девок: резко выпятила живот вперед, напрягла пресс и до отказа надула грудную клетку, набрав в легкие столько воздуха, сколько могло бы хватить для погружения на дно реки за раками минуты на три. Служанки дружно налегли на шнуры, упираясь коленями в её поясницу и кряхтя от нечеловеческого усердия. Корсет жалобно затрещал, кости заскрипели, но Тася стояла как каменная баба на древнем кургане — ни на миллиметр не поддалась.

— Всё, больше не утягивается, там словно каменная стена! — выдохнула одна из девушек, вытирая обильный пот со лба. — Какая… невероятно монолитная, богатырская фигура у этой благородной леди. Настоящая кость!

Как только шнуровку завязали на три мертвых узла, Тася тихонько, аккуратно выдохнула воздух обратно. Корсет теперь сидел на ней свободно, оставляя добрых пять-семь сантиметров для нормального, полноценного дыхания и, что самое главное, для сытного будущего ужина.«Плавали — знаем, — победоносно подумала Тася, подмигнув своему отражению. — Нас на кривой кобыле не объедешь, мы сами кого хочешь обставим» .

Сверху на эту броню из китового уса водрузили тяжелое, многослойное платье нежно-голубого цвета, расшитое мелким речным жемчугом. Юбка была настолько широкой и пышной из-за каркаса, что Тася при первой же попытке сделать шаг едва не застряла в дверном проеме купальни, задев боками косяки.

— И как в этом сооружении ходить-то? — искренне возмутилась она, сердито пиная носком подол и путаясь в бесчисленных нижних юбках. — Если за мной на улице собака беспризорная погонится, я же в этих оборках в ту же секунду запутаюсь, кувыркнусь и носом в самую грязь улечу! Кому это надо?

— Леди на Королевском Отборе не бегают от собак, — строго, ледяным тоном отрезала Брунгильда, поправляя свой каменный чепец. — Они не бегают, леди Таисия. Они благородно шествуют, плывут, словно лебеди. А теперь, прошу вас проследовать в ваши выделенные покои. У вас есть ровно два часа до парадного ужина, чтобы сесть и внимательно повторить правила дворцового этикета за столом. Свиток с инструкциями лежит на вашем столе. Постарайтесь не опозорить Источник.

Когда служанки и строгая смотрительница наконец покинули комнату, с облегчением заперев за собой тяжелую дубовую дверь на засов, Тася первым делом с тихим стоном сбросила с ног жуткие туфли на узких каблуках, которые жали ей пальцы.

— Шествуют они, лебеди недощипанные… — проворчала она, с блаженством шевеля пальцами ног прямо на мягком ковре.

Вдруг из-под огромной кровати, которая была укрыта тяжелым бархатным покрывалом до самого пола, раздалось тихое, подозрительное и очень вопросительное: «Кха?»