«Ну давай, покажись, моя будущая главная головная боль», — угрюмо подумал Дариан, крепче сжав пальцами подлокотник трона так, что побелели костяшки.

Раздался громкий, сочный хлопок, похожий на взрыв переспелой тыквы. Тронный зал заволокло дымом, пахнуло горелой травой, навозом и чем-то неуловимо домашним. Из самого центра магии на зеркальный, начищенный до блеска мраморный пол с грохотом и руганью вывалилось нечто.

— Мать твоя ведьма, кочан разбился! Юбка треснула! — раздался на весь зал громкий, отчетливый и совершенно неаристократичный девичий голос.

Дариан слегка подался вперед, прищурив серые глаза. Когда дым немного рассеялся, принц почувствовал, как у него начинает мелко дергаться левое веко. Посреди роскошного зала, среди утонченного шелка, кружев и бриллиантов, сидело… ходячее недоразумение. В сером, перемазанном сажей и чем-то жирным фартуке, в поношенных холщовых башмаках и с растрепанной русой косой, из которой весьма живописно торчала сухая солома.

Из её перевернутой корзины по безупречно чистому королевскому ковру весело покатились луковицы. А тугой, зеленый кочан капусты, совершив несколько замысловатых кульбитов на неровностях золотого узора, покатился прямо к ступеням трона и мягко, с глухим звуком стукнулся о дорогой кожаный сапог Кронпринца.

Дариан замер, не меняя позы. Он посмотрел вниз, на капусту. Потом перевел взгляд на девушку.

«Это шутка? — пронеслась в его голове первая паническая мысль. — Отец тайно нанял бродячих шутов из балагана, чтобы проверить мою выдержку перед лицом Совета? Или Тайная канцелярия в полном составе окончательно сошла с ума от жары?»

Но это, как оказалось, было только вступлением. Перепуганный до глубины своей птичьей души жирный гусь внезапно вырвался из рук девицы. Птица издала победный, оглушительный боевой гогот, захлопала крыльями и на полной скорости припустила по залу, скользя лапами по гладкому мрамору. Дариан с холодным, почти садистским удовольствием понаблюдал за траекторией движения пернатого снаряда: гусь пронесся мимо застывших невест и знатно, от души испачкал длинный шлейф шелкового изумрудного платья герцогини Аделаиды фон Шнопс. Герцогиня от ужаса и нарушения личных границ издала звук, похожий на свист закипающего чайника, и начала медленно синеть, теряя воздух в своем утянутом корсете.

«Ладно, за гуся ей отдельное спасибо, Аделаида давно напрашивалась», — мельком подумал принц, но тут же вернул на лицо привычную суровую маску.

Насмешка Магического Источника была слишком жестокой, почти оскорбительной. Древняя магия выбрала ему в жены… нищенку с рынка? Если об этом узнают соседние империи, Эления станет посмешищем на ближайшие сто лет. Совет лордов разорвет короля на части за такой провал ритуала.

— Вор! Разбойники! Где мои специи?! Лови птицу, она три алтына стоила! — девица тем временем вскочила на ноги.

Она совершенно проигнорировала величие тронного зала. Вместо этого она грозно перехватила уцелевшую связку лука, сжимая её в руке как боевой кистень, и диковато, воинственно огляделась по сторонам, готовая защищать свое добро. Она не дрожала от страха перед стражей, не падала ниц, не заливалась слезами благовения. Она выглядела так, будто прямо сейчас готова пойти в рукопашную против всей королевской гвардии, лишь бы ей вернули её капусту и утерянный шафран.

Верховный маг медленно, с ужасом в глазах перевел взгляд с девицы на огромную Книгу Судеб. Золотые буквы на древней коже вспыхнули ярким, неоновым светом, намертво и глубоко выжигая новое имя в списке участниц Отбора. Магический замок щелкнул. Призыв завершился.

— Ваше Величество... — заикаясь и едва не роняя на пол артефактные очки, произнес маг, судорожно протирая стекла подолом мантии. — Магический контур… замкнулся. Изменения невозможны, список заблокирован до окончания всех испытаний. Разорвать связь — значит уничтожить Источник. Представляю вам... тринадцатую невесту. Леди Таисия.

Дариан медленно, со всей возможной монаршей монументальностью поднялся с трона. Внутри него закипала глухая, ледяная ярость — на угасающую магию предков, на глупые древние законы, которые связывали его по рукам и ногам, и на эту девицу, которая одним своим чихом умудрилась разрушить остатки его королевского терпения. Он сделал шаг вперед по ступеням, намереваясь нарушить все протоколы и приказать страже немедленно вышвырнуть самозванку в подземелье, но тут девица подняла голову.

Она посмотрела прямо на него. Не снизу вверх, с благоговейным трепетом и опущенными ресницами, как это делали все подданные и другие двенадцать леди, а прямо, жестко, оценивающе.

Её дерзкий взгляд скользнул по его золотой короне, перешел на дорогой бархат камзола, задержался на массивных перстнях с рубинами и вернулся к лицу. В этих карих глазах не было ни капли страха. Там было чистое, сугубо деловое, рыночное вычисление. Эта девчонка буквально прикидывала в уме, сколько стоит его парадный наряд в базарный день, и прикидывала, какую пошлину за него пришлось бы заплатить у городских ворот.

Дариан от неожиданности осекся и замер на полшаге. Его гнев на секунду разбился о стену чистого, искреннего изумления. Эта странная девчонка смотрела на Кронпринца великой империи не как на повелителя, а как на богатого, но явно глуповатого покупателя, которого можно очень выгодно обсчитать при сдаче.

Тася решительно подбоченилась, свободной рукой поправила сползающий фартук, убрала со лба выбившийся локон с соломинкой и выдала на весь тронный зал:— Так. Я так понимаю, бесплатного шафрана здесь не будет?

В зале повисла такая глубокая, звенящая тишина, что было отчетливо слышно, как в дальнем углу гусь Гаврюша с аппетитом точит клюв о золоченую ножку дорогой банкетки эпохи Первой Династии. Дариан почувствовал, как уголок его губ против воли, медленно, но верно ползет вверх. Этот Отбор обещал быть невыносимым кошмаром, но теперь он хотя бы переставал быть скучным.

Глава 2: Великая помывка и контрабандный гусь

Если бы Тасе ранним утром, пока она лениво потягивалась на своей жесткой трактирной узкой койке, сказали, что вторую половину дня она проведёт в компании шести голых мраморных нимф, изрыгающих изо рта парфюмированную воду, она бы перекрестилась, сплюнула через левое плечо и выдала советчику бесплатную порцию тумаков.

Но реальность оказалась куда суровее и абсурднее. Вместо привычной, закопченной кухни трактира «Сытый кабан», где вкусно пахло жареным салом и кислым элем, Тася обнаружила себя посреди Королевских купален. Помещение было настолько огромным, что здесь можно было бы запросто разместить три десятка свиных туш для засолки, да еще и место для разделочных столов осталось бы. Кругом сверкал белый, до тошноты чистый камень, из невидимых щелей под потолком струился сладковатый пар с ароматом горной лаванды, а в самом центре бурлило круглое искусственное озеро с бирюзовой тёплой водой.

— Снимите это… это немедленно! Я умоляю вас, унесите это из помещения! — леди Брунгильда, старшая смотрительница королевского быта и главная гроза всех дворцовых горничных, указала пальцем на Тасин серый фартук так, словно это была не ткань, а дохлая, наполовину разложившаяся крыса.

Брунгильда была женщиной поистине монументальной. Королевский двор шепотом поговаривал, что её парадный чепец крахмалили по секретному военному рецепту Тайной канцелярии — он стоял над её головой так жестко и остро, что в темном переулке им можно было бы запросто колоть дрова или отбиваться от разбойников.

— Чего это «снимите»? — Тася ощетинилась, как мартовская кошка, и сильнее прижала к себе рыночную корзину, в которой, тихонько сидел замотанный в её запасной шерстяной платок Гаврюша. — Фартук чистый, я его только во вторник в корыте стирала! И вообще, руки прочь, тетенька. Верните меня обратно на базар. У меня там у прилавка лук остался, яйца отборные… Если хоть одно яйцо из-за вашей магии разбилось, я вашему бородатому колдуну всю его министерскую прическу повыдергаю, так ему и передайте!