— Мы — чистые дети света и гармонии, — гордо подтвердил Флориан, закидывая подбородок вверх. — Нам абсолютно чужды низменные животные страсти.

В ту же секунду за его спиной раздался оглушительный, сочный треск. Гаврюша, применив свой фирменный, отработанный на казнокрадах интендантский таран, с разбегу вышиб головой хлипкую, замаскированную под кору дверцу в подсобное помещение.

Флориан в неподдельном ужасе обернулся, но было уже поздно. Взору Таси и подоспевшего на шум Кронпринца Дариана предстала уютная потайная каморка управляющего. На маленьком резном пеньке там весело горела самая обычная человеческая керосиновая лампа, а рядом с ней возвышалась целая аккуратная пирамида из пузатых жестяных и глиняных банок с яркими, характерными гномьими клеймами:«Отборная свиная тушёнка из подгорных кузниц. Высший сорт. С жирком» . Одна из банок была свежевскрыта, прямо в ней торчала деревянная ложка, а рядом на салфетке лежала надкусанная, аппетитная краюха свежего ржаного хлеба и головка ядрёного чеснока.

В лесной гостинице повисла такая гробовая, звенящая тишина, что было отчетливо слышно, как где-то высоко в кроне дерева насмешливо и звонко чирикнул тот самый платный утренний зяблик.

Эльф Флориан в секунду побледнел до цвета своего белого венка из лилий. Его идеальные длинные уши позорно поникли, как у нашкодившего щенка, пойманного над миской со сметаной.

— Это… это не моё! Клянусь великими корнями! — в панике заикаясь и размахивая руками, выкрикнул управляющий, тщетно пытаясь загородить собой проход в каморку. — Это… это запрещённый товар! Мы конфисковали эту скверну у заблудившихся в лесу гномов для проведения сложного ритуала очищения! Я просто… брал пробы, чтобы определить степень осквернения лесной ауры!

— Ага, деревянной ложкой пробы снимал, прямо из банки и вприкуску с чесноком, — весело усмехнулась Тася, неторопливо подходя к подсобке и подцепляя одну из полных банок кончиком своей сверкающей золотой швабры, которую Дариан услужливо держал наготове. — Контрабандная гномья тушёнка в самом сердце веганского заповедника! Вот так сенсационные новости для вашего Владыки Элендила! Надо же, бессмертные дети света, питающиеся исключительно солнечными лучами, втихаря за дверью уплетают жирную свинину, пока наивным гостям продают мутную дождевую воду по цене хорошего гномьего эля! Какой удар по репутации «Зелёного шелеста»!

— Умоляю вас, пощадите, не говорите Владыке Элендилу! — Флориан с глухим стуком рухнул на колени прямо на влажный мох, мгновенно позабыв о вековой гордости эльфийского рода. — Если это вскроется, меня публично лишат права плести венки из лилий и сошлют на дальние болота чистить дупла диким белкам! Чего вы хотите, госпожа счетовод?! Назовите любую цену!

Тася деловито достала из-за уха свой верный огрызок карандаша и с хрустом раскрыла толстую амбарную книгу:— Значит так, дитя света, слушай внимательно и записывай на своей бересте. Во-первых, грабительский счёт в пятьдесят золотых за сырой мох и зябликов мы вычёркиваем навсегда — наша делегация живёт в ваших люксах абсолютно бесплатно в счёт компенсации за моральный вред и сырость. Во-вторых, немедленно тащи в наш номер две большие чугунные сковороды, мешок нормальной картошки из ваших «конфискованных» у гномов запасов и восемь банок этой самой высшей свиной тушёнки. У нас с лорд-генералом и Главным Интендантом плотный ужин строго по расписанию. А в-третьих… завтра на рассвете ты лично, без лишнего шума проводишь нас в Заповедный Королевский Сад, где девственницы на серебряных арфах яблокам баллады играют. Идёт?

— Идёт! Всё принесу, всё покажу, хоть сам картошку почищу! — радостно и судорожно закивал управляющий, срывая с головы помятый венок от волнения.

Кронпринц Дариан посмотрел на внушительную пирамиду гномьей тушёнки, затем перевёл взгляд на сияющую от предвкушения ужина Тасю и тихо, с искренним восхищением рассмеялся, качая головой:— Знаешь, Тася, я начинаю подозревать, что в этой хвалёной Сильверии вообще нет ни одного настоящего вегана. Одни сплошные маркетологи.

— Конечно нет, товарищ генерал, — весело подмигнула ему Тася, принимая из клюва победоносно гогочущего Гаврюши увесистую банку свинины. — На одной утренней росе далеко не уедешь, даже если у тебя уши до самой макушки выросли. Пошли в номер, ужин жарить будем!

Глава 24: Серебряные арфы и гоблины с лопатами

Рассвет в столице лесного королевства Сильверия наступал не с бодрым, привычным для каждого жителя Элении криком дворовых петухов, а с унылым, тягучим и до крайности фальшивым звоном серебряных колокольчиков, развешанных в кронах деревьев. Спустя всего пару часов сна после ночного пира с жареной на сале картошкой и контрабандной гномьей тушёнкой, Тася была бодра, румяна, весела и полна самого решительного боевого задора. Сытый желудок для королевы-экономиста всегда являлся лучшим источником стратегического вдохновения.

У подножия вековой секвойи, прямо в густых сумерках рассветного тумана, их уже покорно ждал управляющий отелем «Зелёный шелест» Флориан. Эльф выглядел так, словно всю ночь его безжалостно мучила проснувшаяся совесть и острое несварение от запрещённой свинины, которой он всё-таки не удержался и закусил вместе с гостями: его парадный венок из белых лилий жалобно сбился на левое ухо, платиновые локоны растрепались, а под глазами залегли благородные сизые тени.

— Сюда, глубокоуважаемая госпожа счетовод, ступайте тише, — сиплым шёпотом произнёс Флориан, воровато оглядываясь на дремавших у ворот эльфийских стражников с алебардами. — Пойдёмте в обход, через густые заросли дикого папоротника. Главные ворота Заповедного Королевского Сада на ночь запечатаны древними рунами лесной гармонии, но я как управляющий знаю потайную тропу, по которой носильщики носят утреннюю росу для ритуального полива.

Тася критически, с прищуром хмыкнула, перехватывая поудобнее свою тяжёлую золотую швабру, которую в этом походе использовала в качестве отличного, сбалансированного походного посоха. Кронпринц Дариан шёл чуть позади, надвинув на лоб глубокий капюшон тёмного дорожного плаща, а у самых ног Таси, полностью и идеально сливаясь с сочной зелёной травой благодаря своему новому травянисто-суконному маскировочному жилету, бесшумно и деловито семенил Главный Интендант Гаврюша. Большая Золотая Медаль на его груди была предусмотрительно заправлена под клапан кармана, чтобы не бряцать в лесной тишине и не выдавать засаду.

Через пятнадцать минут напряжённого пробирания сквозь колючие кусты шиповника и переплетённые корни, плотная живая изгородь расступилась, и путники замерли в тени раскидистого дуба на самом краю огромной лесной поляны. Это и был тот самый легендарный Заповедный Королевский Сад Сильверии — святая святых эльфийского сельского хозяйства и источник баснословных наценок.

Картина, открывшаяся их потрясённым глазам в первых лучах встающего солнца, заставила даже привыкшего ко всевозможным полевым чудесам Кронпринца Дариана ошарашенно приподнять бровь и присвистнуть сквозь зубы.

Посреди обширной, огороженной поляны уходили вдаль ровные, ухоженные ряды низкорослых яблонь. Никаких воздушных, полупрозрачных эльфийских девственниц в белых туниках, никаких переливов серебряных арф и тем более трепетного сбора слез лесных нимф на рассвете здесь не наблюдалось и в помине. Вместо этой поэтической идиллии по заповедному саду с глухим отборным матом, звоном грубого металла и тяжёлым пыхтением носился целый рабочий отряд коренастых, кривоногих и зеленокожих гоблинов в грязных, залатанных холщовых штанах и дырявых жилетках.

— Шевели ушами, Кривозуб, не спи на ходу! — зычно, хриплым басом командовал бригадир гоблинов, нервно размахивая увесистой суковатой палкой. — Через час рассвет окончательно закончится, сонные эльфы-надсмотрщики из дворца проснутся! Греби быстрее, лорды из казначейства велели к полудню сто полных ящиков «божественного лунного урожая» в столицу отправить для отправки людям! Нам за простой не заплатят!