Вампирши переглянулись, в их глазах застыл неподдельный, панический ужас. Угроза жалобы самому Мортиферу, который, по слухам, с утра уже рвал и метал из-за какой-то «панической почты», подействовала безотказно.

— Мы… мы всё сделаем! Сейчас будет кипяток! И мыло! — пролепетала Лилит.

Они обе, шурша юбками и мгновенно растеряв весь свой готический пафос, пулей вылетели из номера, едва не выломав дверь, которую Дариан услужливо открыл перед ними.

Кронпринц закрыл засов, повернулся к Тасе и во весь голос расхохотался, утирая слезы.— Тася, клянусь Источником, ты просто беспощадна. Они же бессмертные существа, высшие вампиры ночи! Они кровь пьют!

— Пускай пьют чего хотят, хоть кровь, хоть кисель, но полы в номере должны быть чистыми! — Тася невозмутимо подошла к столу, открыла свою амбарную Книгу и сделала первую жирную запись огрызком карандаша. — Так и запишем: "Гостиница 'Увядающий склеп'. Сервис — ноль, пыль — три пальца, горничные — запуганные. Потенциал для оптимизации расходов — огромный". Ладно, генерал, готовь парадный колет. Сейчас воду притащат, отмоемся — и пойдем на ужин к их Владыке. Надо проверить, почем у него там свечи в Чертоге Ночи, а то мне этот их готический сумрак сразу подозрительным показался. Чует мое сердце, там тоже дебет с кредитом не сходится!

Гаврюша одобрительно гоготнул из-под кровати, устраиваясь на мягком бархатном коврике. Первый мыльный террор на территории Империи Тьмы завершился абсолютной победой ревизионного ведомства Таси.

Глава 18: Фальшивый блеск и вампирский откат

Ночь опустилась на Цитадель Мрака так стремительно и плотно, словно кто-то наверху перевернул бездонное ведро с черными чернилами и напрочь позабыл зажечь звёзды. В роскошных готических апартаментах «Вздох Дракулы» наконец-то стало непривычно свежо, прохладно и отчетливо запахло яблочной кожурой и чистой мятой: Тася, применив свой фирменный мыльный террор, заставила испуганных горничных-вампирш вымыть полы с солью до идеального скрипа. Сама тринадцатая невеста и «младший помощник счетовода» теперь блаженно отдыхала на огромной кровати под черным балдахином, вытянув уставшие ноги. Кронпринц Дариан час назад ушёл на секретное закрытое совещание с высшими генералами Тёмной армии — они по карте выверяли новые дислокации пограничных постов и патрулей, так что Тася осталась в номере одна.

Она лениво, подперев голову кулаком, перелистывала плотные страницы своей верной амбарной книги, когда в тяжёлую дубовую дверь тихо, деликатно постучали. Это были три коротких, вкрадчивых удара, больше похожих на шорох крыльев летучей мыши о стекло.

Тяжелый засов после ухода Дариана не был заперт. Массивная створка медленно, со скрипом приоткрылась, и в полутемную комнату, воровато оглядываясь по сторонам, проскользнул граф Кровопуск — тот самый старый, иссушенный упырь и по совместительству верховный казначей всей Империи Тьмы. На нём был глухой чёрный дорожный плащ, а под мышкой он бережно, словно хрупкого грудного младенца, удерживал массивный, туго набитый холщовый мешок. Мешок при каждом движении графа глухо, сочно и невероятно многообещающе позвякивал благородным тяжелым металлом.

— Доброй и благословенной ночи, глубокоуважаемая леди Таисия… — Кровопуск слащаво, приторно улыбнулся, обнажив свои пожелтевшие от времени острые клыки, и мелкими шажками засеменил к столу. — Младший помощник старшего счетовода по закупкам фуража, верно? Какая скромная, но… хм, невероятно ключевая, я бы сказал — стратегическая должность в нашей общей международной ревизионной суете.

Тася даже не подумала подняться с мягкой кровати. Она лишь смерила вошедшего казначея долгим, прищуренным и насквозь видящим взглядом опытной рыночной торговки, которая за версту чует подвох. Из-под черного бархатного покрывала бесшумно высунулась серая голова Гаврюши. Гусь в своем суконном жилете бдительно зафиксировал взглядом принесенный мешок и подозрительно прижмурил один круглый глаз, словно оценивая объем контрабанды.

— Ну, доброй, коли не шутите, граф, — Тася неторопливо села, поправляя свой ситцевый чепец. — Чего это мы крадёмся по коридорам под покровом кромешной тьмы? Или у вас в министерстве финансов рабочий день круглосуточный, без перерывов на обед и сон?

— Ох, дела государственные, леди Таисия, великие дела! — казначей аккуратно, стараясь не шуметь, опустил мешок на дубовый стол, и тот отозвался тяжелым, металлическим звоном. — Завтра утром, как вам, безусловно, известно, Его Величеством Мортифером назначена большая официальная сверка наших центральных зерновых элеваторов. Проверка ведомостей, пересчет мешков, калибровка безменов… Совершенно пустая, занудная и утомительная бюрократическая трата времени для такой утонченной молодой леди! Зачем вам пачкать ваши прекрасные ручки в вековой пыли наших тёмных закромов? Это вредно для цвета лица!

Кровопуск подошёл чуть ближе и заговорщически понизил свой голос до свистящего шипения:— Моё финансовое ведомство предлагает вам… небольшую, скромную компенсацию за дорожные неудобства и моральный ущерб. Здесь, в этом мешке, ровно пятьсот золотых монет чистейшей имперской чеканки. Этого с лихвой хватит на приличный каменный домик в Элении с прекрасным виноградником и садом. Взамен мы по-дружески просим вас лишь об одной крошечной услуге: завтра во время ревизии просто подписать готовый итоговый баланс, не пересчитывая мешки с овсом лично. Зачем нарушать гармонию цифр? А Гаврюше вашему мы в знак уважения выпишем отдельный мешок элитной отборной пшеницы с личного склада…

Тася неторопливо поднялась с кровати, шурша юбками простого платья, и подошла к столу. Пятьсот золотых монет! Сумма по меркам Элении была астрономической, на неё можно было безбедно жить годами. Казначей стоял рядом, победно ухмыляясь и предвкушая легкую сделку: он был на сто процентов уверен, что простая человеческая служанка-писарь сейчас упадет перед ним на колени от безумного счастья и подпишет любую бумагу.

Но Тася не была бы Тасей, если бы не знала истинную цену золоту и не умела отличать настоящий товар от фальшивки. Она хладнокровно развязала кожаный шнурок мешка, запустила туда руку по локоть, поворошила звенящее содержимое и достала одну крупную, ярко блестящую монету с профилем какого-то древнего Тёмного Императора.

Монета сияла в полумраке идеально. Даже слишком идеально, без единой патины или царапины. Тася подбросила её на ладони, оценивая вес и плотность, затем поднесла к самому носу, подозрительно понюхала и, наконец, с силой прикусила желтый ободок монеты своими крепкими зубами.

Раздался тихий скрежет. На «золоте» остался отчетливый, глубокий и ровный след от её резца, а под тончайшим, микронным слоем золотого блестящего напыления показался тусклый, темно-серый, мягкий металл.

Тася презрительно фыркнула, её лицо исказилось в усмешке, и она точным, резким щелчком зашвырнула монету прямо в лоб опешившему казначею. Монета с глухим стуком отскочила от упырского лба, оставив там серое пятнышко.

— Ты кого обвесить вздумал, дедушка?! — звонко, на все апартаменты гаркнула Тася, решительно подбоченившись и надвигаясь на графа. — Кому ты тут откат пихаешь, плесень кладбищенская?! Да это же чистый свинец, лаком позолоченным из алхимической лавки покрытый! На нашем Сенном рынке за такие «имперские чеканки» фальшивомонетчикам эти самые мешки на голову надевали и в речке топили до полного очищения совести! Ты мне, старшему счетоводному контролю Элении, вздумал крашеный свинец за золото выдавать?! Да у меня на этот металл с детства глаз пристрелян!

Граф Кровопуск от такого мгновенного и сокрушительного разоблачения побледнел ещё сильнее, став цветом мокрого могильного мела. Его клыки рефлекторно задрожали, а очки чуть не свалились с носа.— К-как… как свинец? Быть не может! Это высшая некротическая проба, освященная Тьмой!..

— Высшая проба обмана это, а не проба! — Тася решительно схватила мешок за углы и со всей дури высыпала всё его тяжелое содержимое на дубовый стол.