В зал, тяжело и уверенно стуча грубыми кожаными башмаками по белоснежному мрамору, вошла Тася. На ней было все то же простое хлопковое платье счетовода, ситцевый чепец слегка сбился набок от быстрой ходьбы, а на правом плече, ослепительно сверкая гранями черных бриллиантов в солнечных лучах, покоилась подаренная Мортифером монолитная золотая швабра. Следом за ней, с видом сурового, непоколебимого воина и главнокомандующего, шагал Кронпринц Дариан в темном дорожном плаще. Замыкал эту странную процессию Главный Интендант Гаврюша в своем травянисто-зеленом камуфляжном жилете, который бдительно и строго конвоировал перепуганного до смерти, заляпанного землей бригадира гоблинов, с кряхтением волокущего за собой огромный, грязный угольный мешок.

В огромном тронном зале мгновенно повисла гробовая, звенящая тишина. Золотые струны арфы в руках Владыки Элендила жалобно, фальшиво дребезгнули и смолкли.

— Что это еще за… вопиющая дисгармония?! — возмущенно и визгливо вскинулся главный лорд-казначей, в ужасе прижимая тонкую ладонь к сердцу. — Стража! Куда смотрит лесной дозор?! Как эти грубые, пахнущие жареным салом смертные и… этот грязный зеленый представитель низших подземных рас посмели нарушить священную утреннюю медитацию Владыки Леса?!

— Сядь на место, не мельтеши перед глазами и не порти воздух! — звонко, на весь зал гаркнула Тася, бесцеремонно подходя к самому подножию жемчужного трона. — Медитацию у них нарушили, ишь ты, неженки какие! А королевскую казну Элении нарушать на полторы тысячи золотых монет за один ящик червивой гнили — это у вас в лесу называется высокой духовностью и гармонией?!

Владыка Элендил медленно, с царственным достоинством приподнял идеальную бровь, смерив Тасю долгим взглядом, полным векового, ледяного презрения к суетливым однодневкам.— Смертная. Вы находитесь перед лицом Бессмертного Короля Вековечного Леса. Ваша неуместная дерзость и шум нарушают покой древних корней…

— Моя дерзость — это чистый, прозрачный дебет и беспощадный кредит, Ваше Ушастое Величество! — без церемоний перебила его Тася, нисколько не смутившись его бессмертия и пафоса. — Я — законная королева Элении Таисия, а по совместительству главный внешний ревизор этой вашей лесной конторы. Эй, бригадир, не спи! Давай сюда вещдоки прямо на главный стол! Показывай эльфийский товар лицом!

Бригадир гоблинов, подгоняемый строгим, змеиным шипением Гаврюши и грозным звоном его Большой Золотой Медали, подтащил грязный джутовый мешок к стоявшему прямо перед троном изящному столику из цельного горного хрусталя, на котором стояла ваза с утренним цветочным нектаром. По резкой команде Таси гоблин развязал джутовую веревку и с глухим, тяжелым, сочным грохотом вывалил содержимое мешка прямо на сияющую хрустальную столешницу.

Среди налипшей лесной грязи, комков прелого навоза, мелких камешков и сухих листьев по дорогому горному хрусталю весело, с перестуком покатились крупные, лоснящиеся красные яблоки. Одно из них с тихим всплеском угодило прямо в вазу с нектаром.

— Любуйтесь, светлые дети первозданной природы! — Тася схватила самое крупное, пыльное яблоко, перевернула его плодоножкой вверх и сунула прямо под нос ошарашенному Владыке Элендилу. — Где тут ваши воздушные девственницы с серебряными арфами?! Где целебные слезы лесных нимф на рассвете?! Глядите на клеймо, если глаза еще от сладкого нектара не слиплись:«Подгорная шахта номер четыре. Сорт кормовой для гномьих пони» !

В тронном зале раздался дружный, судорожный и панический вздох всех эльфийских министров. Главный лорд-казначей мгновенно побледнел до цвета своего венка из белых орхидей, его колени задрожали так сильно, что зашелестела шелковая туника.

— Вы скупаете у хитрых гномов по медному грошу за целый мешок дешевый, грубый корм для шахтерских лошадей! — продолжала греметь Тася на весь дворец, угрожающе нависая над хрустальным столом и опираясь на сверкающую золотую швабру. — Потом втихаря, по ночам нанимаете за тарелку жидкой крапивной баланды вот этих несчастных работяг-гоблинов, которые ржавыми совковыми лопатами сгребают яблоки прямо с земли вместе с грязью, клеите на них красивые бирки «Эко-Био-Сильверия» и продаете нашей казне по пятнадцать золотых монет за штуку! Три тысячи процентов наценки за воздух, фальшивые баллады и слёзы нимф! На нашем Сенном рынке за такую схему мошенникам длинные уши в трубочку сворачивали и на центральных воротах вешали для острастки!

Владыка Элендил замер на своем жемчужном троне, словно высеченная из белого мрамора статуя. Он медленно, с видимым усилием перевел потрясенный взгляд с яблока с отчетливым гномьим клеймом на трясущегося, но гордого бригадира гоблинов, затем на грязный угольный мешок на своем бесценном хрустальном столе и, наконец, вперил ледяной, убийственный взор в своего главного казначея, который уже пытался незаметно, боком попятиться к ближайшей березе.

— Лорд-казначей… — тихо, но с такой леденящей душу сталью в голосе произнес Бессмертный Владыка эльфов, что листья на колоннах тревожно зашелестели от ужаса. — Объясните мне немедленно, пока я не лишил вас голоса. Почему на священных плодах нашего Заповедного Королевского Сада стоит черная печать гномьих рудников? И кто этот… грязный зеленый субъект?

— Мой светлый повелитель… Пощадите… — заикаясь и едва не рыдая, пролепетал министр финансов, рухнув на колени прямо в раскатившиеся по полу яблоки. — Страшный неурожай… Пыльца фей в этом сезоне не сработала… Мы всего лишь хотели поддержать шаткий финансовый баланс королевства… Нимфы отказались играть на арфах без двойной надбавки за вредность…

— Вон из моих глаз, позор Векового Леса, — ледяным, звенящим тоном оборвал его Элендил, сжимая подлокотники трона так сильно, что хрустнул крупный жемчуг. — Лишить его всех титулов, отобрать парадный венок из орхидей и немедленно отправить на самые дальние кислые болота вручную перебирать дикую клюкву до полного очищения кармы и совести! Стража, увести этот срам!

Пока перепуганные эльфы-гвардейцы в легких доспехах под белы руки выводили громко рыдающего бывшего казначея из зала, Гаврюша победно выпятил грудь, поправил крылом свой зеленый камуфляжный чехол и издал громкое, издевательское и раскатистое «КХА-КХА!», окончательно добивая репутацию лесного министерства.

Элендил тяжело, глубоко вздохнул, с трудом возвращая своему прекрасному лицу привычную маску древнего благородства, и пристально посмотрел на Тасю. Теперь в глазах бессмертного владыки не осталось ни капли прежнего снобизма — только глубокая усталость от подчиненных и невольное, искреннее уважение к этой невыносимой человеческой женщине, которая за пару утренних часов разнесла в пух и прах его вековую экономику.

— Что ж, королева Элении Таисия, — медленно, тщательно подбирая слова, произнес Владыка эльфов, откладывая арфу в сторону. — Признаю во всеуслышание, моя канцелярия горько опозорила честь Сильверии. Наше королевство выплатит Элении полную компенсацию за моральный ущерб и принесет официальные дипломатические извинения. Каковы ваши жесткие условия для сохранения нашего торгового мира?

Тася деловито достала из-за уха свой верный огрызок карандаша, с хрустом раскрыла толстую амбарную книгу и хитро прищурилась:— Условия у нас простые, прозрачные и сугубо рыночные, Ваше Ушастое Величество. Первое: закупочная цена на свежие яблоки и целебные лесные травы для Элении официально падает с пятнадцати золотых до трех медных грошей за полный мешок. И никаких больше сказок про девственниц, арфы и слёзы нимф. Второе: вот этому бригадиру гоблинов и всей его рабочей артели вы немедленно выплачиваете нормальное жалование чистым серебром и кормите их человеческим мясом, а не жидкой крапивой — ребята честный труд работают, а вы их на голодном пайке держите. И третье, финальное: наш Главный Интендант Гаврюша отныне получает официальное право безвизового въезда в ваш Заповедный Сад в любое время года для регулярной проверки качества урожая и отсутствия червяков.

Кронпринц Дариан, стоявший рядом, еле сдерживал гордую, счастливую улыбку, глядя на жену. Бригадир гоблинов от радости и предвкушения мясного обеда едва не пустился в пляс прямо на жемчужных ступенях трона, восхищенно таращась на свою спасительницу.