«Ну уж нет, дрянная, неотесанная девка, — яростно прошипела Аделаида сквозь намертво сжатые зубы, утирая со щеки незамеченную каплю рассола. — Из этого испытания ты живой и красивой точно не выйдешь. Пускай древний Источник выжжет твою фальшивую спесь и покажет всем твою истинную, пепельную суть! Королевство содрогнется!»

Герцогиня, зажмурившись, со всей дури навалилась всем телом на скрытый рычаг, сорвав столетнюю ржавчину. В глубине скалы что-то глухо, протяжно и зловеще щелкнуло.

Тася в это самое время неторопливо, мерно покачивая бедрами и шурша своими широкими рабочими шароварами, подошла к самому краю каменной чаши. Вода в ней после экспериментов Арабеллы всё еще оставалась гладкой, как начищенное зеркало. Но в ту самую секунду, когда Тася занесла над водяной гладью руку, чтобы запустить привычный ритуал, недра Святилища содрогнулись от мощного подземного толчка.

Земля под ногами невест заходила ходуном, с потолка посыпалась мелкая гранитная крошка. Мирный, пахнущий укропом водоем внутри каменной чаши внезапно окрасился в кроваво-красный, бурлящий цвет. Воздух в замкнутом гроте за долю секунды раскалился настолько, что у магов на трибунах начали стремительно плавиться и поникать парадные восковые свечи. С оглушительным, яростным, львиным ревом из самого сердца Источника взметнулся колоссальный, ревущий огненный шторм. Пылающий смерч высотой в три человеческих роста закружился над чашей, с треском стреляя в стены грота тяжелыми сгустками чистой, первобытной плазмы.

— Авария! Магический выброс девятого уровня! Критическая перегрузка системы! — истошно, срывая голос на фальцет, закричал верховный маг. Он кубарем покатился со своего судейского стула и попытался накрыть голову парадной мантией. — Магические барьеры не выдержат! Грот сейчас обрушится! Спасайся кто может!

Благородные невесты с диким визгом и шуршанием тяжелых юбок бросились врассыпную к узкому выходу. Леди Доротея Слезинская картинно упала в обморок прямо на руки некромантке Кассандре Мрачной, которая восторженно шептала, созерцая пламя: «Наконец-то, боги услышали мои молитвы! Идеальное, массовое ритуальное сожжение высшего общества!»

Кронпринц Дариан мгновенно, в один присест вскочил со своего трона. Его лицо в секунду побелело, а правая рука мертвой, стальной хваткой легла на рукоять боевого меча.— Тася, назад! Беги оттуда! — рявкнул он во всю мощь своих легких, готовый прямо сейчас прыгнуть через защитный барьер с двухметровой высоты в бушующее пламя, чтобы закрыть её своим телом.

Но Тася даже не шелохнулась. Огненный шторм ревел и плевался искрами прямо перед её носом, обдавая лицо удушливым жаром, но рыночная закалка и трактирное прошлое — штука куда более крепкая, чем эльфийские щиты. В портовом трактире «Сытый кабан» пьяный повар дядя Митя три раза в неделю устраивал на кухне точно такие же файер-шоу, когда случайно проливал подсолнечное масло или дешевый самогон на раскаленную докрасна плиту. Главное в такие моменты — не поддаваться панике и действовать по инструкции.

— Куда назад?! Юбка сгорит, ме мешай, генерал! — зычно крикнула она в ответ принцу, даже не обернувшись.

Она моментально, за долю секунды оценила ситуацию своим фирменным, практичным взглядом хозяйки. Бежать по узкому, забитому визжащими девками коридору грота под градом летящей плазмы — верная смерть для её новых удобных шаровар. Нужно было тушить очаг возгорания, причем быстро и радикально.

Действуя на чистом, доведенном до автоматизма инстинкте трактирной уборки, Тася резко перехватила поудобнее свою верную деревянную швабру, которую она так и не вернула заплаканному кухонному мальчишке. Одним ловким, широким отработанным движением она с размаху макнула мокрую, густо пропитанную мылом и заговоренной солью тряпку швабры прямо в ведро с остатками укропной соленой воды, которое перепуганная Арабелла бросила у подножия Источника.

— Горишь, значит, зараза летучая?! Ну на тебе, потоки энергетические, получай перезагрузку! — во всю глотку гаркнула Тася на весь грот.

С размаху, словно заправский боец портовой гвардии, орудующий двуручным шестом, она с разбегу вонзила мокрую, соленую швабру в самый эпицентр ревущего огненного смерча.

Произошло то, чего не ожидал и не мог описать ни один дипломированный магистр магии за всю многовековую историю королевства Эления. Крупная серая соль помола номер три, попав в самый эпицентр чистой огненной магии, сработала как мощнейший, идеальный природный абсорбент и заземлитель плазмы. Раздался оглушительный, трескучий взрыв — соль начала яростной канонадой лопаться внутри пламени, на корню дробя его сложную огненную структуру на мелкие, тускнеющие и абсолютно безопасные искры. Густая мыльная пена и щелочь мгновенно перекрыли доступ кислорода к яростному очагу пламени, а плотный укропный пар, поднявшийся над каменной чашей, сработал как естественный, непробиваемый магический щит от теплового удара.

Тася, тяжело и ровно дыша, сделала три мощных круговых движения шваброй в воздухе, словно выметала наглого, засидевшегося пьяницу из кабака, и с силой припечатала мокрую тряпку к самому жерлу беснующегося Источника.

ПШИИИИИ-ХУУУУУ-БУЛЬК.

Огненный шторм, который секунду назад был готов уничтожить половину древнего замка и сорвать Отбор невест, издал жалобный, свистящий звук, обиженно булькнул на дне чаши и… полностью, безвозвратно погас. Над Источником Стихий медленно поднялось густое, белое, плотное облако пара, которое пахло идеальной чистотой, хорошим щелочным мылом и легким, едва уловимым оттенком печеного на углях картофеля.

В Святилище Стихий снова воцарилась гробовая, звенящая и абсолютно шоковая тишина. В этом белом тумане Тася спокойно стояла у края Источника, мирно опираясь подбородком на рукоять швабры, которая лишь слегка обуглилась и почернела с самого конца.

В это же время из-за базальтовой колонны медленно, на цыпочках, стараясь не производить шума, пыталась уползти на четвереньках герцогиня Аделаида фон Шнопс. Но на её беду, прямо перед её напудренным носом из тумана внезапно вырос огромный, серый и крайне злой гусь Гаврюша. Птица грозно расправила свои мощные крылья, вытянула шею к самому лицу аристократки и так звучно, торжествующе гоготала, что Аделаида от неожиданности подпрыгнула на месте и спиной ввалилась прямо в жесткие объятия подоспевших королевских гвардейцев, которых Дариан уже успел отправить проверить скрытые настенные механизмы грота.

Кронпринц Дариан медленно, со скрипом опустил боевой меч обратно в ножны. Он молча смотрел на Тасю сквозь редеющий укропный пар. В его серых глазах в этот момент мешались дикий шок, безграничное облегчение и такое глубокое, искреннее восхищение, какого этот суровый воин не испытывал никогда в своей жизни.

— Ну что, судьи вы наши почтенные, — Тася совершенно невозмутимо повернулась лицом к судейской трибуне магов, лениво поправляя съехавший набок рабочий фартук. — Огонь я вам укротила? Укротила, Источник теперь чистый, как слеза. Причем заметьте, без всякого существенного ущерба для королевского имущества, если, конечно, не считать вот этой казенной швабры. Так что пишите мне мой заслуженный высший балл, а то у меня от всей вашей подземной стихийной магии в животе все утренние шкварки остыли, кушать хочется невыносимо.

Старый король Альберт первым нарушил оцепенение зала. Он резко вскочил с места, оглушительно зааплодировал на весь грот и громогласно закричал, перекрывая эхо:— Браво! Чистый восторг! Клянусь короной предков, Дариан, если ты на этой девке не женишься в ближайшую субботу, я сам на ней женюсь! Эта женщина спасет наше увядающее королевство от любой Тьмы и Пустоты одной шваброй! Запишите ей тройной высший балл!

Дариан ничего не ответил восторженному отцу. Он продолжал пристально, с теплой улыбкой смотреть на Тасю, которая весело подмигивала ему из тающего белого тумана, и отчетливо понимал: его суровая, размеренная, предсказуемая и смертельно скучная жизнь Кронпринца великой империи официально и бесповоротно подошла к своему логическому концу. В Элении наступала новая, веселая эпоха Сенного рынка.