Кажется, они подумали об одном и том же. Голоса стихли, лица снова стали серьёзными.

— Кажется мы неплохо ладим. — Полина обвела взглядом зал.

Они направились на верхний ярус в командный модуль.

— А что не так с лучом? — сменила тему подруга.

— Кайгу как будто знали, где установлены телескопы и передатчики, и ломали их целенаправленно. Подтверди, Регадо?

Макар склонился над пультом управления. Он переключал данные, уже хорошо разбираясь в инопланетной информационной системе и неплохо понимая летопись ихлетов.

— Подтверждаю. — отозвался искусственный интеллект корабля.

— Вот, смотри.

Макар включил запись с телескопов, когда Генераты напали на Искатель. Три телескопа были выведены из строя практически сразу.

— Вот эти два остались только потому, что на этой, по словам Гардадо, старой конструкции корабля, их не стали убирать и оставили, кабеля всё равно нужно было проводить, — пояснил парень.

— Их оставили запасными. Основными были те, что вывели из строя, — подтвердил появившийся на лестнице Клим.

— Как будто глаз лишили, — выдохнула Полина.

— И повредили эти два передатчика. Чтобы лишить языка и возможности говорить, — добавил Макар.

— Ничего удивительно, это стандартная тактика боя, — вклинился Ной. Он плюхнулся в кресло своего симбионта. — Лишить связи, обездвижить и устранить сопутствующие угрозы, ну а дальше зависит от целей. Да, маменькин сынок? — Он повернулся к Макару.

Ребята притихли. Ной считался главным хулиганом района, немудрено, что они испугались, когда он приоткрыл для них дверь в своё настоящее.

— Я всего лишь в играх веду бои, но… да, — кивнул тот.

Полина опустила голову. Ничего не изменилось. И Ной был всё таким же придурком.

— Что, думала, мы тут все стали одной большой дружной семьёй? В тебе-то небось твои родители души не чают, — задел Ной её.

— Вообще-то, они разведены.

— И что, выбрала мамочку?

— Я не выбирала, — резко отвела Полина.

— М, я тоже. — Ной отвернулся, но речь свою не закончил. Бог знает, какая пчела его укусила, что он пришёл сцеживать свой яд на остальных. — У нас вон Аврора — голубая мечта родителей. И ботан — надежда школы.

— Ну ты и козёл! — бросила в сердцах Аврора и сбежала из командной рубки.

Никто не заметил её тихого появления, как она стояла у переборки и всё слышала. Но вряд ли бы это остановило Ноя. Недовольно покачав головой, Клим пошёл за ней.

Удивлённо хлопая ресницами, она смотрела вслед и чувствовала, как в груди холодеет. Заметив её реакцию, Ной хмыкнул и скосил глаза на Макара.

В проёме отсека появились двое лаборантов в сопровождении Константина Павловича.

— Мы бы хотели взять у вас кровь на анализы. Разрешите?

Макар уже открыл было рот, но…

— От нашего ответа что-то изменится? — хмыкнул Ной, вдруг взяв право голоса. В его руке был зажат телефон, он только что сбросил чей-то вызов.

— Конечно.

— Но вы должны убедиться в нашей безопасности? — продолжил за него парень, явно чем-то недовольный, что вступил в открытую конфронтацию с Константином Павловичем.

— Так и есть.

Мужчина был расслаблен и спокоен. И Полина буквально видела его намерения — у него не было ни единого тёмного желания.

Эмоции и намерения — это чистая биохимия и нейрофизиология. Злоба, страх, ложь или спокойствие вызывают мгновенные, микроскопические изменения в теле, которые обычный человек не замечает, но мозг, работающий на сто процентов, считывал их как открытую книгу. Так можно было подумать про Ноя, он вёл себя как дикобраз, готовый вот-вот выпустить свои иголки. Но не учёный.

В его теле не было резких всплесков кортизола или адреналина, которые обычно окрашивали ауру лжи и тревоги в рваный, колючий красный.

— Но потребуются дополнительные анализы. — Константин Павлович не сдвинулся с места. — До симбиоза и после. И кровь ихлетов.

— Бери, не жалко, — ответил наконец Ной, протягивая руку. — И сваливаю отсюда.

Процесс не занял много времени. Когда очередь дошла до Макара, медсестра поцокала. Константин Павлович подошёл к ним, чтобы узнать, что вызвало её недовольство.

— Посмотрите на него: все вены, как на ладони, даже мышц нет, — пожурила она Макара, встряхнув хилую руку парня.

— Согласен. Чтобы лететь в космос нужны мышцы и крепкое телосложение. Все физические показатели проверяются на этапе подготовки.

— Да я не очень люблю физкультуру, — смутился парень.

— Это потому что у тебя не получается…

Парень недослушал. Что-то отвлекло его на экране.

— Регадо, а это что? — нахмурился он, заметив файл с названием «Система 22-К». На изображении в ней легко угадывалась знакомая всем землянам — Солнечная система.

— Данные о вашей звёздной системе. Капитан корабля расскажет об этом лучше.

— Гардадо… — позвал Макар, подавая мысленный сигнал клеткам, чтобы тот разъединил их симбиотическую связь.

Медсестра рядом испуганно охнула и отпрянула, едва не уронив пробирку с багровой жидкостью.

Трясущимися пальцами она вставила колбу в экспресс-анализатор, который практически мгновенно выдал результат.

— Есть отклонения, некоторые превышают в сотни и даже в тысячи раз стандартные показатели. — Её голос дрожал.

Капитан перевоплотился в привычный образ ихлета. То же сделали и остальные.

— А можно… — немного заикаясь, медсестра указала Гардадо на шприц и колбу.

Несколько секунд капитан не двигался, решаясь. В их системе уже были результаты анализа крови подростков. Они уже давно произвели сравнение. И Гардадо оценивал все вероятностные события, что изменят эти сведения для людей. Стоит ли земной расе знать об этом? Скрыть эту информацию или знать её на равных? Экипаж послушно ждал его решения.

В отличие от одноклассников, в команде ихлетов была строгая дисциплина. Они не соревновались за право голоса, хотя порой и нарушали приказы и поступали по-своему — взгляд Гардадо упал на Консилу, возвышающуюся за спиной медсестры.

Капитан находился в смешанных чувствах, испытывая эхо сомнений и противоречивость Макара. Гардадо достался смышлёный парень, но слишком неуверенный в себе. И каждый раз после симбиоза капитану приходилось непросто. Кроме того, он ощущал негодование на Ноя и Клима, который посмеивался в стороне, когда медсестра брала у Макара кровь и назвала его хилым.

И в то же время Гардадо чувствовал ответственность не только за свой экипаж, но и за подростков. И решение вдруг пришло само: неизвестно как всё повернётся, возможно сотрудничество с людьми продлиться дольше, чем хотелось бы, и подросткам потребуется их помощь — взгляд Гардадо упал на медбрата рядом, который брал кровь у Ноя. Капитан сомневался, что его руки подрагивали оттого, что перед ним инопланетяне. Гардадо прислушался к себе — эхо чувства, испытываемое Макаром, — было иное. Скорее всего, он испытывал страх потому, что перед ним были подростки, получившие способности ихлетов.

«В бою следует показать своё превосходство, — подумал Гардадо. — Пусть знают, с кем имеют дело».

— Всегда, пожалуйста, — капитан протянул руку. Его примеру последовали остальные.

Анализатор сравнил полученные результаты.

— Поразительное сходство, — выдохнул Константин Павлович. — Эритроциты, гемоглобин, базовые аминокислотные последовательности… Но главное — хромосомный набор.

Он обернулся к коллегам, провёл ладонью по лицу. В глазах горел огонь первооткрывателя.

— У них тоже двадцать три пары хромосом, совпадение последовательности — пятьдесят восемь процентов… — Он быстро зачитывал новые появляющиеся данные.

— Такое сходство при разных планетах происхождения… — присвистнул медбрат.

— Наша ДНК создана генной инженерией, запрограммирована. Мы закладываем необходимые качества ещё до рождения.

— Гардадо, что в этом файле? О нём ты говорил? — напомнил Макар.

— Здесь данные о вашей звёздной системе и планете, — крайне отчуждённо произнёс капитан.