Корову менять надо. Наша Красуля уже старая, по осени, когда приближается пора прекращать её доить, «чудить» начинает: не приходит к хлеву, а прячется в лесу. Даже подвешенное ей на шею ботало (типа колокольчика, только очень грубо сработанного) не помогает. Эта хитрюля, укрывшись где-нибудь в кустах неподалёку от посёлка, может пару часов простоять неподвижно, чтобы бренчание ботала её не выдало. А нам — бегать по темноте, разыскивая «гулёну». Не подоишь даже разок, и она очень быстро начёт снижать удои.

Без коровы родители пока себе жизнь не представляют. Да и сложно будет обходиться без неё даже в крупном посёлке: со снабжением мясомолочной продукцией после засухи 75–76 годов очень «невесело» стало. Если в городе можно где-нибудь выстоять очередь и «оторвать» мясо, колбасу, масло и даже молоко, то в сельскую местность это всё доходит редко. Эх, где та благословенная первая половина семидесятых, когда даже в крошечном магазинчике Зелёной Рощи можно было купить копчёную свиную ногу или корейку? А скоро, с началом 1980-х, со снабжением ещё хуже станет, появятся талоны на нормированную продажу многих продуктов.

Корова… Её в сельской местности без малейшей иронии называют кормилицей. В то же время, она и главная забота тех, кто её держит. Причём, забота эта начинается с момента её рождения. Так уж устоялось, что корову сводят с быком ранней весной, а телята обычно рождаются с середины января по март. Только хлев не отапливается, «печкой» в нём «работает» само животное, тепло которого позволяет поддерживать внутри помещения температуру немного выше нуля. И новорожденного телёнка (коровы способны родить и без помощи человека, но и у них случаются осложнённые роды, так что хозяева стараются не пропустить этот момент) нужно отнести в тёплое помещение, чтобы мокрое коровье дитя не простыло. Обычно для него выделяют в доме небольшой выгороженный угол. Уже через несколько часов телёнок начинает вставать, но его всё равно надо выдержать дома дня три-четыре, кормить из соски или «с руки»: в ведёрко с молоком опускают руку, и он начинает обсасывать пальцы, просто моментально учась пить и без них. Это что-то вроде умения ездить на велосипеде: если получилось хоть один раз, то навык остаётся на всю жизнь.

Первые несколько дней коровье молоко очень жирное. Пить его, не рискуя заработать понос, невозможно. Зато, сварив его остатки (после кормления телёнка), получают сырообразную массу, называемую молозиво. Очень даже пригодную для еды. А через несколько дней и жирность нормализуется, и коровий детёныш начинает есть не только молоко, но и сено.

В этом году из-за болезни отца во всей возне с телёнком пришлось принимать участие мне. Ну, кроме самих родов («маленький ещё», как заявила мне мама). И закутанную в фуфайку малышку тащить из хлева-стайки в квартиру, и, пардон, навоз за тёлочкой убирать с постеленной ей для лежанки охапки сена, и «жидкие отходы жизнедеятельности» с пола вытирать.

Тёлка сможет принести потомство только к двухлетнему возрасту, так что более молодую корову вместо Красули всё равно придётся осенью покупать, чтобы не «куковать» целый год без молока. А это, в зависимости от «стати» коровы, рублей 700–800. Значительная часть денег, конечно, «отобьётся» с продажи мяса на городском рынке, но уже потом, когда в хозяйстве появится новая корова.

Соответственно, строительные работы возведением дома не ограничатся. Надо будет и хлев с курятником строить, и баню, и гараж. И забор с новыми воротами: нынешние-то едва держатся. Даже не на честном слове, а, как в сказке про гадкого утёнка (в том месте, где говорится про избушку, в которую пришёл будущий лебедь), из-за того, что не знают, в какую сторону им упасть. Вот так: одна мелочь за другой, и в итоге набегают совсем не мелкие денежные и трудовые затраты.

Одно радует: весна уже. Конкретная весна с пригревающим солнышком, тающим снегом и, соответственно, текущими ручейками талой воды.

Соответственно, настроение у всех радостное, весеннее. Ну, почти у всех. Братик мой, как это было и «в прежней жизни» умудрился подцепить «желтуху», гепатит А. От той самой «Гульки-Гиззатульки», заболевшей в их классе за три недели до этого. Я же тогда заразился от него (у мальца из-за плохого самочувствия «нежность проснулась», целоваться ко мне полез) и три недели пролежал в «инфекционке» в Старом Городе. Очень уж мне не хотелось снова там валяться, поэтому сразу же «слинял» в атлянский дом, где и торчал, пока брата не отправили в больницу.

У девчонок в глазах любофф светится. Черникова по утрам является на уроки с распухшими от поцелуев губищами (роман с Серёжкой Ковальчуком из десятого класса у неё в разгаре). Даже в интернате её тёзка по фамилии Мордасова томно вздыхает, глядя на меня. Видимо, надеется, что сумеет интернатскими вечерами «отбить» меня у Муртазаевой.

«Мордасиха» учится в восьмом классе, но младше меня всего на три месяца. Личико симпатичное, но, прямо скажем, интеллектом девица не блещет. Зато грудки начали расти. И, насколько я помню по «первой жизни», попытки погладить её по ним совершенно не вызывали у Ирки возмущения. Когда другие не видят. Но «во второй жизни» я такого не допускаю. Вот накануне весенних каникул и дождался вечерком прямого предложения:

— Миша, мы так давно после отбоя радио не слушали. Может, сегодня вдвоём послушаем?

Угу. Разбежался!

— Конечно, послушаем!

Беру её за плечо и наклоняюсь к ушку, чуть прикрытому светло-русыми волосами.

— Ты же дашь мне сегодня? Правда?

— Ну, Ми-иша-а!

— Я обещаю: тебе понравится.

— Ми-иша-а… Что ты говоришь?

— А что тебе не нравится?

— Я же девушка…

— Ну, ты же понимаешь, что это только временное явление. Всё равно когда-нибудь придётся кому-то дать. Так почему бы не сегодня и не мне?

По глазам вижу, что Ирке и хочется, и колется, и мама не велит. В иркином случае — бабушка.

— Я… Я не могу так сразу…

Обиженно развернулась и пошла прочь. Чего, собственно, я и добивался этим хамским предложением.

Вот и весенние каникулы настали. А во время них — годовщина «переселения души». Как быстро время пролетело!

И чего я добился за этот год? Кажется, немало.

Если брать «личный фронт», то предпосылки к тому, что отец не окажется вечером 9 апреля 1983 года на дороге от Миасса к посёлку Ильменского заповедника, очень хорошие. Построим дом в Атляне, куда они с мамой и братом переедут, значит, им не потребуется переселяться в заповедник.

Финансовое положение семьи улучшил кардинально. Запаса денег должно хватить лет на пять, как минимум. А дальше снова что-нибудь придумаем. К тому же, я очень надеюсь, сползание к краху СССР будет проходить не так стремительно.

Спасти Муртазаеву? Тоже, кажется, получается. По крайней мере, она прямо говорит, что какое бы я ни выбрал учебное заведение, она непременно поедет поступать вместе со мной. А значит, будет под моим присмотром. Глядишь, со временем что-нибудь и более серьёзное из этой школьной любви вырастет.

В «глобальном плане»? Тут всё ещё более оптимистично. Брежнев не превратился в посмешище для всего мира, а «ушёл в тень», уступив место во главе партии и страны Щербицкому. Значит, реформы начнутся раньше и не будут столь «антисоветскими», как у «лучшего немца года». Сам «Горби» после скандала с Раисой Максимовной и ухода «на кладбище слонов» Андропова сидит на попе ровно, ни в какой Секретариат ЦК он не попал. Вместо него «продвинулся» куда более вменяемый «молодой кадр», Машеров. А «Борис, панимаишь, Николаевич» и вовсе умудрился «ласты склеить».

Знакомство партийных идеологов с новейшими подрывными технологиями Запада началось даже раньше «полевых испытаний» этих технологий. Причём, вместе с рекомендациями по снижению их эффективности. Может, даже удастся «обкатать» контрмеры уже в Польше.

Толчок советской вычислительной технике, надеюсь, удалось придать. Ведь не успели американцы запустить производство первого шестнадцатиразрядного микропроцессора, как я занёс в НИИ Суслова-младшего документацию на него, готовые образцы советского аналога, а также образцы линейки процессоров семейства «Байкал» с описаниями. Ну, и образцы и технологию изготовления пятидюймовых дискет ёмкостью 1,2 мегабайта. Вместе с самими приводами для их считывания.