Цветомузыка не только вызвала восторг, но и нагрузила меня несколькими однотипными разговорами.

— Слушай, а ты можешь и мне такую же спаять?

— Такую же не смогу, а немного поменьше, с низковольтными лампочками, можно.

— А почему только поменьше?

— Радиодетали. Тиристоры достать — огромная проблема, а если сделать на транзисторах, то лампочки на 220 вольт в неё уже не поставить. Транзисторы такого напряжения и тока не выдерживают. К тому же, это будет не бесплатно. Детали ведь покупать придётся.

— Ну-у-у… В десятку можно будет уложиться?

— Смеёшься? Ты посмотри, сколько цветомузыка в магазине стоит.

— А сколько?

— Набор для самостоятельной сборки около двухсот рублей, а готовая — все четыреста.

— Охренеть!

— В общем, если сам сделаешь корпус и экран, то рублей в семьдесят уложиться можно будет. Я всё спаяю, настрою, а ты уж сам плату и трансформатор в какую-нибудь коробку засовывай и лампочки втыкай.

— Это у предков надо будет спрашивать, дадут ли они столько денег…

Конечно, надо будет спрашивать. У некоторых оклад восемьдесят рублей, а сто сорок рублей считаются неплохой зарплатой… Кроме того, набивать руку в сборке и настройке цветомузыкальных установок — это здорово, но не себе же в ущерб это делать. Пусть даже деньги у меня, можно сказать, халявные. Кроме того, никогда не рвался себе самому сделать цветомузыку. Для танцулек она подходит отлично, поскольку «вписывается» в атмосферу «скачек» (бытует сейчас среди моего поколения такой жаргонный термин танцев) отлично, добавляет настроения. А дома слушать что-то под моргание лампочек… Ну, раз интересно будет, ну два. А городить огород из-за того, чтобы иметь возможность раз в полгода-год понтануться перед гостями своего возраста… Овчинка выделки не стоит. Особенно — если вспомнить про маяту с корпусом: аппарат ведь надо сделать более или менее презентабельным внешне.

Можно, конечно, извратиться, как я когда-то сделал с домашним усилителем: засунул самодельную конструкцию в… жестяную коробку из-под виски «Джек Дениэлс» и повесил это чудо на стенку. Прикольно получилось, гости постоянно спрашивали, что это такое. Но на любителя. Очень на любителя.

Шихуцкий, будучи преподавателем физики, моему «подгону» был рад. И на колонки с «Бригом» смотрел с огромным интересом. Вот только он, в отличие от сверстников, прекрасно осознавал стоимость моего усилка и реальные затраты сил и средств на изготовление самодельных колонок. Но пообещал я ему в отдалённом (до окончания мной десятого класса) будущем собрать усилитель, помощнее и покачественнее школьного «Электрона». А если ему удастся добыть динамики, то и колонки. Если школьный «трудовик» поможет с изготовлением всё тех же корпусов. В общем, «я тебя поцелую. Потом. Когда-нибудь. Если ты захочешь, а я не забуду».

Школьную линейку, посвящённую 23 февраля, мы провели, как это требуется. И именно на ней я выступил с инициативой принять участие в «Бессмертном Полку» 9 мая, удивив директора тем, что во время поездки в Москву обсуждал данный вопрос с «инициатором» идеи, организатором ликвидации Троцкого генералом Судоплатовым. О том, что он в настоящее время лишён генеральского звания и наград, в Атляне никто не знает, поскольку Павла Анатольевича после 1953 года полностью выбросили из информационного поля. А я не стал об этом вспоминать. Судя по появлению в школе «комитетчика», мои контакты с Судоплатовым и послужили поводом для внимания ко мне со стороны КГБ. И я этих контактов скрывать не стал. А зачем их скрывать, если «конторе» о них известно? Чистосердечное признание смягчает вину и увеличивает срок заключения. Кстати, и Владимир Андреевич наверняка смог «сложить один и один»: ликвидация «льва революции» советскими спецслужбами трактуется как огромное достижение, а её организатор наверняка находится «под присмотром» Комитета.

Через две недели (без одного дня) после празднования Дня Советской Армии — следующее мероприятие из числа «обязательной череды зимних праздников». Поздравление женщин-учителей и девочек-школьниц. Тут уж я отбился от «чести» выступать с приветственной речью, присоединившись к школьной художественной самодеятельности. Нет, не к хору младшеклассников, певшем о лучшей на свете маме, и не к декламированию стихотворенья Михалкова про то, что мамы разные важны, мамы всякие нужны. Опять спел под гитару «Милую мою» Визбора. Ну, типа, подарок сверстницам, начавшим грезить о любовях.

С цветами для вручения «виновницам торжества», мягко говоря, не задалось. Ну, нету в данное время огромного количества цветочных киосков. Тем более — в небольших посёлках городского типа, коим является Нижний Атлян. Даже Рае пришлось дарить веточку распустившейся вербы, которую я держал в тёплой «халупе» именно для этого: не палиться же, каждый раз вручая ей букеты, притащенные из будущего.

Веточка вербы, полтора часа поцелуев и ласк. А после них — снова тянущие ощущения в мошонке в качестве «отходняка» от возбуждения. Зараза! Когда же мы, наконец, «повзрослеем»? Чтобы можно было воплотить в жизнь стишок:

Восьмое марта близко-близко,

И сердце бьётся, как олень.

Не подведи, родная писька,

В Международный Женский День!

Тем более, в сам Международный Женский День обязательно надо съездить домой, чтобы поздравить с праздником маму. Это — святое.

Как поздравить? Вручением корешков от выигрышных билетов «Спортлото». Которые сделают нас богатыми. Очень богатыми по меркам 1979 года. Всё, пришла пора сорвать главный выигрыш, чтобы не парить мозги с деньгами на строительство нового дома и последующие крупные покупки. Предъявить-то к оплате их можно хоть на следующий день после официальной публикации результатов розыгрыша, а вот получить от двадцати до двадцати пяти тысяч рублей (по моим грубым прикидкам) удастся только примерно через месяц, после экспертизы тех самых корешков.

Мои «прогнозы выигрышей» у мамули уже практически не вызывают иронии, поскольку сбываются всегда. Я ей уже несколько раз накануне розыгрыша писал перечень выигрышных номеров и объяснял, почему заполняю билеты «с ошибками». Но, когда объявил о том, на какую сумму на этот раз «пополнится семейный бюджет», просто ошарашил и её, и отца.

— Что мы с такими деньжищами делать будем?

— Тратить, — хмыкнул я. — Думаешь, не найдём, куда потратить? Лет через пять почти ничего от них не останется. Только, пожалуйста, не рассказывайте никому, какой на самом деле получился выигрыш. Даже Славке: мелкий он, проболтаться может. А ты, пап, когда будешь получать деньги, всеми четырьмя лапами отбивайся от корреспондентов, чтобы они не раскрыли фамилию «счастливчика». Опасно это. Ворьё и жулики тоже газеты читают и сплетни о заоблачных выигрышах слышат. Большие деньги, конечно, не скроешь, но пусть это будет всего пять тысяч, а не двадцать с лишним. Иначе от зависти куча народа гадить по мелочам начнёт. А нам это надо?

— Совсем по-взрослому ты, Михаил, стал рассуждать…

8

После розыгрыша, в котором выпали именно те цифры, которые я отметил в билетах, «накачку» о соблюдении мер безопасности я повторил. «Полная тайна вкладов», как говорил товарищ О. Бендер. Никакой налички, только зачисление на сберкнижку. Наличные деньги сейчас имеются, а когда нужно будет ещё — снимем.

— Надо бы вам с Вячеславом завести накопительные счета до совершеннолетия, — проснулся в маме креатив.

А почему бы и нет? Только не по пять тысяч, как предложила она, а по две, максимум, по три тысячи: всё-таки расходы на ближайшую пару лет предстоят немалые. И на стройку, и на покупку машины, и на обстановку в новом доме. Да и всевозможные «мелкие» расходы предстоят. Мелкие-то они мелкие, а всё равно в сумме набежит прилично. Плюс наверняка родственники и знакомые побегут взаймы просить. И если на просьбы «чужих» можно (и нужно!) реагировать дифференцировано, то родне отказывать нельзя. В помощи ведь они никогда не отказывают. Вон, только чуть больше месяца прошло, как, например, вывезли с пилорамы остатки бруса и досок на «стройплощадку» на «выписанном» Сергеем полуприцепе, «македоне», как их называют миасские водилы.