Приснится же на пьяную голову!

Я проснулась рывком, судорожно пытаясь вспомнить хоть что-то из реальной последовательности вчерашнего вечера — и не смогла. Память услужливо обрывалась где-то в районе коридора и начиналась заново уже в собственной постели, полностью пропустив сам процесс перемещения между этими двумя точками.

Раздумывать над этим провалом времени не было ни сил, ни, признаться, особого желания. Голова раскалывалась на части, во рту была словно пустыня, а желудок настойчиво напоминал, что вчерашнее решение попробовать местное вино было, мягко говоря, не самым дальновидным за последние сутки.

Кое-как взяв себя в руки, я поплелась в ванную. Прохладная вода помогла не то чтобы сильно, голова по-прежнему гудела, но хотя бы внешне я перестала себе напоминать алкаша из подворотни.

На этот раз я решила не совершать вчерашней ошибки и отнеслась к выбору одежды более тщательно. Хотя, особо это не помогло.

Помимо безнадежно испорченной вчерашней формы, шкаф предлагал на выбор всевозможные платья, рассчитанные не на утренние построения, и пару костюмов, в которых тоже сложно было бы не то что бегать, но даже нормально ходить. Самым удобным вариантом оказался костюм черного цвета, облегавший меня как вторая кожа, отчего я выглядела примерно как женщина-кошка. Не хватало разве что ушек и хвоста для полноты образа.

В итоге выбора у меня толком и не было, и я поплелась в этом костюме на очередное построение, заранее готовясь к очередной порции магистерского сарказма, а в придачу и наказания. По дороге я мысленно поставила себе пометку: нужно все же выбраться в этот большой и незнакомый мир, найти магазин или хотя бы рынок и обзавестись чем-то более удобным для повседневной жизни. Желательно до того, как местные тренировки окончательно меня доканают.

Костюм и правда смотрелся как вторая кожа, и уже на подходе к построению я поймала на себе не меньше десятка взглядов. Часть из них были настороженными, а другая — настолько откровенными, раздевающими, что один из адептов справа, кажется, всерьез рисковал закапать слюной собственные сапоги.

Магистр Торн завидев меня, чуть прищурился. Судя по всему, ему только что подарили повод продолжить вчерашнее веселье.

— Леди Вайнер, — протянул он, и в голосе звучало предвкушение. — Смотрю, сегодня вы решили одеться… эффектнее. Жаль только, что мы здесь тренируемся, а не устраиваем показ мод.

— Поверьте, показ мод — это последнее, что я планировала устроить сегодня утром.

— Как трогательно. Тогда, может, вы удивите меня еще сильнее и обгоните хоть кого-то на этот раз. Плюс три круга за ненадлежащий вид.

Тридцать три круга — не самая веселая перспектива с похмелья, но выбирать не приходилось. Уже на третьем круге я услышала за спиной, как один из парней впечатался лбом прямо в деревянный столб, засмотревшись явно не на мою технику бега. Второй, спешно отводя взгляд, наступил на шнурок собственного товарища и рухнул с ним в обнимку, подняв облако пыли, достойное отдельной овации.

Магистр Торн наблюдал за этим цирком с каменным лицом, которое становилось все злее с каждым новым павшим бойцом.

— Довольно! И это будущие лучшие шпионы и стражи империи? — рявкнул он, когда третья пара незадачливых зрителей едва не снесла тренировочные манекены. — Вайнер — на скамейку! Немедленно!

Остаток разминки я провела на скамейке, наблюдая за бегающими адептами, и чувствуя себя при этом, примерно как директор на корпоративе, который уже выпил, но еще не ушел. Костюм, надо отдать ему должное, оказался чертовски удобен. Я сидела, скрестив ноги, и чувствовала себя героиней боевика, которая временно в отпуске.

Отпуск, впрочем, длился не долго.

— Милое было представление, — произнес Рейнар, появляясь как черт из табакерки. Он остановился рядом, и посмотрел на меня с любопытством и плохо скрываемым раздражением. — Не можете прожить и дня без того, чтобы не привлечь к себе внимание?

Рейнар

Сюрпризов я не любил. За годы на службе империи и в кресле ректора Академии Теней я выучил главное правило: мир функционирует строго по законам логики и контроля. У каждого действия есть мотив, у каждого человека — уязвимость. До вчерашней ночи я был уверен, что знаю Аделину Вайнер.

Сидя за рабочим столом над стопкой прошений, я в пятый раз ловил себя на том, что перечитываю одну и ту же строчку. Перо замерло над пергаментом, роняя темную каплю чернил. Перед глазами упорно стояла картина: полутемный коридор, украденный из мои запасов «Шепот Бездны» и то, что произошло дальше.

Когда я перехватил ее у стены, я ожидал знакомой игры. Холодного взгляда, язвительной ухмылки, попытки вырваться. Ее досье я изучил вплоть до запятой, еще до перевода. Леди Вайнер владела клинком лучше половины действующих шпионов и славилась своей ледяной выдержкой.

То, что произошло вместо этого, не укладывалось ни в одно досье мира.

Сначала она с абсолютно невозмутимым видом предложила мне списать украденное вино на инвентаризацию тары. А когда ноги перестали ее слушать, мне пришлось нести ее на руках через весь корпус, и всю дорогу эта девчонка тихо, но увлеченно ворчала о каких-то отчетах, дедлайнах и начальнике-самодуре.

До комнаты я донес ее без происшествий. Намеревался просто оставить на кровати и уйти, но Аделина решила проявить самостоятельность и снять сапоги.

Дальше все пошло не по сценарию.

Теряя равновесие, ее рука метнулась в поисках опоры, вцепилась в мой камзол и соскользнула ровно туда, куда промахиваться не следовало. В полнейшем спокойствии, нисколько не смутившись, ощупала результат и вынесла вердикт: «Я впечатлена».

Я повидал многое, и меня, казалось, уже невозможно выбить из колеи. Самоконтроль и ледяная выдержка давно стали частью меня. Но в тот момент, от этой ее абсурдной выходки, я на несколько секунд забыл, как дышать.

Она же, ничуть не смутившись, выдала странную фразу про какой-то Вегас, пожелала мне не хворать и уставилась на меня снизу вверх пьяным, блуждающим взглядом.

Я вышел из ее комнаты под ее пристальным взглядом, который провожал меня до самой двери. И впервые за долгие чувствовал, как предательски горят собственные уши.

А утром на плацу я рассчитывал увидеть хотя бы тень смущения или попытку избежать моего взгляда. Вместо этого Вайнер явилась в тренировочном костюме, от вида которого весь мужской состав курса напрочь забыл о строевой дисциплине, и с абсолютно невинным лицом заявила, что не помнит вообще ничего. Я откинулся на спинку кресла, медленно потирая переносицу.

Лжет? Возможно. Вайнер всегда была прекрасной актрисой. Но в ее поведении появлялись детали, которые невозможно подделать. С первого дня она твердила этот бред про другой мир, про бухгалтерию и мокрый пол, на котором поскользнулась и видимо умерла. В инквизиции нас учили, что лучшая ложь — та, которую легко проверить. А ее история звучала настолько нелепо, что счесть ее спланированной акцией было почти невозможно.

Если она действительно не Аделина, то кто сейчас в ее теле? И куда делась настоящая леди Вайнер?

Задание в архиве, которое я для нее придумал, было, идеальным предлогом. Мне нужно было выдернуть ее из комнаты, понаблюдать за ней в замкнутом пространстве, без этих раздражающих, капающих слюной адептов и других преподавателей.

Мне нужно было понять, с чем или с кем я имею дело.

И все же меня чертовски задевало, что она так легко все забыла. Было досадно чувствовать себя единственным, у кого тот вечер до сих пор стоял перед глазами. Хотя, в этом я бы не признался даже самому себе.

Алина

После разговора с ректором я поспешила на занятия. Следующим по расписанию значилась Теория магии и я, вопреки обыкновению, даже не опоздала.

Урок теории магии проходил в амфитеатре — просторном зале с рядами скамеек, поднимающимися уступами, будто в древнем театре. В центре, на небольшом возвышении, магистр читал лекцию, сопровождая слова движениями рук, от которых в воздухе то и дело вспыхивали иллюстрации, тут же растворяющиеся в воздухе.