Формально власть принадлежала императору, однако на деле ее ощутимую часть делили между собой четыре Великих Дома: Морвейн, Арден, Валье и Лорент. Семьи владели собственными землями, армиями и постоянными местами в Имперском совете.

О магии рассказывалось также буднично, как о временах года. Даром обладали примерно семь из десяти жителей империи. Разница заключалась лишь в силе резерва и врожденных склонностях. Одним легче давались защитные техники, другим — иллюзии, третьим — работа со стихиями. Но врожденная сила ничего не стоила без тренировок и обучения.

Чем больше я читала, тем отчетливее магия напоминала мне обычные мышцы. Ее можно было накачать, довести до мастерства годами упорной работы, а можно было прохалявить с приличным потенциалом и в итоге не научиться ничему стоящему. Знакомая картина. У меня в прошлой жизни половина отдела именно так и относилась к профессиональному развитию.

Я закрыла книгу, и какое-то время сидела неподвижно, глядя в одну точку.

Итак, я находилась в Магической Академии Теней в империи Аврелия, где меня знали как леди Вайнер — девушку с опасной репутацией, которую подозревали в покушении на наследника империи.

Информации стало значительно больше, но спокойнее почему-то не стало.

Если я смогу выпутаться из этой сомнительной истории живой, нужно будет выяснить, чем все-таки была опасна Вайнер.

Тринадцать дней.

Именно столько понадобилось местному правосудию, чтобы решить отправлять меня на плаху или все-таки сначала разобраться, что вообще произошло. Учитывая скорость, с которой здесь двигались дела, я начала подозревать, что бюрократия — универсальное зло, работающее одинаково медленно, что на Земле, что в магической империи.

Голодом меня, к счастью, не морили — это единственное, за что я готова была сказать местной системе правосудия искреннее спасибо.

Еду приносили молчаливые слуги трижды в день, которые смотрели на меня так, словно боялись, что я в любой момент на них наброшусь.

Дни тянулись медленно, как всегда бывает, когда совершенно нечем заняться. Книги по истории империи, при всем уважении к их познавательной деятельности, не могли заменить нормального человеческого общения.

На шестой день я обнаружила, что если долго и упорно вглядываться в стену напротив, можно различить на камне что-то отдаленно напоминающее лицо. К десятому дню — придумать ему имя — Валера, и даже обсудить с ним все свои проблемы, потому что других собеседников в ближайшем радиусе не наблюдалось.

К тринадцатому дню я уже была уверена, что это лицо мне подмигивает, и решила, что это верный признак шизофрении. Пора было выбираться отсюда, пока я окончательно не сошла с ума.

Ровно в момент, когда я собиралась предложить Валере сыграть в «камень-ножницы-бумага», дверь открылась, и на пороге снова возник он.

Рейнар вошел в комнату с тем же непроницаемым видом, что и в первую нашу встречу.

— Наследник пришел в себя, и приказал вас отпустить, — сказал он, пристально меня разглядывая. — В своих показаниях он заявил, что нападавшей были не вы.

— И это все? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикинуть, стоит ли уточнять.

— Все, что он счел нужным рассказать, — ровно ответил Рейнар, но по его лицу было видно, что он и сам не в восторге от подобной скрытности наследника империи.

— И что это значит? Меня теперь отпустят? — спросила я, затаив дыхание.

Он медленно обошел меня по кругу, внимательно наблюдая за каждым движением. Я старалась держаться спокойно, но не могла отделаться от ощущения, что он замечает каждую мелочь и все еще ищет повод меня в чем-то обвинить.

— Отпустят. Однако, леди Вайнер, это не снимает с вас подозрений полностью, — продолжил он, останавливаясь напротив. — Вы переведены в мою академию под мою личную ответственность. И если вы сделаете хоть один неверный шаг, я лично прослежу, чтобы ваша следующая остановка оказалась не в учебной аудитории.

Угроза прозвучала спокойно, но от этого она не становилась менее весомой. Скорее наоборот.

— Я понимаю, — тихо ответила я.

Он коротко кивнул, будто эта тема была закрыта, и его тон неожиданно сменился на деловой.

— Вы можете идти в свою комнату. После выхода из этого здания — налево. Затем дважды направо. Увидите большое дерево — справа будет корпус общежития. Ваша комната триста пять, если вы забыли.

Он ненадолго замолчал, а когда заговорил снова, в его голосе прозвучала угроза. Я невольно поежилась под его пристальным взглядом. Казалось, его глаза стали еще чернее.

— Вы говорите, что вы не леди Вайнер и вообще не из этого мира, — произнес он после короткой паузы. — Советую больше никому об этом не рассказывать. Все равно вам не поверят. Будем считать, что вы просто ударились головой и потеряли память.

Он развернулся к двери с явным намерением закончить разговор, но у самого порога остановился.

— И еще, леди Вайнер.

Я подобралась, интуитивно понимая, что самое неприятное, он приберег напоследок.

— Постарайтесь не попадаться мне на глаза без лишней необходимости. И ради вашего же блага — не создавайте проблем.

Дверь за ним закрылась, а я еще несколько минут стояла неподвижно, переваривая услышанное. Кажется, неприятности только начинались.

Дорогу я, как ни странно, запомнила с первого раза.

Комната оказалась разительно непохожей на ту роскошную спальню, где я очнулась в первый день. Ни шелка, ни позолоты, ни мебели, за одну ножку которой можно было выручить мою прежнюю месячную зарплату.

Здесь все было просто, добротно и совершенно без излишеств — по-военному функционально, но при этом не аскетично.

Кровать у стены, застеленная плотным серым покрывалом, оказалась куда удобнее скамьи, на которой я провела последние две недели. Рядом стояла небольшая тумба, на которой стояли кувшин с водой и стакан. У окна расположился стол с одним стулом, на нем уже лежала стопка бумаги и письменные принадлежности. Массивный шкаф у противоположной стены хранил одежду, судя по всему, гардероб самой Вайнер, аккуратно развешанный и разложенный по полкам. Я на секунду задержалась у него, разглядывая ткани и фасоны, но решила, что разбираться в чужом прошлом лучше на свежую голову.

Отдельная дверь вела в небольшую ванную комнату — простую, но со всем необходимым: раковина, зеркало и ванная, работающая тоже на магии, а не на привычной мне сантехнике. После двух недель без нормального умывания, эта дверь мне показалась вратами в рай.

Громкий резкий звон врезался прямо в мозг, будто прямо у меня над ухом взорвалась пожарная сигнализация. Я подскочила так резко, что едва не свалилась с кровати. Сердце колотилось где-то в горле, а руки инстинктивно вцепились в покрывало. Несколько секунд я сидела, хлопая глазами, и судорожно пыталась понять, где я, кто я и почему подушка совершенно не та, на которой я привыкла засыпать последние пять лет. Потом воспоминания вернулись.

Ах да. Другой мир, чужое тело, обвинение в убийстве и ректор, который смотрит на меня так, будто лично я виновата во всех бедах, происходящих в этом мире. Стандартный набор попаданки. Не хватает только принца, но на мне, видимо, решили сэкономить.

Звук, напоминавший сигнализацию, наконец, стих. Я подошла к двери и осторожно выглянула в коридор.

Мимо спешили адептки. Кто-то на ходу заплетал волосы, кто-то застегивал пуговицы, а кто-то умудрялся одновременно делать и то и другое. Все явно знали, куда идут и сколько у них осталось времени. Одна я, как обычно, оказалась не в курсе расписания жизни.

Раз все куда-то идут, значит и мне видимо стоит.

Я метнулась обратно в комнату и с наспех натянула форму, которую еще вчера вечером нашла в шкафу. С волосами все оказалось куда сложнее. Роскошные светлые локоны, доставшиеся мне вместе с новым телом, совершенно не желали укладываться. В итоге я кое-как заплела их в косу, которая доходила почти до бедер. Судя по длине волос, прежняя хозяйка тела не была сторонницей коротких стрижек и об удобстве предпочитала не задумываться.