— Не боитесь, что ваш кавалер устроит дуэль? — спросил он, когда мы встали в пару и танец увлек нас в общий круг.

— Тео — мой друг, — ответила я, легко кружась в ритме музыки. — А вы, Маркус, кажется, любите играть с огнем. Лорена вам этого не простит.

— Лорена слишком много о себе мнит, — усмехнулся он. Вдруг он привлек меня чуть ближе, чем требовали правила танца, и в его глазах блеснул азарт. — К тому же мне стало любопытно. Лорена всю дорогу сюда расписывала мне выскочку с жутким прошлым, о которой судачит вся Академия. Я ожидал увидеть какую-нибудь хладнокровную отшельницу, а вышли вы.

— Надеюсь, вы не слишком разочарованы, — парировала я, удерживая дистанцию и поглядывая на площадь.

Лорена стояла у лавки с выпечкой, сложа руки на груди, и с такой яростью смотрела на нас, что, казалось, снег вокруг нее вот-вот начнет таять.

— Напротив, — Маркус крутанул меня и снова подхватил за талию, склоняясь к самому уху с легкой полуулыбкой. — Обожаю девушек с характером.

Возвращение в академию после ярмарки вышло молчаливым. Элис всю дорогу пыталась сбить напряжение легкой болтовней, но Тео шел рядом, словно натянутая струна. Его пальцы, периодически касавшиеся моего локтя на скользких ступенях, были холодными, а улыбка казалась нарисованной.

Слухи в Академии всегда разрастались быстрее, чем ядовитые плющи по стенам. Не успели мы снять зимнее пальто, как шепотки о танце с Маркусом уже гуляли по главному холлу.

Во вторник утром меня ждал сюрприз на занятии по высшей защитной магии.

Рейнар Дрейк стоял у трибуны, пролистывая журнал. Когда я вошла в аудиторию, его ледяной взгляд скользнул по мне, задержавшись дольше обычного.

— Адептка Вайнер, — произнес, когда урок подходил к концу и адепты начали собирать книги. — Задержитесь.

Когда за последним адептом захлопнулась дверь, в кабинете воцарилась тишина.

— Я слышал, вы отлично провели выходные.

— Изучала городскую инфраструктуру, ректор Дрейк.

Рейнар смотрел на меня и его взгляде читалось то самое раздражение, которое появлялось каждый раз, когда ситуация выходила из-под его контроля.

— Должен отметить, вы пользуетесь большой популярностью у мужского пола, — сухо произнёс он. — Но не рассчитывайте, что это вам как-то поможет. Так что лучше возьмитесь за голову, а не хвостом крутите.

Я аж опешила от такой наглости. Руки сами сжались в кулаки.

— Хвостом крутите, ректор Дрейк? — переспросила я, сделав шаг ему навстречу и полностью игнорируя дистанцию. — Вы бы были поаккуратнее с выражениями. А то создается ощущение, что вас волнует не безопасность адептов, а то, с кем именно я танцую на площади.

Рейнар замер. В его глазах на мгновение вспыхнуло нечто опасное — маска хладнокровного преподавателя треснула. Он сжал челюсти так, что желваки заходили на скулах.

— Аделина... — предупреждающе произнес он.

— Что «Аделина»? Если у вас ко мне претензии по уроку — выписывайте отработки. А читать мне нотации про мою личную жизнь вы права не имеете.

Я развернулась, чтобы выскочить из кабинета, но Рейнар среагировал быстрее. Он в два шага пересек расстояние между нами и перехватил меня за запястье.

— Нам нужно поговорить без лишних ушей. И не здесь, — сурово отрезал он.

Прежде чем я успела ответить, воздух вокруг нас схлопнулся, кабинет закружился в золотистой вспышке...

...и в следующую секунду нас обдало ледяным ветром.

Мы стояли на самом краю высокой башни — прямо под открытым небом, где хлопья снега кружились над проваливающимся в сумерки замком. Здесь был только гул ветра, мороз и мы вдвоем на высоте птичьего полета.

Я от неожиданности качнулась назад, но Рейнар тут же притянул меня за талию к себе, не давая поскользнуться на обледенелых камнях.

— Здесь нас никто не услышит, — произнес он прямо мне в губы.

Его дыхание белым паром вырывалось на морозе, а пальцы, сжимавшие мою талию через ткань платья, казались обжигающе горячими на фоне ледяного ветра.

— А теперь повторите то, что вы только что сказали в кабинете.

Сердце колотилось где-то в горле — то ли от резкого перемещения, то ли от высоты и его близости. Но уступать я не собиралась.

Я чуть отклонила голову назад, окинув его дерзким взглядом:

— Охотно повторю, ректор Дрейк. Вы ведете себя как ревнивец, а не как глава Академии. Или у вас в уставе прописано, с кем адепткам разрешено танцевать на ярмарках?

В его глазах вспыхнул такой опасный, темный огонь, какого я у него еще никогда не видела. Он наклонился еще ниже, окончательно стирая между нами пространство.

— Вы понятия не имеете, во что ввязываетесь, Аделина, — прошипел он, и в его голосе впервые пробились настоящие, живые эмоции. — Маркус — не просто дерзкий боевик. Он чертовски сильный маг с идеальным чутьем, а его отец входит в Совет Империи. Если из-за эмоциональной встряски или банальной провокации вы допустите хоть малейшую вспышку своей силы, Маркус засечет ее мгновенно. И эта информация тут же дойдет до Совета. А Теодор... вы правда верите в его невинную заботу? Вы для них либо инструмент, либо трофей.

— А для вас я кто? — отрезала я, уперевшись ладонью ему в грудь. Под моей ладонью сквозь ткань сюртука сумасшедше колотилось его сердце. — Тоже инструмент? Обуза? Или объект для контроля?

Рейнар замер. Мой вопрос повис в морозном воздухе тяжелым грузом.

Его взгляд соскользнул на мои губы, затем снова вернулся к глазам. На секунду мне показалось, что он вот-вот сорвется — заберет этот поцелуй, который так давно висел между нами. Но Рейнар сделал глубокий вдох и медленно разжал пальцы на моей талии, хотя все еще оставался слишком близко.

— Вы — та, за кого я несу ответственность. И я не позволю вам пострадать из-за собственной беспечности.

— Я сумею за себя постоять, — тихо ответила я, поправляя растрепавшиеся на ветру волосы. — И если Маркус или Тео ведут свою игру, я узнаю об этом первой.

— Узнаете, — не стал спорить Рейнар, сжимая амулет перемещения в кулаке. — Главное, чтобы не было поздно, Аделина.

Зачеты остались позади, и Академия окончательно погрузилась в предбальную лихорадку. Учеба, естественно, встала — кому нужны формулы защитных куполов, когда на носу Зимний бал?

Я стояла перед распахнутым шкафом в своей спальне и с унынием разглядывала его содержимое.

Забить полки повседневными платьями и мантиями в свое время труда не составило, но вот с парадными нарядами у Аделины была катастрофа. В самом углу висело ее единственное бальное платье темно-синего цвета. Я вытащила его на свет и поморщилась: ткань на локтях выцвела, фасон выглядел безнадежно устаревшим, а корсет был явно мал в груди.

Первой реакцией привычной к экономии была: «Так, срезаем эти дикие бантики, утягиваем талию до синевы в глазах и делаем вид, что это винтаж».

Идея обойтись тем, что есть, казалась разумной. Очень уж не хотелось тратить лишние деньги, но перспектива явиться на главное событие года — куда съедется вся Академия, вся заносчивая знать и наш распрекрасный ректор, в виде сиротки в бабкином балахоне... Нет, спасибо. В местном высшем обществе тебя сожрут с потрохами быстрее, чем я успею сделать реверанс. Одежда здесь — это броня, а прийти в обносках означало добровольно повесить себе на грудь мишень с надписью «Пни меня».

Я вздохнула и задвинула синий шелк обратно. К поверенному, после похищения принца, я все-таки наведалась. Оставшиеся от семьи деньги не делали меня сказочно богатой, но давали необходимую свободу действий. Я не афишировала эти средства в Академии, но сейчас был именно тот случай, когда экономить, точно не стоило.

В дверь постучали, и на пороге появилась Элис в халате и с ворохом кружевных лент в руках.

— Аделина! Ты уже определилась с нарядом? Пойдем к портнихе вместе, а то к ней очередь пол академии!

— Пойдем, — решила я, закрывая шкаф. — Похоже, экономный режим отменяется. Будем делать из меня местную светскую львицу.