Когда аудитория опустела, магистр Кэлан все еще сидел на краю стола, задумчиво глядя на меня. Без привычной улыбки он казался совсем другим человеком. Я с трудом узнавала в нем того обаятельного балагура, случайно оказавшегося преподавателем.

— Где вы научились так читать людей?

— Долгая история, — ответила я. — И не вся она подходит для академической аудитории.

Он помолчал немного.

— Напомните мне никогда не садиться с вами за игральный стол.

— Разумное решение, — согласилась я. — Обычно я выигрываю.

После занятий голова гудела уже не столько от вчерашнего вина, сколько от объема новой информации, обрушившейся на меня. Казалось бы, зачем в мире магии нужна теория лжи?

Как выяснилось на лекции, все было куда прозаичнее. Ментальная магия, способная напрямую читать мысли или считывать воспоминания, встречалась крайне редко. Это был аномальный дар, которым во всей империи владели единицы. А будущим «теням» — инквизиторам, шпионам и офицерам — умение распознавать ложь по мимике, жестам и микровыражениям лица требовалось, чуть ли не каждый день. Без этих навыков профессиональная жизнь местного агента была бы крайне недолгой.

Остаток дня прошел, будто в тумане, вернее, в легком похмельном мареве, которое все никак не желало рассеиваться до конца, как бы я ни старалась выглядеть бодрой на людях.

Последним в расписании значилось занятие — «Психология лжи».

Аудитория оказалась совсем не похожа на привычные учебные помещения. Не было никаких стеллажей и макетов, просто большой круглый стол и стулья по периметру. Разговоры стили ровно в том момент, когда дверь открылась.

Вошедший мужчина сразу привлек к себе взгляды аудитории. Высокий, широкоплечий, со светлыми, чуть волнистыми волосами и внимательными насмешливыми глазами. На губах играла легкая и уверенная улыбка.

Костюм сидел на нем безупречно. Пиджак подчеркивал широкие плечи, белая рубашка выглядела так, будто ее только что достали из упаковки. Верхняя пуговица была расстегнута, а рукава пиджака звавернуты. В нем вообще было что-то странное. Вроде бы ничего вызывающего, но взгляд все равно цеплялся за него снова и снова.

Лица женской половины аудитории мгновенно преобразились — расправленные плечи, поправленные прически, ожившие взгляды.

Он не стал занимать место за кафедрой, просто сел на край стола.

— Сегодня я солгу вам три раза, — произнес он без предисловий. — Ваша задача — определить, когда именно. Тот, кто справится, получает автоматический высший балл по моему предмету.

По аудитории прошелся оживленный шепот. Я откинулась на спинку стула, мысленно вспоминая все, чему когда-то меня научили бесконечные вечера перед сериалами. В свое время я обожала сериал про человека, который зарабатывал на жизнь тем, что замечал чужую ложь — по мимике, жестам, случайным оговоркам. После этого окружающие внезапно лишились права спокойно двигать бровями в моем присутствии.

Магистр Кэлан, как выяснилось чуть позже из обращения одной особенно смелой студентки, начал рассказывать.

История была про провальную операцию. Детальная, живая, с именами и географическими названиями, с паузами в интригующих местах и легкой самоиронией, говорящей о том, что ему не впервой признавать собственные ошибки. Он так охотно отвечал на уточняющие вопросы, что это даже немного настораживало.

Студенты оживились. Кто-то уверенно строчил в конспекте, кто-то яростно спорил вполголоса с соседом. Каждый, видимо, был убежден, что уже нашел минимум одну ложь.

Я молчала. И не потому что не слушала его, напротив, я слушала очень внимательно. Именно поэтому и молчала.

— Леди Вайнер.

Я подняла взгляд.

— Возможно, у вас есть предположения.

Я некоторое время просто молчала, потом произнесла:

— Вы солгали ровно один раз, в самом начале. Когда объявили, что солжете трижды.

В аудитории стало очень тихо.

— То есть, спросил кто-то.

— Он не лгал, — ответила я. — Ни разу. Вся история была правдой, просто мы слушали ее через призму ожидания лжи и искали то, чего не было. Единственная ложь была в самом условии задания.

Магистр Кэлан посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом, в котором на мгновение мелькнула что-то серьезное.

— Верно.

По аудитории прошелся удивленный вздох.

— Как это вы определили? — спросил кто-то.

Я пожала плечами.

— Он слишком охотно отвечал на уточняющие вопросы. Люди, которые лгут, обычно от них уходят.

Это была правда, но не вся. Остальное я оставила при себе. Некоторые объяснения лучше не произносить вслух, особенно когда они сводятся примерно к «я слишком много смотрела сериалов в другой жизни».

Магистр помолчал немного, потом посмотрел на аудиторию.

— Занятие окончено, — сказал он. — Леди Вайнер, задержитесь на минуту.

Студенты потянулись к выходу. Кто-то задумчиво переваривал информацию, а кто-то, похоже, решил, что разберется во всем как-нибудь потом.

Когда аудитория опустела, магистр Кэлан все еще сидел на краю стола, задумчиво глядя на меня. Без привычной улыбки он казался совсем другим человеком. Я с трудом узнавала в нем того обаятельного балагура, случайно оказавшегося преподавателем.

— Где вы научились так читать людей?

— Долгая история, — ответила я. — И не вся она подходит для академической аудитории.

Он помолчал немного.

— Напомните мне никогда не садиться с вами за игральный стол.

— Разумное решение, — согласилась я. — Обычно я выигрываю.

После занятий голова гудела уже не столько от вчерашнего вина, сколько от объема новой информации, обрушившейся на меня. Казалось бы, зачем в мире магии нужна теория лжи?

Как выяснилось на лекции, все было куда прозаичнее. Ментальная магия, способная напрямую читать мысли или считывать воспоминания, встречалась крайне редко. Это был аномальный дар, которым во всей империи владели единицы. А будущим «теням» — инквизиторам, шпионам и офицерам — умение распознавать ложь по мимике, жестам и микровыражениям лица требовалось, чуть ли не каждый день. Без этих навыков профессиональная жизнь местного агента была бы крайне недолгой.

Мысли о семье Вайнер преследовали меня весь день настолько настойчиво, что к обеду я умудрилась дважды пройти мимо собственной аудитории. Расследование пятилетней давности. Что там произошло? Действительно ли это сама Аделина всех убила? И зачем?

Я как раз пыталась сложить в голове хоть какую-то версию того, что там могло произойти, когда свернув в очередной коридор, на полной скорости врезалась в кого-то, идущего навстречу.

Раздался треск, глухой стук, и через секунду пол коридора было завалено толстым слоем свитков, книг и моих собственных заметок.

— О, отработка по бесконтактному бою прошла успешно! — раздался сверху веселый мужской голос. — Признавайтесь, это был упреждающий удар?

Я подняла глаза, сидя прямо на каменном полу среди этого бумажного хаоса. Передо мной на корточки присел парень. Светловолосый, в слегка мятой академической мантии, с искрящимися от смеха серыми глазами и абсолютно безоружной, располагающей улыбкой.

— Простите, — извинилась я, судорожно собирая свои листы и книги в стопку. — Задумалась. Не самое удачное время и место.

— Бывает, — он ловко подхватил пару моих листов и протянул мне, задержав взгляд на моем лице. — Так, постойте… Аделина Вайнер? Та самая, которая по слухам, завтракает младенцами, а на обед выпивает кровь первокурсников?

— Сегодня у меня разгрузочный день, — не моргнув глазом, парировала я. — Ограничиваюсь сбиванием с ног случайных прохожих.

Парень задорно расхохотался. Смех был таким громким и искренним, что пара проходивших мимо адептов испуганно обернулась.

— Я — Тео, — он поднялся сам, и протянул мне руку, чтобы помочь встать. — И, кажется, слухи о твоей кровожадности сильно преувеличены. Ты выглядишь скорее как адептка, которая не спала всю ночь и пытается унести пол библиотеки за один раз.