«Алина, ты что, совсем с катушек съехала»? — мысленно одернула я себя.

Я неловко поднялась, стараясь как можно быстрее убрать колени от его бедер, пока время вдруг не вздумало снова тронуться с места в самый неподходящий момент. Он не пошевелился. Тогда я отодвинулась в сторону, села на мате, подтянула колени к груди и только поле этого позволила себе выдохнуть.

Оставалось только ждать.

Время вернулось так же незаметно, как и остановилось. Звуки снова наполнили зал, Рейнар моргнул. Его рука, только что удерживающая меня за талию, коснулась пустого места. Он выпрямился и перевел на меня ошеломленный взгляд.

Я сидела в полутора метрах, обхватив колени, и молилась, чтобы он не заметил, как горят мои щеки.

— Вы снова это сделали…

— Снова, — подтвердила я.

— Вы испугались, Аделина? — чуть приподняв бровь, спросил он. В его голосе не было насмешки, но этот вопрос в сочетании с тем, в каком положении мы только что находились, заставил меня вспыхнуть еще сильнее.

— Испугалась? — я возмущенно всплеснула руками. — Да я только что совершила невозможное — уложила на лопатки самого ректора! А время остановилось исключительно для того, чтобы запечатлеть этот исторический момент.

Рейнар коротко усмехнулся.

— Скорее уж, чтобы дать вам время сбежать на безопасную дистанцию, — ответил он, подступая ближе и протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. — Впрочем, отползли вы действительно оперативно.

Я приняла его ладонь. Пальцы у него были сухими и горячими, а хватка настолько уверенной, что я поднялась на ноги без малейшего усилия.

— Не забывайте мои слова, Аделина, — его голос снова стал привычно холодным и собранным. — Никто больше не должен знать о вашем даре. На следующем занятии мы начнем учиться контролировать этот всплеск, чтобы вы прекратили останавливать время от каждого эмоционального скачка.

— Это из-за пропадающих магов с редким даром? — тихо спросила я, сделав шаг ближе.

Рейнар весь подобрался, его глаза сузились.

— В Империи происходят вещи, о которых адептам знать не положено, — ответил он холодно, но тень, промелькнувшая на его лице, подтвердила мои догадки лучше любых слов. — Сильные и редкие способности привлекают слишком много ненужного внимания. И если кто-то за пределами того зала поймет, чем именно вы обладаете… даже стены Академии перестанут быть для вас безопасным местом.

Мне стало страшновато. Я посмотрела на свои ладони, все еще хранящие легкое покалывание от магии.

— Но ведь… — я запнулась, озвучивая мысль, которая не давала мне покоя. — Правда, что у Аделины при поступлении не обнаружили этот дар?

— Правда, — без колебаний подтвердил Рейнар. — На вступительном тестировании артефакты не показали ничего подобного. В вашей карте числился высокий боевой потенциал со склонностью к стихиям. О временном даре там не было и речи.

— Почему же тогда сейчас… Почему этот дар вообще появился только теперь? Как такое возможно?

— Я тоже ищу ответ на этот вопрос, — произнес Рейнар. — но сейчас главное скрыть его наличие. Поверьте, ощутить резкий всплеск магического фона не составило никакого труда. Если рядом окажется другой сильный маг, он мгновенно поймет, что произошла аномалия. Постарайтесь вообще не использовать этот дар и не поддаваться эмоциям, пока мы не научим вас хотя бы базовому контролю.

Я молча кивнула. Его слова звучали слишком серьезно, и от этой внезапной угрозы, нависшей надо мной из-за собственной непредсказуемой магии, стало совсем неуютно.

— На сегодня все, — Рейнар вернулся к своему привычному тону и поправил рукава. — Приведите себя в порядок и можете идти.

— Поняла, ректор Дрейк.

Я собрала вещи и уже направилась к двери, как вдруг Рейнар окликнул меня у самого выхода.

— И еще, Аделина…

Я обернулась. Рейнар стоял у матов, сложа руки на груди, и смотрел на меня с ироничным прищуром:

— Чтобы оказаться в моих объятьях, вам совершенно не обязательно сбивать меня с ног. Поверьте, есть куда более изысканные способы сократить дистанцию.

Лицо вспыхнуло так, что покраснели, наверное, даже кончики ушей. Оставить последнее слово за собой не было ни единого шанса. Я лишь фыркнула и выскочила за дверь, успев уловить как Рейнар тихо усмехнулся мне вслед.

Выйдя в прохладный коридор, я прижала ладони к горящим щекам, пытаясь перевести дыхание и вернуть самообладание. Но расслабиться не удалось. Прямо у поворота, оперевшись о мраморную колонну и скрестив руки на груди, стояла Лорена.

Она не произнесла ни слова, но ее тяжелый, впившийся в меня взгляд будто отсканировал мои взлохмоченные волосы, сбившееся дыхание, предательски пунцовые щеки. В этом молчаливом прищуре было столько угрозы, что улыбка моментально испарилась.

Следующие две недели прошли на удивление тихо. Нападавших на меня девушек я больше не видела. Лорена и Йен тоже, к моему удивлению, решили дать мне передышку. Не было ни колких реплик, ни презрительных взглядов издалека. Подозрительное затишье, но я предпочла не искать в нем подвох, а просто наслаждаться редкими часами покоя.

Каждое утро я все так же просыпалась от подъемной сирены и терпела издевательства магистра Торна на плацу. Я уже пришла в более-менее нормальную спортивную форму, но он, видимо, искренне наслаждался возможностью отыгрываться на мне с самого утра. Но, благодаря ежедневным тренировкам с Рейнаром, после полосы препятствий уже не хотелось лечь на траву и умереть. Права была моя бабуля: человек привыкает абсолютно ко всему.

Занятия с Элис оказались куда продуктивнее моих самостоятельных попыток освоить местную науку. Каждый день поле лекций мы зарывались в дальний угол библиотеки и пытались экстренно пройти все, что другие адепты обычно зубрят два курса, как говорится — галопом по Европе.

После нескольких недель упорной зубрежки и занятий с «репетиторами» в лице Элис и ректора Академии, лекции, наконец, перестали быть для меня набором бессмысленных фраз. Все еще было тяжело, но учиться стало значительно проще.

Свободного времени оставалось ровно на то, чтобы поспать, но я не жаловалась. С таким уровнем нагрузки я так уставала, что даже мысли о собственной незавидной участи отступали на второй план, уступая место одному единственному желанию — доползти до кровати и не шевелиться минимум восемь часов.

В пятницу расписание обещало практический экзамен по ядам — тот самый предмет, где моя единственная стратегия выживания до сих пор заключалась в подсказках Элис.

К экзамену столы сдвинули парами и заставили таким количеством стекла, что звон при каждом шаге отдавался под потолком.

На каждом столе стояли весы, ступки, ряды пузырьков с закрытыми пробками, и одна горелка. Видимо, руководство считало, что открытый огонь и токсичные пары вполне совместимы с юношеской неосторожностью.

В кабинете пахло тиной, спиртом и чем-то приторо-сладким. По углам стояли шкафы с ингредиентами, набитые так плотно, что банки с сушеными травами соседствовали с минералами и с порошками совершенно неопределяемого происхождения. Судя по их виду, часть из них могла с равным успехом оказаться лекарством, ядом или приправой к ужину. Я успела подумать, что это место подозрительно похоже на кухню сумасшедшего ученого, когда у двери показалось движение.

В дверях стоял ректор собственной персоной.

— Я решил проинспектировать экзамен. Вы не против?

Магистр Севери поджала губы так, что стало ясно: против она, конечно, была, но недостаточно безумна, чтобы произнести это вслух.

Рейнар вошел, не дожидаясь ответа, и занял место у окна. Черные глаза скользнули по аудитории и остановились на мне. Спину сразу заломило от желания выпрямиться еще ровнее.

— Первое задание, — недовольно протянула магистр Севери. — приготовление противоядия широкого спектра. Работа в парах. У вас есть доступ к базовым реагентам. Время — полчаса. Приступайте.

Зазвенели колбы, зашипели горелки. Я повернулась к Элис, мысленно благодаря вселенную за то, что экзамен парный. Моя рыжеволосая подруга уже сосредоточенно раскладывала перед собой инструменты. Никакой паники или суеты, она была собранна и уверена в себе, зная, что делает.