Элис начала растирать в ступке что-то зеленовато-бурое. Пахло от этого странно: сладковато, с мятным запахом и резкой горечью, от которой хотелось поморщиться.

— Что за основа? — спросила я, просто чтобы поддержать видимость работы.

— Экстракт вечерницы, — ответила Элис, не отрываясь от своего занятия. — Связующее для антитоксина. Он нейтрализует острую фазу, и не дает яду добраться до сердца.

Я кивнула, сделав мысленную пометку. Экстракт вечерницы. Звучало красиво.

Элис продолжала методично смешивать ингредиенты, а я чувствовала на себе неотрывный взгляд Рейнара. Магистр Севери ходила между рядами и явно оценивала вклад каждого студента. Я лихорадочно соображала, чем бы занять руки.

— Подай лунную пыль, — попросила Элис. — Вон ту, серебристую. Только немного

Я с облегчением взяла склянку. Просто подать — это я могла. Никаких решений, никакой самодеятельности. Отсыпала щепотку на ладонь и протянула ей.

Лис повернулась за следующим ингредиентом, и потянулась к верхней полке.

И тут случилось то, что я совершенно не ожидала.

Адепт за соседним столом громко чихнул. Так громко, что от неожиданности Элис дрогнула, ступка в ее руках качнулась, и облако пыли взметнулось в воздух прямо в мою сторону. А мои пальцы разжались сами собой, и серебристая щепотка просыпалась мимо колбы на стол, уже в поднявшееся облако.

Мелкие частицы осели на лице. Я инстинктивно вздохнула, грудь обожгло изнутри, жар растекся от горла вниз, к животу, к кончикам пальцев, мгновенно, словно кто-то плеснул в меня кипятком. Перед глазами все поплыло, а горло сжал спазм, будто я вздохнула раскаленный песок.

Я схватилась за край стола.

— Что за…

Договорить не вышло. Ноги стали ватными, и все вокруг поплыло. Последнее, что я увидела — это содержимое нашей колбы, которое из нежно-голубого стало ядовито-оранжевым и пошло пузырями, грозя вот-вот взорваться. Голоса доносились словно издалека. Кто-то кричал, звенело разбитое стекло, магистр Севери выкрикивала мое имя, а сквозь весь этот шум пробивался низкий мужской голос, отдающий приказы.

Остальное я помнила урывками. Коридоры были незнакомыми: узкими, с низкими потолками и постоянными поворотами. Факелы загорались, стоило нам приблизиться, и гасли, когда мы проходили дальше. Рейнар шел быстро, но его дыхание ничуть не сбилось, пока он нес меня на руках. Моя голова бессильно лежала на его плече.

Не знаю сколько прошло времени, прежде чем шаги Рейнара замедлились, и меня отпустили на что-то мягкое. По ощущениям это была кровать. Большая, мягкая, явно не моя.

— Пейте, — я услышала голос надо мной. — Что-то холодное коснулось губ, горькое настолько, что я сразу поморщилась и попыталась отвернуться.

— Пейте, Аделина! Все, до капли.

Его строгий тон подействовал мгновенно, я послушно сглотнула отвратную жидкость, давясь каждым глотком.

Жар постепенно отступал. Тело все еще ломило, но уже не так сильно. Когда я открыла глаза, то увидела незнакомый каменный потолок.

— Где я?

— В моих покоях, — отозвался Рейнар. Он сидел рядом на краю кровати, и выглядел так, будто последние полчаса дались ему тяжелее, чем мне. — Ближайшее место, где нашлось все нужное для противоядия.

Я попыталась сесть. Тело отозвалось слабостью, будто из меня выкачали половину сил, вместе с ядом.

— Лежите, — приказал он, мягко надавив ладонью на плечо и возвращая на подушку.

— Что это было? — спросила я. — Это яд?

— Пока не знаю точно. Судя по цвету, реакции и запаху, что-то на основе лунной пыли, соединенной с чем-то, чего в стандартном учебном наборе быть недолжно. Я уже распорядился, чтобы остатки смеси забрали на анализ.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить последовательность событий.

— Может… это просто дурацкая случайность? — пробормотала я, хотя сама уже не верила в собственные слова.

— Я бы на это не рассчитывал.

Я промолчала, возразить было нечем.

— Вставать не советую, — бросил он, поднимаясь. — И постарайтесь хотя бы до утра не найти себе новых приключений.

И вышел, прежде чем я успела спросить что-то еще.

Я проснулась от ощущения чужого пристального взгляда. Несколько секунд я просто гипнотизировала потолок, соображая, где нахожусь. Голова гудела, во рту стоял мерзкий привкус, а тело казалось налитым свинцом.

Знакомое ощущение, если честно.

Повернув голову, я увидела красивого мужчину, который сидел на краю кровати и молча, наблюдал за мной. Мозг, все еще затуманенный остатками яда, выдал единственную логичную версию.

— Ладно, — я потерла висок, пытаясь унять головную боль. — Похоже, вечеринка у Светки закончилась куда веселее, чем я планировала. Доброе утро, красавчик.

— Что вы сказали?

— Обычно я хотя бы имя запоминаю после таких вечеринок, — пробормотала я, разглядывая незнакомый потолок с резными балками. — Или иду домой. Так, погоди, это не моя квартира. Судя по потолку, ремонт явно не из Леруа Мерлен.

— Вы…

— Так, стоп, — я приподнялась на локтях, прищурившись. — Только не говори, что между нами… — я повела пальцем между нами, — … что-то было. Потому что я ничего не помню, а у меня железобетонное правило: если не помню, значит, не считается.

Рейнар смотрел на меня с таким выражением, будто решал — сошла ли я с ума окончательно или просто еще не оправилась от яда.

— Успокойтесь, — сказал он сухо. — Вы были отравлены на экзамене. Я принес вас сюда, чтобы дать противоядие.

Туман в голове начал понемногу рассеиваться, а вместе с ним и воспоминания. Точно, экзамен, яд.

— Ааа, — я откинулась обратно на подушку, чувствуя, как краснею на глазах. — Точно. Яд. Не гулянка. Простите, не знаю, что на меня нашло.

— Не гулянка, — подтвердил он.

Повисла пауза, во время которой я успела мысленно перебрать с десяток способов провалиться сквозь землю.

— Жаль, — выдавила я уже тише. — История про гулянку была бы куда веселее.

Рейнар молчал. Судя по выражению его лица, подобного бреда ему слышать точно не доводилось.

— Яд явно развязал вам язык.

— Понятия не имею, — честно ответила я. — В первый раз пробую.

Тут без стука открылась дверь, и на пороге застыла молодая служанка с подносом в руках. Кажется, она успела заготовить целую речь про завтрак и лечебный отвар, но так и не произнесла ни слова. Ее взгляд метнулся от меня, лежащей в постели ректора, к самому Рейнару, сидящему непозволительно близко. Служанка начала стремительно краснеть до самых кончиков ушей.

— Я… простите… я зайду позже!

Поднос звякнул в ее руках. Дверь захлопнулась раньше, чем кто-то из нас успел вставить хоть слово. Через секунду из коридора донесся грохот — судя по звуку, поднос все-таки не пережил этот забег.

Я закрыла лицо ладонью.

— К обеду об этом будет знать вся академия, — пробормотала я в собственную ладонь.

Мне разрешили вернуться в свою комнату только к обеду. Я настояла, что вполне способна дойти сама, и в качестве доказательства прошлась по спальне ректора туда-сюда, стараясь не шататься.

Получилось так себе, но Рейнар лишь молча кивнул.

До своей комнаты я добралась без особых приключений, если не считать десятка въедливых взглядов и чьего-то полушепота за спиной: «Смотри, это же она из покоев ректора вышла»?

Закрыв за собой дверь, я с облегчением рухнула на кровать и твердо решила, что следующие пару часов проведу, старательно ни о чем не думая. Планам не суждено было сбыться.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказала я, не особо ожидая чего-то конкретного.

На пороге застыла Элис. Выглядела она, пожалуй, похуже моего: веки припухшие, глаза красные, а пальцы судорожно теребили рукав.

— Можно? — едва слышно спросила она.

Я кивнула и похлопала по покрывалу рядом с собой. Элис вошла, аккуратно прикрыв дверь, но подходить не спешила. Так и осталась стоять у входа, упорно разглядывая узор на каменном полу.