— Доброе утро, коллеги. Как дела с интеграцией?

На том конце зашевелились, зашуршали бумажками. Кто-то сказал, что всё почти готово. Кто-то брякнул, что осталось доделать пару моментов. Наверное, у меня опять мина скисла, но мы были без камер.

— Отлично, — сказала я. — Тогда давайте так: до пятницы вы закрываете свои «пару моментов», а в понедельник я смотрю результат.

— А если не успеем? — спросил наш бэкендер.

Пришлось вымучить из себя позитивный настрой.

— Успеете. Я в вас верю, — сказала подбадривающе. Но ведь это никогда не работает. Точнее, не со всеми. — Но, если Пётр спросит, почему всё встало, мне нужны веские причины. Так что, если есть стопперы, лучше обсудить сейчас и решить на берегу. Что может помешать?

В ответ ослышалось нестройное мычание, что всё, бесспорно, будет готово. Ну вот и славненько.

— Тогда до пятницы. Будут стопперы, я на связи. Всем спасибо, пока.

Жмыхнула на «завершить встречу для всех» и пошла за кофе. Ещё по вакансиям надо успеть посмотреть и отчёт по продажам сделать. Иначе Влад опять найдёт повод привязаться. Упаси Боженька.

Когда я заполнила гугл табличку и скинула письмо Владу, уж был третий час.

В голове снова стала крутиться сцена главы, которую я так и не допилила вчера. Герой не успевает сделать всё, что я задумала. А значит, снова надо раскидывать хронометраж и переписывать. Опять. Вот я как свой герой, ничего не успеваю. Какая-то перманентная потеря времени. Ведь могла бы сейчас писать. А вместо этого — созвоны, дедлайны, люди, которые тоже не успевают. За деньги, которые когда-нибудь потом позволят мне разъехаться с Леной. И с Лёшей. Чтобы не надевать наушники, и не представлять их за стеной по ночам. Я ударила затылком о подголовник кресла, и он спружинил мне обратно.

Мысль перескочила на Женю, который лезет из кожи вон ради тех же денег, как оказалось, чтобы мать вылечить. Вспомнились часы на его запястье, как он их поправлял. Стрелки тикают, время уходит. Как в «Сказке о потерянном времени». Только там дети превращались в стариков, а мы все просто не успеваем жить.

Так, ладно, посмотрим, что у нас на сайте с вакансиями.

Пять позиций по своей конторе для техподдержки нашлись относительно быстро. С десяток надо набрать по проекту Жени, это сложнее. Посмотри.

Я пробежалась глазами по требованиям, набросала вопросы. Те, что могут возникнуть у соискателей к нему. А исходя из опыта собесов, я знала, что эти вопросы зададут обязательно. Лучше пусть он будет готов.

Набросала их и скинула ему в чат коротким списком.

«Вот, посмотри. Если что-то не так, поправим».

Телефон пиликнул через минуту:«Ок. Спасибо».

По итогу набрала 7 человек, резюме которых прогнала через ИИ, соотнесла с требованиями, вывела ранжирование и сравнительную табличку по навыкам, стеку. Надо бы ещё подобрать народа, чувствует моё сердце, дёшево хорошо не бывает, а дорого не по карману. Значит, выборка должна быть больше.

Только открыла следующую вкладку, когда пришло письмо от налоговой.

Из груди вышел невольный тяжёлый вздох. Только этого не хватало.

Почему, боженька? Я ведь не бухгалтер, не юрист. Почему опять я? Набрала нашего главбуха.

— Любовь, здравствуйте. Евгенина беспокоит. Зачем вы мне направили требование налоговой?

— Ой, Таечка, здравствуй. Там такой запрос пришёл, понимаешь, по IP-адресам, по ним надо контрагента найти. Мы акты и фактуры приготовим сами, но по кому? Сисадмин говорит, что это кто-то из наших клиентов, но у него нет доступа к чему-то там. В общем, мы не можем с этим разобраться.

Да твою мать, я и не сисадмин тоже.

— Не обещаю. Что смогу, узнаю, отпишусь.

— Конечно, Таечка, мы ждём. Завтра надо отправить ответ. Документы готовить за три года, нам очень нужно успеть всё распечатать и оформить.

— Если не найду концов, скажу, кому перенаправлено. На связи, Любовь.

Я нажала отбой. Пришлось носиться по всему офису, чтобы побороть этот бюрократический бред. Выяснилось, что этот адрес не закреплён ни за одним из сданных в аренду серверов. Но чтобы это узнать, пришлось по сто раз сбегать в каждый отдел. Был бы Пётр на месте, психанула бы и к нему пошла. Начальник — вот пусть и разбирается с этим бредом. Коммерческая структура, а как в поликлинике на приём без записи попасть.

Вчиталась в формулировку в тексте, набросала ответ и отправила на согласование.

Всё. Семь вечера.

Рабочий день закончился так, словно пару раз моргнула.

В метро я наконец достала телефон и открыла заметки. Экран горел в полутьме вагона, пальцы забегали по клавиатуре. Сцена, которую я мучила половину ночи, вдруг сложилась. Судорожно хотелось быстрее переписать, пришлось пару раз поменять структуру главы. Работать на телефоне тяжело, то текст не копируется, то скопируется обрезанным, не целиком. Так всегда в спешке, но по-другому у меня не получается.

Я вычеркнула без сожаления целый отрывок текста, сохранила, проскроллила. Нда, всё равно много. Взгляд упал на стоящий напротив состав, он тронулся раньше того, где я сидела, отчаливая со станции, но всё никак не заканчивался. Вот мелькнул его хвост, двери в мой вагон закрылись, и мой поезд начал набирать скорость.

Что-то это напоминало.

Книга опять получалась не маленькой. Больше, чем стандарт. И меня, как и в прошлый раз, преследовала мысль: всё равно не получается сказать всё, что хотела. Всегда будет казаться, что можно добавить ещё страницу, ещё абзац, ещё одну реплику.

Но когда это останавливается? Когда вообще бывает «достаточно»?

Домой Тая вернулась с телефоном в руке. Продолжала судорожно набирать что-то в заметках, даже не сняв пальто.

Сидя за столом на кухне, я услышал, как она вошла в коридор. Увидел, как перехватывая рукав пальто, она всё равно на ходу что-то дописывает, не отпустив мобильник.

Моего взгляда она не заметила, упулившись в экран. Пальцы летали, отстукивая ноготками по экрану быструю трель.

Я заставил себя вернуться к ноуту, чтобы не таращиться. Смотреть на неё всё ещё в этом платье-перчатке и в переписке было даже хуже, чем когда она меня встретила на пороге со своими колючками.

Ну да. У такой девушки должен быть кто-то. Может, «принц не её романа» наконец прочухался? Я бы на его месте так и сделал.

В груди неприятно кольнуло. Хорошо бы Лёха вернулся со смены пораньше. Я попытался вернуться к работе, но взгляд всё равно скользнул на неё. Она встала в руках с телефоном, не двигаясь ни в комнату, ни в кухню, всё ещё печатая. Зная её краткую манеру сообщений, что она отправляла, мен царапал вопрос, что же она такое пишет?

— Ты бы хоть разулась, — сказал я.

— Сейчас, — не поднимая головы, ответила она.

— В ногах правды нет, как говорит мама.

Она наконец оторвалась от экрана и, зайдя на кухню, сразу нажала кнопку на чайнике и достала банку с кофе.

— У меня всегда так. — Она наконец села. — Если не успею записать, потому забуду текст и уже не восстановлю.

— Текст?

Тая замялась на секунду, посмотрела на меня как-то протяжно и оценивающе.

— Текст книги, — сказала она. — Второй.

— Лёха не говорил, что ты пишешь. У вас все в компании креативные, но ты вроде как профи в других областях?

Тая поджала губы, и копка чайника щёлкнула, оповещая о готовности кипятка.

— Они не знают, — сказала она коротко и повела плечом, будто скидывая какой-то груз или что-то неприятное. — И не должны знать, хорошо?

— Догадался уже. Я — могила, — сказал и жестом показал закрытый на молнию рот. — Но, если захочешь когда-нибудь показать, я буду рад.

Тая благодарно кивнула и даже вымучила улыбку.

— Каждый день так? — спросил я.

— Что?

— Пальцы летают, как будто от этого зависит жизнь.

Она усмехнулась.

— Ну… либо так, либо вообще никак. Ни фига не успевается, всё на ходу.