Мне это ещё раз не нужно. Хватит одного раза на всю жизнь.

Но если не попробовать? Если просто решить, что «нет так нет»? Тогда через месяц я уеду, и Тая останется здесь, на этой кухне, с Леной и Лёшей, а я буду в Туле и думать, что был рядом и не рискнул.

Просрать всё, даже не попытавшись. Вот что будет, если сейчас сдрейфить.

Всё это не радовало. Но это было очевидно.

Чёрт, как же я не люблю лотерею.

Телефон лежал на столе. Аватарка с крыльями. Я посмотрел на неё и не открыл.

Заснул под утро.

Лёша появился на кухне раньше остальных. Тихо, привычно. Чайник, кружка, телефон на стол. Я уже сидел, не спавший, с кофе, который не помогал.

Он посмотрел на меня и, сел напротив, спросил:

— Ты чего такой?

— Не спал.

— Вижу.

Лёша пил чай молча, не торопил. Он вообще никогда не торопил.

— Лёх, — сказал я. — Лена вчера мне кое-что сказала.

Он поднял глаза.

— Что я Тае не пара.

Лёша не отвёл взгляд. Что-то в его лице чуть сдвинулось. Не удивление, скорее досада. Как у человека, который знал, что кто-то это скажет, и надеялся, не скажут при нём.

— Это Ленино мнение, — сказал он.

— Ты тоже считаешь, что хорошая девочка не для меня?

Он помолчал, покрутил кружку в руках.

— Не знаю. Ты мне скажи.

Я потёр лицо.

— Она ещё сказала, что Таю надо по-настоящему любить. А не раз в месяц вспоминать.

Лёша посмотрел в окно, потом обратно на меня.

— В одном она права. Тая заслуживает нормального отношения. Но Лена это говорит не потому, что знает тебя, а потому что боится за сестру.

Он молча ждал.

— Она мне нравится, Лёх, — сказал я. Голос вышел тише, чем хотел. — Сильно.

Он кивнул без удивления, как будто давно знал. И я почему-то вспомнил про его вчерашнюю смс с Мариной… Но мысль была перебита его вопросом:

— И что ты собираешься делать?

— Не знаю пока. Мне нечего ей предложить. Ни квартиры, ни стабильности, ни... Но я решу. Я уже думаю, как решить.

— Это хорошо, что думаешь, — сказал он. — Только не затягивай с думаньем. Она не из тех, кто ждёт вечно. Она из тех, кто перестаёт ждать молча.

Я усмехнулся, горько.

— Я знаю. Уже видел, как она перестаёт.

Лёша задрал бровь, но промолчал. Допил чай, поставил кружку в раковину и в дверях обернулся.

— Только не ври себе, Жень. Это единственное, что могу посоветовать.

Дверь закрылась тихо.

Я сидел с остывшим кофе и понимал, что отступать некуда. Не потому, что с Лёхой поговорил. А потому что я сам себе, наконец, сказал правду. И теперь с ней надо что-то делать.

Таверна на Арбате не изменилась: тёмное дерево, тусклые лампы, меню с пивными кренделями и официант, который помнит нас по именам. Мы сели в наш угол, Олька сразу заказала сидр, Сашка тёмное, я взяла чай с облепихой, потому что завтра куча дел и вообще.

— Женёк, ты как монашка, — сказала Оля, разглядывая мой чай. — Даже страшно.

— Я берегу печень для больших свершений, — ответила я.

— Каких? — Сандро подняла бровь.

— Рабочих.

— Скучно, — вынесла вердикт Оля.

Мы проболтали часа полтора. Про Олькину репу, которая была адской, и что не зря у неё Хэль — сценический никнейм, родственный со словом ад как раз и соответствует всем перипетиям владелицы. Про Сашкин семейный дурдом, краями про её Костю, про мою контору и Влада, которого грозная Хэль по-прежнему предлагала прикопать на заднем дворе. Было хорошо. И легко, без подтекста, без фоновой боли, без мыслей о том, кто за какой стеной. Даже не вспоминали про Лёшу.Сандро посмотрела на часы и скривилась.

— Девочки, если я сейчас не поеду домой, то выпив ещё, рискую уехать совсем не туда, куда надо. А мне надо именно домой.

— Не-е-ет, Сандро, так нечестно, — протянула Оля. — Мы только разогрелись.

— Я серьёзно. Ещё один сидр и тёмное, и я буду писать Косте. А Костю я вычеркнула из жизни, и он должен там оставаться.

— Поехали ко мне, — предложила я. — Лёша с Леной уехали за город, к родителям. Квартира свободная, посидим нормально.

— А лысый? — спросила Олька невинно.

— У Жени встреча в городе, вернётся поздно.

Они с Сандро переглянулись, медленно так, театрально.

— У Жени, — повторила Сашка.

— Он уже не лысый, а Женя? — Оля подпёрла щёку рукой. — Да ла-а-адно.

— Что «да ладно»?

— Ну-ка поподробнее. — Сандро подвинула стул ближе.

— Нечего здесь рассказывать подробнее. Он мне помог с Лениными претензиями на квартиру, я помогаю ему с наймом девопса, а он затаривает холодильник. Оказался нормальный, перестал бесить. Всё.

— «Перестал бесить» — это у Евгениной высшая степень комплимента, — доверительным голосом пояснила Хэль для Саши, как будто та не знала.

— Я в курсе, — кивнула Сандро. — Последний раз она так говорила про кого? Про Юру или про Кошу?

— Не надо про Юру, — сказала я. — И про Лёшу тоже не надо.

— Надо про Женю, — отрезала Хэль. — Колись. Что изменилось?

— Ничего не изменилось. Просто помогли друг другу. Нашли девопса. Нормальная рабочая история. Ну про книги поговорили. Оказалось, он не дурак.

— Рабочая, — подтвердила Сандро. — А жакет на тебе тоже рабочий?

Я посмотрела вниз. Чёрт. Жакет.

— Давно хотела купить. — И это была чистая правда: я смотрела на этот жакет ещё когда и знакома с Женей не была. Ну не говорить же, что шопотерапия мне потребовалась после того, как я на Лену с Лёшей насмотрелась опять. И наслушалась, да.

— Угу, — сказала Хэль. — И купила ровно в тот день, когда пошла с ним гулять.

— Мы не гуляли! Мы ходили в ТЦ и потом к его однокурсникам, — я глянула на этих Шерлока с Ватсоном. Ну что ещё, чтобы получить вывод о невиновности?

Тишина за столом стала оглушительной.

— К однокурсникам, — медленно произнесла Сандро.

— В жакете, — добавила Хэль.

— Вы невыносимы, — простонала я. — Просто на встрече был нужный ему человек, чтобы двинуть проект. А домой… Мне не хотелось домой.

— В смысле? — уточнила Сандро.

Блин, придётся объяснить, а то надумают себе всякого.

— Лена с Лёшей, было невозможно на всё это смотреть и… Я думала, что не справлюсь с лицом. Пошла на улицу, Женя вышел за мной. И ему как раз прилетело приглашение потусить в пабе. Так совпало. И мы из ТЦ поехали к ним.

Оля с Сашкой сидели с офигевшим выражением лица.

— Хрена себе совпадения. Или я ничего не понимаю, но звучит прям как будто у Коши отняли хрустальный Оскар и он больше не на коне обосратушки.

— Да блин, не передёргивай! Вы понимаете всё превратно.

— Мы наблюдательны, — поправила Хэль. — И мы тебя любим. Поэтому спрашиваю прямо: он тебе нравится?

Я открыла рот и закрыла. Потом открыла снова.

— Нет. Он мне не нравится в том смысле, который вы имеете ввиду. Рядом с ним спокойно. Он не лезет, не умничает, не пытается спасти. Просто есть. И от этого легче.

Хэль с Сашкой переглянулись снова, уже не наигранно.

— Женёк, — мягко сказала Сандро. — Это ты сейчас описала «нравится», просто своими словами.

Я допила чай, в горле было сухо и как-то неуютно в целом. Обычно, они обе понимали меня с полуслова. А здесь я никак не могла до них достучаться.

— Ладно, поехали ко мне, там договорим. — Попыталась я взять передышку.

В такси Хэль села справа, Сандро слева. Я между ними, как в тисках.

— Только давайте договоримся, — сказала я. — Он мне друг. Точка. Я его зафрендзонила ещё в первые дни. И он это знает.

— Зафрендзонила, — повторила Оля задумчиво. — А он в курсе, что зафрендзонен?

— Конечно. Я ему прямо ответила, что люблю другого человека.

— То есть он спрашивал? — Сандро произнесла это медленно, по слогам. — Женёк, ты понимаешь, что ты ему этим сказала?

— Что он мне друг.

— Нет, дорогая. Ты ему сказала, что кто-то другой на коне. А он — нет. Это не френдзона. Это отказ, — с кислой миной заключила Оля.