Никому. Кроме меня.

Вечерами Лёша играл на пианино тихо, за закрытой дверью. Иногда я слышала обрывки, проходя мимо. Иногда он обсуждал что-то с бэндом в наушниках, листал ноты на планшете.

Однажды он вышел на кухню, когда я сидела за ноутбуком.

— Лена звонила? — спросил он.

— Писала. Говорит, фестиваль классный. Выступила на читке. Завтра мастер-класс.

Лёша кивнул и всё же спросил после паузы:

— Она счастлива?

Я подняла на него глаза. Счастлива? Он спрашивает меня, счастлива ли моя сестра, серьёзно?

— Занята, — ответила я. — Это для неё похоже на счастье.

Он принял это молча, как принимают диагноз, который ожидал, но надеялся, что ошибся.

Чат «Подвал».

Хэль: «Как работка, вас ещё не загнали под плинтус? Что-то слишком давно тихо, как-то настораживает».

Женёк: «Девочки, я в запаре. Пишу книгу и временно рулю Жениным проектом, пока он у мамы».

Хэль: «Стоп. Ты работаешь на лысого?»

Женёк: «С лысым, а не на лысого. Большая разница».

Сандро: «И как это вышло?»

Женёк: «Само. Маме хуже, ему надо было уехать, команда без присмотра».

Хэль: «Ну ты святая».

Женёк: «Я практичная».

Сандро: «И как команда? Вассермана не просят?»

Хэль: «Так, а что, лысый заценил, как ты работаешь?»

Я задумалась. Потом зашла в рабочий чат, проскролила до того места, где Женя меня добавил в чат и представил. Сделала скрин.

Женёк: [скриншот]

Пауза была долгой. Я уже пожалела, что отправила. А потом девчонки застрочили одновременно.

Хэль: «Надеюсь, навсегда».

Сандро: «Женёк».

Хэль: «ЖЕНЁК!»

Женёк: «Это про работу!»

Хэль: «Скрин сохранён. Это вещдок. Буду внукам показывать».

Женёк: «Зачем?»

Хэль: «Не зачем и не своим, а вашим!»

Потом прилетел ржущий смайл. У меня аж дыхание перехватило.

Сандро: «Встречаемся когда? Нам нужны подробности. Все».

Женёк: «В пятницу могу. В таверне. У меня здесь Лёша после ухода Лены всеми вечерами отсвечивает, не поговорить даже».

Сандро: «Лёша что?»

Сандро: «Отсвечивает?»

Хэль: «пЬятница, Женёк».

Хэль: «И ты рассказываешь ВСЁ».

Сандро: «Всё — это всё. И про «Лёша отсвечивает», и про «надеюсь, навсегда»!»

Хэль: «И про книгу, которую одна козявка зажала».

Я уставилась в экран. Книгу дать проще. Вот правда.

Сандро: «И про то, после чего ты который день улыбаешься в телефон. Я тебя знаю почти десять лет, Евгенина».

Я закрыла чат, рука предательски дрожала. И чего я боюсь, своих девчонок, что ли? Посидела, потом снова открыла и написала:

Женёк: «В пятницу. Но только если вы нормально себя будете вести».

Хэль: «Мы? Нормально? Ты нас с кем-то путаешь, дорогуша. Мы будем слушать пристрастно. О-о-о-о-очень пристрастно. И кутить».

Женёк: «Замётано».

Сандро: «Вот так бы сразу».

В таверне сегодня было тихо, на экранах, висящих в торце зала, шло открытие какого-то мероприятия, а диктора просто замьютили. Из бара доносилась какая-то невнятная мелодия. Мы сели за свой стол. Тот же угол, те же лампы. Но в тишине здесь сразу поубавилось уюта.

Хэль заказала сидр, Сандро тёмное, а я взяла белого. Хэль подняла бровь.

— Вино? Не чай с облепихой? Это уже прогресс.

— Я в отпуске, — отрезала я. — Имею право.

— Имеешь, конечно, — согласилась Сандро.

— Пользуешься только редко, — вставила Хэль свои пять копеек, но моментально переключилась. И взгляд такой заговорщический. — А теперь рассказывай.

И из меня полилось. Сначала было просто: про собесы, айтишку. Как всегда. А потом пошло и про кафе, и про ссору Лены с Лёшей, как он отреагировал на её стих.

— Мудак, — едко бросила Хэль. — Ленок — супердетка, обижать таких...

— Харам, — в унисон сказали мы с Сашкой.

— Она заслуживает лучшего, — добавила Сандро с грустью. — Если он не ценит, значит, не её человек. И правильно, что она дверью хлопнула.

Сказать или не стоит?

— Он сказал ей и нашей матери прямым текстом, что не хочет жениться.

Хэль поперхнулась пивом и закашлялась.

— Ахрене-е-е-еть, — протянула Сашка в прострации, а потом будто вспомнила, что рядом человеку надо помочь, очнулась и постучала Ольке по спине.

— Мне кажется, она хотела рассказать ему этим стихом о своих чувствах. И убедиться, что он тоже… В общем, штамп для неё никогда целью не был. Но получилось, что убедилась она в обратном. Как-то так.

— И что он сейчас? —уточнила Саша.

— А что сейчас? Пишет музыку, работает, режет людей и собирает ноты. Неплохо, кстати. Никуда не ходит. Раньше они с Леной всегда где-то тусили, смотрели какие-то постановки, фильмы. Всё время или на работе, или дома. Закрывается в комнате. Про Лену спросил, как она. Получил ответ, что нормально. Сказал: «Надеюсь».

— И всё? — прищурилась Хэль.

— Ага. И всё.

— И что ты думаешь?

— Честно? Сначала хотелось ему треснуть по башке. А сейчас не знаю…

Я задумалась, вспомнив о подслушанном разговоре Лёши с Женей.

— Лёша Жене советовал найти удобную и красивую. Чтоб не бегать от поклонниц.

Почему-то внутри потянуло за жилы. Меня можно расценить как удобную?

— Ага, Лена прям удобная, как стелька ортопедическая, держи карман. Накладочка вышла, — сделала свой вывод Оля.

— А что лысый? — спросила Сашка.

— Не знаю, Лёша ему сватал какую-то Марину, но Женя ответил, что не хочет головняка. Ещё мне показалось, там есть какая-то старая история с некой Крис. И он не хочет повторения.

Слова давались как-то сложно, будто горло пережало и голос не слушался.

— Так, а что было на днюхе потом? — спросила Хэль.

— Потом мы уехали.

— Ммм... — протянула Олька многозначительно, — а куда?

— Домой.

— Сразу? — тихо добавила Сандро.

— Что из тебя клещами всё надо тянуть? — Олька нахмурилась, кажется, злилась. Блин, и ведь не скроешь ничего. Как они вычислили, что там что-то есть?

Я допила вино одним больши́м глотком и отставила бокал. Пришлось ответить:

— Через набережную.

— И? — Хэль даже подалась вперёд.

— Женя спросил. Прямо.

Обе замерли.

— Что именно, Женёк? — вкрадчиво уточнила Сандро.

— Что, если не будет других? Только я.

Тишину можно было резать ножом. Муха пролетит — услышишь. Как назло, даже нормальная музыка не играла фоном, а какое-то тихое подобие. Хэль откинулась на спинку стула. Сандро сжала бутылку.

— И что ты ответила? — спросила Хэль.

— «Не знаю».

— Ох, Женёк, — вздохнула Сандро.

— Это честный ответ! Я, правда, не знаю! — вырвалось у меня.

— Ты знаешь, — мягко сказала Хэль. — Просто боишься, да?

Я молчала, но она меня не жалела и продолжила:

— Если боишься, значит, он тебе важен. Это так работает. Просто прими это.

Я сглотнула. И сама уже поняла, что вляпалась по самое не могу. Вопрос не в том, чтобы себе признаться. Вопрос в том, что с этим, блин, делать.

— А он? Что он сделал после сакраментального «не знаю»? — спросила Сандро.

Я почувствовала, что щёки становятся пунцовыми, как будто я восьмиклассница какая-то.

— Поцеловал.

Хэль хлопнула ладонью по столу. Сандро закрыла лицо руками.

— И ты, конечно, в лучших традициях его оттолкнула, — сказала Хэль.

— Нет, — сказала я тихо. — Не оттолкнула. Не спрашивайте, почему. Не знаю.

Пауза была такой, что я слышала, как за стойкой натирают бокалы.

— Женёк, — Хэль наклонилась ко мне. — Это не «не знаю». Это «да», просто ты ещё не привыкла к звуку этого слова.

Я хотела возразить, но Сандро меня опередила. Тихо, без нажима:

— Не руби с плеча. — Те же слова, что и тогда, на кухне, про Женю. — Просто не руби.