Сандро: «Оль, это уже его эпитафия?»

Хэль: «Это его рекламный слоган. Если б я была пиарщицей, озолотилась бы на таком типаже».

Не знаю, почему, но Лёшу стало жаль. Чисто по-человечески. Ну или как щенка с перебитой лапой.

Ой, брр. Я отогнала от себя эту мысль, что-то она мне напомнила, что-то нехорошее и болезненное.

Женёк: «Ладно, когда собираемся?»

Хэль: «Суббота. И мы, наконец, увидим Лысого живьём».

Сандро: «Красавчика, Оль. Красавчика».

Хэль: «Красавчика-кекса, если быть точной».

Что, блин? Ну, отлично. Просто фейерверк. Настроение прокисло.

Женёк: «Они там все, как на подбор получились, что вы к нему прицепились».

Хэль: «А с ними дядька Черномор. Лысый».

Женёк: «Он не лысый».

Женёк: «И ведите себя нормально!»

Женёк: «Особенно завтра».

Женёк: «Или я вздёрнусь и издохну».

Сандро: «не бузи, всё хорошо».

Хэль: «бля».

Женёк: «?»

Сандро: «?»

Хэль: «Да нормально всё. Просто завтра уже суббота. Трындец».

Женёк: «Ты как роли учишь, если даты запомнить не можешь?»

Хэль: «Не буду».

Сандро: «Что значит, не буду?! Мы договорились».

Хэль: «Спокойно, детка, я с тобой».

Хэль: «Это я про нормально себя вести. Если бы ты видела, как я учу роли, знала бы, что это ненормально. И вообще, я немного не в себе».

Женёк: «Красивая и сумасшедшая?»

Хэль: «неприлично».

Хэль: «неприлично ненормально».

Так, чат надо закрыть, а то её так несёт, что она реально потом накуролесит. Всегда этот её последний гав. Я положила телефон экраном вниз и выключила звук. А потом включила обратно, чтобы различать звуки уведомлений.

Егор провожал меня до парковки. В лицо дул приятный ветер. Чертовски хорошо после нескольких часов переговоров. Коллеги у него те ещё засранцы. Но мы это сделали.

— Жду документы со сметой, — сказал он. — И приходи с Таей, познакомимся нормально.

— Обязательно.

— Привет передавай, — улыбнулся он. — Давай, до скорого.

— На связи, — ответил я. Егор хлопнул мне по плечу и направился обратно в царство стекла и бетона.

Было прохладно, но внутри горело. Машинально достал телефон, написал Тае в наш чат.

Ж: «Оформляемся».

Вспомнилось предложение Егора познакомиться поближе, и как её хотели переманить. Надо пробовать:

Ж: «Передумай выходить в свой офис. Выходи в мой».

Может, она решится? Даже Ваня, и то про неё спрашивал. Хоть и кусался поначалу. Она сможет работать с нашей кухни, и никакие неприятные «коллеги» не будут ей мозолить глаза. Воспримет предложение? Или опять сольётся?

Но в любом случае…

Ж: «Спасибо, Тай».

Почти сразу галочки о прочтении окрасились зелёным.

Т: «Ты долго к этому шёл)»

И следом:

Т: «Но я не сомневалась, что у тебя всё получится. Помнишь?»

Я стоял на тротуаре и смотрел в экран.

Помню. Как она сидела напротив на кухне и говорила «подумай об этом как о стихийном бедствии». Как перебирала резюме, как срезала пятого кандидата, как написала «бек норм, девопс норм, фронт слабо». И её: «всё будет в ажуре, даже не переживай».

Прохожие меня обходили, некоторые оборачивались. На душе было хорошо.

Я сел в машину, завёл двигатель, но не поехал сразу. Глянул на башню, из которой вышел недавно с Егором. Вспомнился ТЦ, тоже из бетона и стекла, где мы с Таей были накануне первой встречи с Егором.

Она взяла отпуск ради моего проекта, пасла моих котов, нашла Артёма. Закрыла всё, пока я был у мамы. И ведь ни разу не попросила ничего взамен. Даже когда у неё сел телефон в такой паршивый момент, она написала «вызови мне такси», а не «приезжай».

Телефон, который сдох, когда ей было максимально хреново.

Я набрал адрес магазина в навигаторе. Модель я запомнил ещё тогда, в ТЦ.

Через полчаса я вышел из магазина с пакетом.

Когда вошёл в квартиру, Тая сидела за ноутбуком, в наушниках, с нашей кружкой в руках.

Я положил пакет на стол перед ней.

Тая подняла глаза, не понимая, что это ей. Посмотрела на пакет, потом на меня.

— Что это?

— Открой, — попросил я. Будет отказываться? Надо как-то сделать, чтобы она приняла. Мне этого хотелось.

Она достала коробку, посмотрела на модель, а потом подняла на меня глаза. Затем снова на коробку.

— Жень...

— Без тебя сегодняшнего дня не было бы. Ни Егора, ни Артёма, ни команды, ни релиза. Ничего. Мне хочется это отметить. И у тебя телефон сдох в момент, когда тебе нужна была помощь, а ты стояла на холоде без связи. Так что это не просто подарок. Это инфраструктурное решение и заслуженная премия в одном флаконе.

Она взяла маленький нож, чтобы вскрыть плёнку. Аккуратно надрезала, медленно подняла крышку и бережно достала телефон из коробки. Взяла двумя руками, как тогда, в магазине. Включила. Погладила пальчиком экран. Телефон издал приветственную мелодию на включение, и она улыбнулась, по-детски открыто. Как малыши радуются игрушке, которую долго ждали.

— Спасибо, — сказала она. — Правда.

— Правда, — подтвердил я. Хотелось её взять в охапку. И не знаю, покружить по комнате? А лучше утащить куда-нибудь. Только вот на кухне не покружишься, и отдельной комнаты у меня сейчас нет…

Что же, скоро можно будет решить этот вопрос. Главное, успеть перевезти маму.

— Кстати, — сказал я, садясь напротив. — Я маме твою фотку показал.

Тая замерла.

— Какую фотку? — Её глаза распахнулись и уставились на меня удивлённо.

— Ну ту самую, которую я у тебя просил с обедом.

— Ту, где я над полупустой тарелкой и в фартуке?!

— Ага, — улыбка расползлась по моему лицу.

— Божечки! Женя!

— Ммм?

— Там же кактус! И… — Она сжала пальцами переносицу. Смешной сердитый ёжик.

Я не выдержал и рассмеялся. Она хотела возмутиться, я видел, но тоже не удержалась.

— И что она сказала? — спросила Тая на выдохе, уже отсмеявшись.

Улыбка ушла.

— Она согласилась на операцию.

Тая перестала дышать.

— Что? Так это же здорово, Жень! — воскликнула она. А потом прищурилась и как-то тихо добавила: — И ты молчал. Что-то не так?

— Я сказал маме, что хочу вас познакомить. Она посмотрела на фотографию, потом на меня. И сказала: «Хорошо, пусть делают». Но...

— Но?

— Не знаю. Она так долго сопротивлялась, уходя в глухой отказ…

Перед глазами стояла её улыбка. Она особо не рассматривала фото. Долго смотрела на меня. Обняла так крепко. Казалось просто невозможным разорвать эти объятия. Согласилась. И всё время улыбалась, глядя на меня. Такой тихой улыбкой, что хотелось не только съесть всю её овсянку. Какой-то печальной, как у Джоконды.

В горле встал ком. Который не получалось сглотнуть.

Тая молчала, отложила в сторону телефон. Я видел, как у неё блестят глаза.

— Жень, — почти прошептала, — я хочу с ней познакомиться. Теперь ведь всё получится?

— Познакомишься, — сказал я. — Обязательно.

Я встал сварить кофе, не хотелось, чтобы Тая видела моё лицо. Я сам себе не мог объяснить то чувство, что лезло наружу. Должен радоваться, что, наконец, уговорил маму. Химия сработала. Но внутри болезненно тянуло.

Когда я обернулся, Тая рассматривала меню нового телефона.

— Надо данные перенести, — сказала она деловым тоном. Пальчики аккуратно листали окна.

И этот тон помог отвлечься от тяжёлых мыслей.

— Облако или провод? — предложил я.

Она только потёрла ладошки.

— Сейча-а-а-ас, — протянула она в предвкушении.

Действительно, было бы странно, если помощь ей понадобилась бы с этим.

Ближе к вечеру я носилась по кухне колбасой, с шилом в одном месте. Стала собирать Женин диван, за что получила какой-то мрачный и настолько осуждающий взгляд, какой у Жени ни разу не видела.