— Да, неожиданное стечение обстоятельств, — подтвердил Иней. — Сам факт вашего прилёта — ценнейший материал для науки. И гравитационные аномалии, которые вы наблюдали с Осенью, тоже дают пищу для размышлений. Но на данный момент у вас — другая проблема, таймер в импланте. И буду откровенен, проблема эта — не только и не столько техническая…

На миг он запнулся, подбирая формулировку, затем продолжил:

— Ваши друзья правильно отметили — формально вы были замешаны в контрабанде. Конгломерат же действовал строго в юридических рамках. А наша цивилизация не вмешивается во внутренние дела Десятеричной Гавани. Корпоративная фаза, которая там в разгаре, имеет негативные стороны, к сожалению, но, если исходить из нашего опыта, она неизбежна… Впрочем, сейчас не время теоретизировать, извините. Мой тезис прост — если решение о том, чтобы удалить ваш имплант, будет приниматься на официальном уровне, это может привести к дипломатическим осложнениям. Но я, зная обстоятельства, хочу вам помочь как частное лицо, если вы согласны. Собственно, вот…

Интонационно он дал понять, что главное прозвучало. Артём кивнул:

— Ну, я-то согласен. А у вас из-за этого не будет проблем? У вас лично, я имею в виду?

— Вы помогли моей ученице, обратились ко мне, а я помогаю вам, и это моё решение. Сообщать другим Созерцателям подоплёку я не намерен, вас попрошу о том же. У нас здесь, в научном центре, есть медицинские модули, в том числе имплантационные. Я объясню медикам задачу, предупрежу об опасности для вас, не вдаваясь в подробности.

— Что ж, спасибо, — сказал Артём. — Если вы уверены, то отказываться не буду.

— Тогда, — сказал Иней, — предлагаю не медлить. И да, вам лучше переодеться, чтобы эмблема Конгломерата не бросалась в глаза.

Иней дал Артёму одежду — штаны из простой натуральной ткани наподобие льна и такую же безрукавку. Пояснил, что это здесь самый распространённый наряд, если брать повседневный стиль.

Наконец они покинули дом. Направились к невысокой цилиндрической башенке с зеркальными стенами. Навстречу периодически кто-нибудь попадался, все здоровались с Инеем. Местные уроженцы, беловолосые. Но однажды, к удивлению Артёма, встретилась и молодая женщина с тёмными волосами, явно из Гавани.

— Студенческий обмен? — поинтересовался Артём у Инея.

— Нет, у нас слишком разные образовательные программы. Но учёные иногда приезжают на стажировку.

В башенке они поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, вошли в помещение. За столом-терминалом сидела дама и изучала голографическую картинку, на которой был ветвистый нейрон. Иней поздоровался на своём языке, что-то объяснил в ответ на вопросы.

— Проходите туда, — сказал он Артёму, указывая на смежную комнату. — Имплант удалят вместе с «поводком», об этом не беспокойтесь. Вместо него предлагаю сразу установить наш лингвистический модуль — без всяких скрытых программ, естественно. Там будет и наш язык, и тот, что используется в Гавани.

— Да, давайте, — сказал Артём.

В медицинском кресле он устроился полулёжа. Голова зафиксировалась, и он погрузился в сон без сновидений.

Когда очнулся, та же самая дама спросила его с улыбкой:

— Как себя чувствуете?

— Спасибо, неплохо, — сказал Артём и сообразил, что его ответ прозвучал на местном наречии, с непривычной артикуляцией.

Голова была ясная — не сравнить с теми ощущениями, что оставила вивисекция после знакомства с Твеггом.

— Вам введены наниты, они под кожей, — сказала дама. — Извлечь их можно без хирургического вмешательства, с помощью вот этого устройства.

Она протянула ему металлическую штуковину размером со спичечный коробок, с глубоким рифлением на одной стороне и сенсорным экранчиком — на другой:

— Инструкция появится на экране при активации.

Проспал он, как выяснилось, около двух часов по местному времени. Дама подсказала, что Иней ждёт его в своём доме.

Поблагодарив, Артём вышел во дворик. Было градусов двадцать пять, если по-земному; оранжевое солнце сдвигалось к западу. На лужайке поодаль сидели парни с девчонками, ели гигантский фрукт (а-ля персик размером с дыню), срезая ломтики.

Иней устроился у себя на веранде, с большим планшетом в руках. Артём доложил о самочувствии и добавил:

— Ну, и психологически теперь легче, естественно. Таймер больше не тикает. В общем, будем считать, что из Конгломерата я увольняюсь. Верну корабль при случае, мне чужого не нужно. Только перед этим найду каких-нибудь технарей — надо раскурочить бортовой самописец, чтобы Конгломерат не узнал, куда я летал и с кем. Где-нибудь в окрестностях Гавани должны быть умельцы. Я бы и сам его выломал, но даже не знаю, где он находится. Мне не сообщили в инструкции.

— Думаю, самописец лучше удалить сразу, — заметил Иней. — Я дам вам сканер-распознаватель, чтобы его найти. Раз уж я ввязался в эту историю, надо довести дело до конца. Обращение же к полулегальным механикам — это риск, что информация утечёт. Или вас опять перехватит Конгломерат, как в том эпизоде с контрабандистами.

— Не напоминайте, — сказал Артём. — Давайте ваш сканер, сразу займусь. А Осень долго пробудет в восстановительном сне? На той планете, где мы с ней встретились, она почти месяц так пролежала.

— Здесь стационарные установки, более эффективные. Проснётся приблизительно через сутки. Тогда обсудим научные результаты, который вы с ней привезли.

Сканер оказался полезной штукой. Он показал Артёму, что самописец спрятан под пультом управления, в замаскированной нише. И подсветил предохранительный контур, который требовалось нейтрализовать перед тем, как лезть к самому прибору.

Провозился Артём достаточно долго, по принципу «семь раз отмерь, один раз отрежь». Но удалил-таки самописец, и больше нельзя было отследить, где именно побывал кораблик за эти дни. Остальные же системы работали в обычном режиме, управляемость сохранилась.

Покончив с этим, Артём сходил на прогулку, изучил ближайшие городские кварталы. Там, где застройка была высотной, местные архитекторы почти не использовали прямые углы, вместо призм здесь были цилиндры. А между зданиями повсюду росли деревья — это напоминало то ли гигантский парк, то ли окультуренный лес.

Наземный транспорт отсутствовал, был только воздушный. Когда наступили сумерки, вдоль дорожек замерцали цепочки фиолетовых огоньков. На небе взошла луна с лиловым оттенком. Центр Галактики из этого полушария не был виден, только обычные звёзды внутри рукава Центавра.

Иней поселил Артёма в гостевой комнате. Ночью в распахнутое окно дышала прохлада, слышалось стрекотание насекомых, но внутрь те не залетали — работало, видимо, отпугивающее устройство.

А на следующий день закончился восстановительный сон для Осени. Та сразу пришла к наставнику и Артёму. Выглядела она отдохнувшей, а комбинезон сменила на светлое мини-платье простого кроя.

— Отчёт я ещё не делала, — сказала она наставнику, — но фрагменты воспоминаний могу вам показать сразу. И насчёт аномалий, и о моём знакомстве с Артёмом, чтобы было нагляднее…

— Не волнуйся, — ответил Иней, — случай Артёма мы уже разобрали, я получил ответы. Гравитационные аномалии с отпечатками карты я тоже видел в его воспоминаниях. Сейчас наиболее интересны твои личные ощущения, которые не фиксируются приборами. Как ты восприняла эти аномалии на субъективном уровне?

— С этим трудно, — вздохнула Осень. — Надеялась, что после сна мысли упорядочатся и смогу что-то вычленить, но увы. Единственное внятное ощущение — конструкторы той сети отличались от нас принципиально. Это был негуманоидный разум, теперь я в этом почти уверена. Но, конечно, я понимаю, что это ощущение не имеет доказательно силы…

— Доказательной — не имеет, — согласился Иней задумчиво, — но я бы не назвал его бесполезным в научном смысле. Тем более что ты привезла и вполне конкретные данные — с той планеты, где лёд растаял и кратеры обнажились. Теперь мы установили, что около миллиона лет назад сеть уже была. То есть та цивилизация — по-настоящему древняя. И я, пожалуй, знаю, кого может особенно заинтересовать твой отчёт по теме. Свяжусь сегодня же. Да, старая дискуссия может разгореться по-новому…