— Здесь можно делать контакт, — сказала Оливия.

— Да у нас и выбора нет, по-моему, — заметил Артём. — Если червоточина не откроется в нашу сторону, я имею в виду.

— Пока всё по-прежнему, — сказала Алтанчимег. — Я бы не рассчитывала на скорое возвращение. Склоняюсь к тому, чтобы контактировать.

Николай посмотрел на Эндрю, но тот качнул головой неопределённо.

— Тогда попробуем, — решил Николай.

Все заняли места, и «Вальдшнеп» вошёл в атмосферу.

Планета расположилась настолько близко к красному карлику, что попала в его приливный захват. Она всё время была повёрнута одной стороной к звезде, как выяснили земляне за время болтания в космосе.

Звезда была холоднее Солнца, но всё равно в дневном полушарии царила жара и сушь. Почти всю поверхность там занимали пустыни, коричневато-бурые, выжженные. Лишь ближе к терминатору появлялись моря, а на ночной стороне они замерзали по мере удаления в тень. Как минимум треть планеты была покрыта ледяным панцирем.

Обитаемые районы вытянулись вдоль линии, где день сменялся ночью, а температура была умеренной. Компьютер засёк там несколько городов. К одному из них подлетел «Вальдшнеп», ища место для посадки.

Город расположился у скалистого кряжа, с подветренной стороны. Место было выбрано не случайно — ветры у поверхности дули ураганные и почти непрерывные, с ночной стороны планеты, из-за перепада температур. Кряж давал городу укрытие.

Космодром имелся, но с высоты было видно, что там садились, прежде всего, грузовые транспорты и пассажирские лайнеры. А корабли поменьше предпочитали пустырь поодаль, плоский и каменистый.

На этот же пустырь направил корабль и Николай, чтобы не мешать транспортным потокам на космодроме и не сбивать диспетчеров с толку. «Вальдшнеп» плавно развернулся и опустился, коснувшись грунта.

— Ну что, коллеги, с прибытием, — сказал Николай, отпустив штурвал.

Артём жадно вглядывался в пейзаж.

Над горизонтом тлел красновато-охряный диск местного светила, застывший в вечном закате и сюрреалистично огромный, раз в восемь крупнее солнца, видимого с Земли. Небо вокруг этого диска сверкало золотом, но выше темнело, становилось багряным, густо-пурпурным, а в районе зенита — чернильно-синим.

Поблизости от «Вальдшнепа» приткнулся другой корабль. Формой и цветом он был похож на косточку абрикоса, нижнюю часть у которой срезали, заменив гравитационной подошвой. Выпуклый корпус сверху имел продольные рёбра и желобки, поэтому казался морщинистым.

Вдоль края пустыря, служившего парковкой, виднелись приземистые строения, не то технические, не то административные. Позади них — река, мутная от ветра. Берег порос серовато-чёрной травой. Никаких деревьев — ветер их повалил бы.

— По-моему, нас заметили, — сказал Николай.

Действительно, от строений к «Вальдшнепу», скользя над грунтом, приближалась машина с прямоугольным фургоном, обшарпанная и ветхая. А за грязноватым стеклом кабины угадывалась человеческая фигура.

— Компьютер, что с атмосферой за бортом? — спросил Николай.

— Атмосфера — азотно-кислородного типа, — сообщил компьютер. — Но содержание кислорода — ниже семнадцати процентов, а концентрация углекислого газа — выше пяти процентов. Для выхода необходим изолирующий дыхательный аппарат. Атмосферное давление у поверхности — семьдесят четыре килопаскаля. Температура — плюс пять по Цельсию.

— Не курорт, — заметил Артём. — Ну, хоть без скафандров можно.

— Пошли, — сказал ему Николай. — Мы с тобой — наружу, все остальные — остаются на корабле, наблюдают за ситуацией.

Фургончик тем временем парковался возле «Вальдшнепа». Вылез абориген в мешковатом буром комбинезоне, коротко стриженый, коренастый. Выглядел он по-человечески (телетрансляции не соврали), дышал без всяких приспособлений.

Николай и Артём, быстро прошагав в технический отсек, взяли аппараты. Ранцы-баллоны были компактные, криогенные, каждый — размером с термос. Жидкий воздух внутри не требовал большого объёма.

Маски закрывали лицо. Давление в дыхательном контуре контролировалось микропроцессором. Из одежды же предпочли неброские комбинезоны с термоизоляцией, синевато-серые. Хорошо хоть, без антирадиационных костюмов — магнитное поле у планеты было достаточным, чтобы отбрыкаться от космической радиации.

Пройдя через шлюз, Николай с Артёмом шагнули на каменистый грунт.

Холодный ветер хлестнул их смачно, с размаху. Он завывал и рыскал над пустырём, толкался и норовил сбить с ног. Если бы не горная цепь, торчавшая рядом, как природная ширма, ветер давно бы сдул корабли с площадки, скорей всего.

Абориген терпеливо ждал, прислонясь к машине. Лицо у него было обветренное, небритое и с резкими чертами, комбинезон — крепкий, но потёртый.

Увидев баллоны с масками на пришельцах, абориген не выказал удивления, лишь окинул цепким взглядом конструкцию.

А затем он заговорил.

Язык, как показалось Артёму, звучал немного по-скандинавски, с долгими ударными гласными. В согласных же звуках было что-то царапающее, с отрывистой хрипотцой. Сочетание странноватое, незнакомое, но вполне могло встретиться и где-нибудь на Земле. Ничего откровенно инопланетного.

Интонация была вопросительной, и когда туземец умолк, Николай ответил:

— Здравствуйте, мы не знаем вашего языка, к сожалению. Но хотели бы наладить общение и дружественный контакт. Мы прибыли с Земли.

Маска имела встроенный микрофон и динамик, чтобы транслировать голос, так что абориген всё расслышал. Сообразив, что речь незнакомая, он задумался на пару секунд, но вновь не удивился. Кажется, к чужакам здесь привыкли.

Ткнув себя пальцем в грудь, абориген сказал:

— Дгарр.

Судя по интонации, это был личное имя.

— Ник, Артём, — сказал Николай, сопроводив это соответствующими жестами.

Дгарр кивнул вполне по-земному и вытащил из кармана что-то вроде прозрачного блистера для таблеток. Ячейка в блистере, правда, имелась только одна, а вместо таблетки там помещалась круглая штуковина из металла, размером с мелкую пуговицу, рифлёная. На тыльной стороне упаковки была схематическая картинка — голова человека в профиль и звуковые волны, выходящие изо рта.

Видя, что Артём с Николаем смотрят непонимающе, Дгарр коснулся виска. У него там, чуть выше уха, тоже блестел кругляш — чуть крупнее «пуговицы», при этом вживлённый непосредственно в кожу.

— Оу, — прозвучал в гарнитуре голос Оливии, наблюдавшей сцену из корабля, — у него мозговой имплант.

— Действительно, — поддержала Алтанчимег. — Они тут с ума сошли? Это же опасная технология, она может навредить…

— Он думает, что у вас тоже есть импланты, — предположил Эндрю. — А эта пуговка в упаковке — съёмный носитель информации, флешка. Через неё вы можете закачать языковую программу. Стандартная процедура, видимо, для иноязычных гостей.

Николай сделал отрицательный жест — спасибо, мол, нет.

Дгарр разразился коротким, но эмоциональным спичем. Что именно он сказал, земляне не поняли, но Эндрю предположил:

— По-моему, уверяет, что товар чистый, не контрафактный.

— То есть он мог бы быть ещё и поддельный? — ужаснулась Алтанчимег. — Это просто дикость, совсем уже ни в какие рамки…

Увидев, что с имплантом не получилось, Дгарр не растерялся.

Засунув блистер в карман, он вытащил из-за пазухи небольшой планшет в пластиковом корпусе, нажал кнопку, и на экране высветилась диаграмма — круг с разноцветными сегментами. Самый крупный сегмент (три четверти всего круга) имел тёмно-синий цвет, второй по величине был бледно-голубым, а узенький третий — серым. Присутствовали и подписи — непонятные, разумеется.

Широко поведя рукой, Дгарр указал на окрестности, сделал несколько вдохов, утрированно-глубоких, после чего протянул планшет Николаю.

Смысл этой пантомимы дошёл до Артёма через пару секунд — диаграмма отображала состав местной атмосферы. Синий азот, голубенький кислород и серый диоксид углерода, судя по процентным долям. Дгарр спрашивал, каким воздухом дышат гости.