— Ничего срочного, но я оказалась в затруднительной ситуации. Буду вам благодарна, если вы меня навестите. При личной встрече, я полагаю, общаться будет комфортнее.

— Ладно, могу к вам подскочить сразу. А куда именно? И да, кстати, я Артём. Это просто имя, оно короткое, так что вряд ли вы ошибётесь.

— Рада знакомству, Артём. Координаты я сброшу.

Он принял координаты и вновь пошёл на снижение.

Лес, который упомянула Осень, оказался нагромождением губчатых наростов на почве, площадью в десяток гектаров. За ним обнаружился обширный рыжий каньон с пересохшим руслом реки. Каньон этот пустовал, и Артём замешкался, но секунду спустя воздух зарябил, и на грунте обрисовались очертания корабля, похожего сверху на лепесток цветка, серебристо-синий.

Сев рядом, Артём выбрался наружу.

Люк корабля, принадлежавшего Осени, уже был открыт, и Артём шагнул в шлюз. Тот продезинфицировался и наполнился другим воздухом, с кислородом — это подтвердил интерфейс на внутренней поверхности шлема. Можно было дышать.

Конструкция скафандра позволяла снять шлем, что Артём и сделал. Вышел из шлюза и наконец увидел Осень вживую.

Она была чуть выше среднего роста, если по земным меркам. Носила обтягивающий белый комбинезон с зеленоватым отливом и сапоги на плоской подошве, совсем короткие. Фигуру имела на удивление тонкую, с небольшой грудью и узкими плечами. Впрочем, скелетиной не казалась; бёдра округлялись приятно.

— Спасибо, что прилетел, Артём, — сказала она. — Будь гостем.

Теперь она использовала менее формальное обращение, эквивалентное переходу на «ты». Хотя в языке Десятеричной Гавани, на котором они сейчас говорили, это передавалось не через замену местоимений, а через синтаксис.

Осень устроила ему блиц-экскурсию, показала корабль. Тот был побольше, чем у Артёма, но тоже скромных размеров. Эргономика и стилистика несколько отличались, это особенно было заметно в рубке. Прямых углов там не наблюдалось, пульт выглядел как волна, застывшая неподвижно и сглаженная. Светлые тона явно преобладали.

— Как видишь, — сказала Осень, — системы связи и жизнеобеспечения совершенно исправны. Но, к сожалению, повреждён гравитационный привод, и я поэтому не могу покинуть планету.

— Да уж, паршиво, — сказал Артём. — Но я ремонтировать не умею, даже на своём корабле. А к парням в посёлке ты обращалась?

— Нет, — сказала она. — Во-первых, у наших цивилизаций разная технологическая культура. А во-вторых, обстоятельства не очень удачны для обращения к ним.

Артём не сразу осмыслил то, что услышал.

— Так, погоди… — сказал он. — Цивилизации разные? То есть ты…

— Да, Артём, разумеется. Разве ты сразу не распознал это, глядя на мою внешность? Я из народа Созерцателей.

— Слушай, у меня обстоятельства тоже несколько нетипичные… Короче говоря, я жил в изоляции и только недавно столкнулся с Конгломератом. Не знал, что есть и другой биологический вид… Вообще, это странно, я ведь смотрел телевизор, а там про это не говорилось…

— Это неудивительно, — спокойно сказала Осень. — У нас есть представительство в Десятеричной Гавани, в системе одной из трёх оранжевых звёзд, но мы не ведём публичную деятельность. Не являемся источником новостей для местной медиа-сферы. Сам же факт нашего присутствия — давно уже не сенсация. В этот рукав Галактики мы прибыли больше ста лет назад.

— Вы из другого рукава? Ничего себе! А из какого именно?

— Из соседнего, внутреннего.

Артём лихорадочно прикинул в уме — её цивилизация, значит, из рукава Центавра… И уже больше века присутствует в рукаве Стрельца, имеет посольство… При этом, что удивительно, почти не отличается внешне ни от землян, ни от обитателей Десятеричной Гавани…

Пока эти мысли проносились у него в голове, Осень с любопытством наблюдала за ним и тоже о чём-то думала. Наконец сказала:

— Знаешь, Артём, когда я тебя увидела, у меня появилось предположение, которое показалось слишком неправдоподобным, и я его отмела. Но чем дольше мы разговариваем, тем сильнее мне кажется, что оно было верным. Внешне ты очень похож на уроженца Гавани, но если приглядеться… С вероятностью в девяносто процентов я бы утверждала, что ты — представитель другого вида. И это неожиданно…

— Да, — сказал он, пытаясь рассуждать трезво. — Это в голове не укладывается вообще-то! В трёх рукавах — три цивилизации, которые так похожи? Как это возможно? Не понимаю! Но, кстати, вы — явно более продвинутые технически. Может, вы давно во всём разобрались? Объясни мне, пожалуйста!

— К сожалению, — сказала Осень, — ответ, который ты хочешь получить, нам тоже неизвестен. Но всё это имеет отношение к теме, из-за которой я здесь застряла.

— Прыжки из одного рукава в другой, — продолжала Осень, — на порядок сложнее, чем просто между звёздами. Мой народ использует межзвёздные перелёты уже около пяти тысяч лет, и в пределах своего рукава мы расселились достаточно широко. Но в соседний смогли проникнуть только недавно, чуть больше века назад. Причём это удалось лишь после того, как мы обнаружили нечто вроде древней гравитационной сети. Возможно, ты в курсе, что я имею в виду?

— Ага, — сказал Артём. — Некая сверхцивилизация эту сеть использовала когда-то, но потом отключила. Ловится только эхо, но даже оно помогает найти дорогу. Я так и оказался в этом рукаве. Сам не ожидал.

— Верно, — кивнула Осень. — Гравитационные отпечатки этой сети встречаются крайне редко. Мы так и не выявили чёткой закономерности в их распределении по Галактике. Скорее всего, их разброс случаен. Но в некоторых случаях вблизи отпечатка есть червоточина особого рода — маленькая и быстрая. Сейчас ты ведь тоже через такую нырнул?

Артём снова подтвердил, а Осень сказала:

— Такая червоточина — ориентир ненадёжный, но всё-таки при её наличии повышается вероятность, что и отпечаток сети здесь есть. Поэтому я сюда прилетела. Это было стандартный месяц назад, если считать по времени Десятеричной Гавани. Никого, кроме меня, в тот момент на планете не было.

Осень замолчала — с некоторым смущением, как показалось Артёму. Эмоциями она не фонтанировала, но её мимика в целом напоминала земную.

— Что-то пошло не так? — предположил Артём.

— Да, и для меня это стало неожиданностью. Отпечаток сети оказался более выраженным, чем те, что есть в базе данных. Как ты, вероятно, знаешь, отпечатки не регистрируются приборами, поэтому их проверяют люди…

На самом деле она употребила слово, которое переводилось скорее как «разумные гуманоиды, известные на текущий момент», или «люди в собирательном смысле», но этот лингвистический штрих Артём отметил лишь краешком сознания, продолжая слушать её внимательно.

— Я посадила корабль в центр кратера, где, по косвенным данным, должен был обнаружиться отпечаток, — говорила она. — Попыталась вслушаться, но резонанс оказался на удивление сильным. Как будто я тронула ветку дерева зимой, а с неё посыпался снег. Я оказалась дезориентирована на некоторое время. Мало того — остаточный импульс вступил во взаимодействие с гравиприводом и разбалансировал его. Это тоже беспрецедентный случай. Теперь я не могу выйти на орбиту, мне удалось лишь вылететь из кратера.

— Ого, ничего себе. Бывает настолько сильное эхо? Хотя удивляться глупо — я ведь даже не знаю, как эта сеть устроена…

— Я тоже не знаю, — сказала Осень. — Её конструкторы слишком сильно опередили нас в том, что касается науки и техники. Нам приходится действовать наугад, если мы хотим хоть что-нибудь выяснить. В моём случае, как видишь, получилось неудачно. Чтобы сгладить последствия, я погрузила себя в восстановительный сон, в моём медотсеке есть такая возможность. Проснулась два дня назад, и выяснилось, что на планете я уже не одна. Прилетела целая группа, поставила даже домики. Их тоже явно интересует отпечаток сети, они исследуют кратер…

— А ты успела застолбить за собой планету? — спросил Артём. — Выставила буй?