— Ребята, — произнесла вдруг Алтанчимег, сидевшая за навигаторским пультом. — А вам не кажется, что реальная червоточина и компьютерная проекция чуть-чуть отличаются? Самую малость, но…

Алтанчимег кивнула на голографическую модель, мерцавшую перед ней, обозначила курсором фрагмент. Николай, вглядевшись, сказал:

— По-моему, без разницы.

Оливия с Эндрю лишь развели руками. Артём, однако, уже уставился за окно, на участок, который показала Алтанчимег. И да, теперь, получив подсказку, он ясно видел отросток, напоминавший кривоватую тень.

— Гениально, Аля, — поздравил он.

Алтанчимег смутилась:

— Ну, я привыкла ведь к навигационному ракурсу, поэтому и заметила…

— А ещё, — сказал Николай, — ты тоже была на ледяной планете и что-то там уловила. «Кротовый индекс» у тебя, как мы помним, тоже немаленький. Так что не прибедняйся.

— You’re my hero, Аля, — засмеялась Оливия.

Николай сказал:

— Давайте на всякий случай прощупаем гравитационным детектором.

«Вальдшнеп» развернулся вновь, направив антенны на червоточину. Прошло несколько минут. Алтанчимег констатировала:

— Никаких отклонений. Они начнутся, наверное, уже за пределами Пузыря.

— Мне тоже так кажется, — согласился Артём.

— Угу, — сказал Николай. — А чтобы проверить, надо нырнуть. Иначе никак, я подозреваю. Можем созвать сюда толпу физиков, но кончится тем же самым. Будем голосовать?

— Нет, Ник, — сказала Оливия, — мы согласны.

Остальные кивнули, а Эндрю жестом изобразил нырок.

Николай направил корабль к обозначенному отростку. Компьютер предупредил:

— Последствия не поддаются прогнозам. Сходство объекта с использованными ранее червоточинами — частичное. Предполагаются компоненты, не регистрируемые приборами. Точка выхода неизвестна.

— Вот и отлично, — пробормотал Николай. — По местам, коллеги, пристёгивайтесь.

Впереди открывался вход в червоточину.

Завихрения в зоне входа выглядели иначе, чем в прошлые разы. Трёхмерные тени закручивались спиралями, открывались в тёмную глубину, прореженную серебристыми бликами, уменьшались и схлопывались за считанные секунды, освобождая место другим, смещались и перекрывали друг друга в лихорадочном темпе. Это было похоже на бурлящую воду в сумерках.

— М-да, — сказал Николай, — у меня аж в глазах рябит. Какая-то мешанина, деталей не различаю. Точки для нырка есть?

— Да, только они сдвигаются, — ответил Артём. — Надо подгадать, чтобы не промазать. Ну, и определиться, в какую именно…

— Вот и определяйся. Принимай управление.

— Действуй интуитивно, Артём, — сказала Алтанчимег. — Расчёты здесь бесполезны, как ни обидно. Будем смотреть на месте, куда нас выбросит.

Взгляд зацепился за новое завихрение, которое появилось между другими, протиснулось к поверхности червоточины, разрастаясь. Судя по динамике, секунд через пять оно вновь развеялось бы, но медлить Артём не стал — направил корабль прямо туда.

Тряхнуло, и вокруг завертелся теневой вихрь, подкрашенный серебром. Спиральный шлейфы наматывались на корпус «Вальдшнепа», тянули его всё глубже. Артём почувствовал, как кружится голова. Безмолвие за бортом ещё больше сбивало с толку, превращая картину в сон наяву.

Затем вихри сгинули, а серебряный блеск исчез. Появилась неевклидова серость, в которой плыли разрозненные бесцветные кляксы. Корабль шёл, казалось, сквозь листопад. Артём облегчённо выдохнул и откинулся на спинку сиденья.

— Мы в червоточине, — констатировал он, хотя это было всем очевидно.

— Компьютер, что с продолжительностью нырка? — спросил Николай.

— Не поддаётся оценке, — бесстрастно ответил комп.

Алтанчимег включила голографическую картинку над своим пультом. Это была трёхмерная карта того участка пространства, откуда они нырнули. Периферия Местного Пузыря возле оболочки.

Уменьшив масштаб модели, Алтанчимег показала более обширную область. Стал виден и соседний пузырь, который отделяла от Местного пылевая перегородка. Толщина её составляла около тридцати парсеков, судя по пометкам. На голограмме перегородка имела нейтрально-голубой цвет. Сквозь неё тянулись розовые прожилки — те, из которых состоял Тоннель Волка.

— Нам неизвестно, — сказала Алтанчимег, — привязан ли тоннель к червоточине. Если направление у них совпадает, то мы летим сейчас приблизительно на центр Галактики, но с большой погрешностью. Отклоняемся вправо, градусов на пятнадцать. Но это просто для ориентира. До центра мы не долетим, конечно, он слишком далеко, двадцать с лишним тысяч световых лет.

— Ну, в центр нам и не надо, — хмыкнул Николай. — Нам из своего Пузыря для начала выскочить бы…

Корабль тряхнуло вновь, и серая муть развеялась.

Червоточина кончилась, а прямо перед 'Вальдшнепом багрово засверкала звезда. Другие созвездия проступили по бокам от неё, где-то вдалеке.

— Прошли червоточину за пару минут? — недоверчиво сказал Николай.

— Меня не хвалите, — сказал Артём. — Просто червоточина — с турбо-режимом, видимо, или типа того. Не зря же она дальнемагистральная.

Алтанчимег, забыв обо всём, возилась с навигационными данными. Строчки цифр мельтешили перед ней на панели, а над столом формировалась новая голограмма со звёздной картой, трёхмерная.

— Есть! — воскликнула, торжествуя, Алтанчимег. — Знакомые звёзды! Это ассоциация Скорпиона-Центавра!

— То есть, получается… — уточнил Николай.

— Да, мы за пределами Местного Пузыря! Никто ещё до нас не был здесь, вы только представьте! Невероятно просто…

— Woo-hoo! — вскричала Оливия, появившись в рубке. — Мы первые!

Она кинулась обниматься по очереди со всеми. Не забыла и Эндрю, который как раз вошёл. Сказала ему:

— Это вы нам сделали кик, пинок, чтобы мы не были ленивые!

— Не будем преувеличивать, — хмыкнул Эндрю. — И если уж искать инициатора, то это был Джеральд, а я просто выполнял его поручение. Но к какой конкретно звезде нас выбросило, коллеги?

— Это Антарес, — сказала Алтанчимег. — Альфа Скорпиона. Самая яркая и большая звезда в окрестностях.

Несколько успокоившись, все сгрудились вокруг стола, читая пометки. Судя по цифрам, Антарес имел светимость в десять тысяч раз больше Солнца, и это только в видимом спектре, без инфракрасного. А если сравнить размеры, Солнце смотрелось бы рядом с ним как крупинка сахара на фоне арбуза.

Красный сверхгигант, в общем.

— Пятьсот пятьдесят световых лет от Земли, — сказала Алтанчимег. — А по направлению — почти точно на галактический центр, отклонение сейчас — всего десять градусов… Так, секунду…

Снова вглядевшись в цифры и визуализацию, она сообщила:

— Здешняя червоточина — не совсем понятная. Но, по косвенным данным, сейчас нет коридора обратно в Местный Пузырь. Зато есть вперёд, куда-то туда, ещё ближе к ядру Галактики. Компьютер, как ты оценишь состояние червоточины?

— Исчерпывающий анализ не представляется возможным, — ответил комп. — Но с вероятностью выше пятидесяти процентов в ближайшие пять минут червоточина может изменить свойства. Прогноз относительно характера перемен неосуществим.

— Невнятные перспективы, — резюмировал Николай. — А если она закроется на неделю? Или на месяц? Я бы нырнул. Кто «за»?

Все подняли руки.

— Значит, ныряем. Все по местам.

«Вальдшнеп» приблизился к червоточине. Активный участок входа рябил тенями.

— Действуй, Артём.

И Артём направил корабль в завихрение, за которым открылась мутная серость, наполненная тенями.

Но отличие бросилось в глаза тут же. Теневой «листопад» на этот раз не был меланхолично-плавным. Казалось, бешеный ветер швыряет десятки листьев, сотни и тысячи навстречу «Вальдшнепу», прямо в стекло кабины. Примерно так же могла бы выглядеть, вероятно, гонка по автостраде через осенний лес на древнем автомобиле, сквозь бурю.

Артём заворожённо вглядывался.

Минута, другая…

Кончилось всё внезапно, как и началось перед этим.