Астронавты с «Патфайндера» рассказали, что вахты у них длились по два с половиной года. Одновременно бодрствовали по двадцать человек, остальные лежали в анабиозе. Причём система ротации были хитрая, с индивидуальными графиками. Участники вахты сменялись не всей толпой, а по одному. Бодрствующие команды перетасовывались, чтобы не наблюдать всё время одни и те же лица вокруг.

По словам рядовых членов экипажа, они хотели найти планеты, пригодные для жизни. Да, цель вполне очевидная. Но опять-таки — почему так далеко от Земли? Этого Артём так и не понял, сколько ни вслушивался.

Миновали сутки.

Оливия с Николаем слетали-таки на звездолёт, в машинное отделение. А жилые модули всё ещё оставались закрытыми. Там сейчас улаживались формальности, чтобы сделать приватное пространство общедоступным. Историков обещали допустить туда первыми — как только, так сразу.

Пресловутое колесо больше не крутилось, там теперь была невесомость. Но уже монтировались гравитонные установки, чтобы визитёры могли нормально ходить, а не плавать в воздухе.

Ещё одна ночь прошла.

А наутро пискнул коммуникационный браслет. Шёл входящий вызов, и Артём перебросил его на настенный экран.

Собеседник был худощав и бледен, лет сорока пяти на вид, с европейскими чертами лица. Но чувствовалась и примесь восточной крови.

Артём его уже видел позавчера, в прямом репортаже.

— Господин Артём Шестаков? — спросил звездолётчик, причём по-русски. — Меня зовут Эндрю Линь, я научный координатор «Патфайндера». Вы хотели поговорить со мной, и это удачно. Мне тоже хотелось бы кое-что с вами обсудить.

— Слушаю вас внимательно, — сказал Артём.

— Вы были в составе группы встречающих, — сказал Эндрю Линь. — Я просмотрел запись, где вы обменялись репликами с капитаном «Патфайндера». Насколько могу судить, вы более или менее ориентируетесь в раскладах столетней давности, и вас удивили те обстоятельства, при которых мы стартовали. Кроме того, как я успел выяснить, именно ваш исследовательский корабль первым засёк наше приближение. Что ж, тем лучше. Надеюсь, мы сможем быть полезны друг другу. Но разговор — не для видео. Мы с вами можем встретиться?

— Да, конечно, в любое время.

— Тогда не будем откладывать, прилетайте сегодня. Я в санатории «Лимонная роща», на столичном архипелаге. Когда прибудете, свяжитесь со мной, пожалуйста, через личный коммуникатор, мне его уже предоставили. Я сброшу вам контакты.

— Договорились, — сказал Артём. — Постараюсь быстро.

Артём не стал даже завтракать, только кофе глотнул. Заказал такси, предупредил Николая и через четверть часа уже летел на восток, над синим океаном.

Искомый архипелаг находился далековато, в другом часовом поясе, и когда Артём долетел, там было уже за полдень. Перед посадкой пришлось даже подтвердить свою личность. Это была, как объяснили Артёму, вынужденная мера, чтобы досужие любопытствующие не ломились к экипажу «Патфайндера».

Эндрю ждал Артёма не в здании, а в тени лимонных деревьев, давших название санаторию. При ближайшем рассмотрении, правда, деревья оказались эндемиками, их кроны имели голубоватый отлив, но плоды действительно смахивали на земные лимоны.

Роща заканчивалась у склона, который круто уходил вниз, к полосе прибоя. Эндрю сидел на деревянной скамейке и смотрел вдаль. Над морем у горизонта громоздились облака, густо-белые, как сливочный крем.

— Присаживайтесь, Артём, — сказал Эндрю. — Я здесь сижу уже несколько часов, сделал только перерыв на обед. После десяти лет в замкнутом пространстве такой вот вид — это нечто невероятное. Не могу насмотреться.

— С трудом представляю себе подобный полёт, — признался Артём. — Мне нравится космос, но десять лет на вахте, пусть и с перерывами на анабиоз…

— Членов экипажа подбирали, естественно, с учётом психологических склонностей, но всё равно — мы вымотались предельно. Были конфликты, ссоры, вплоть до рукоприкладства. Романтика не всегда выдерживает столкновения с бытом…

Повисла пауза. Эндрю о чём-то думал, глядя на океан. Артём терпеливо ждал.

— Я уже порылся в местной сети, — вновь заговорил Эндрю и показал планшет. — Меня интересовало, естественно, что произошло за тот век, который миновал на Земле без нас. Вот уж ирония так ирония — червоточины открыли всего-то через пять лет после отлёта «Патфайндера»… Причём ведь открыли совершенно случайно. Ничто не предвещало, как говорится. Если бы хоть какие-то предпосылки, намёки, что открытие на подходе, то Джеральд не поспешил бы…

— Джеральд? — переспросил Артём. — Вы имеете в виду…

— Джеральд Коул, основатель и многолетний руководитель корпорации «Кью Дабл-Ю Спейс». Наверняка вы слышали это имя.

— Естественно. Я перелопатил тонну информации, пытаясь понять, зачем он организовал вашу экспедицию, но так и не разобрался.

— А всё-таки, — сказал Эндрю, — какое у вас составилось о нём впечатление?

— Расчётливый бизнесмен, умеющий считать деньги, это все признавали, — сказал Артём. — Поэтому я так удивился, когда узнал, что он строит звездолёт, неспособный принести прибыль. А в частной жизни, вне бизнеса — фигура загадочная. Не давал интервью, не участвовал в светских мероприятиях…

Эндрю кивнул:

— Всё верно. Это, впрочем, не значит, что он сидел, как сыч, у себя в поместье.

— Да, я читал, — подтвердил Артём. — Он был уже пожилой, под восемьдесят, но форму поддерживал, путешествовал, любил яхты. Но это всё — второстепенные сведения, а вот по существу…

— В последние годы перед отлётом, — задумчиво сказал Эндрю, — мы с ним общались довольно часто. И находили общий язык, несмотря на разницу в возрасте. У Джеральда были свои заскоки, надо признать, но в пределах нормы. И да, вы правы, он был расчётлив, но не зациклен на прибыли, вот что важно. Думал на перспективу. Поэтому корпорация могла бы просуществовать ещё долго. Но Джеральд умер через два месяца после отлёта «Патфайндера», как я теперь узнал. А те, кому отошла компания, спустили всё в унитаз.

— Да, — сказал Артём, — корпорация обанкротилась через несколько лет. Новые хозяева бизнеса не вложились в модернизацию производства, и это вышло боком.

— Джеральд вложился бы, — сказал Эндрю, — даже не сомневайтесь. Но вышло так, как вышло. Детей он у него не было, к сожалению, бизнес отошёл чужим людям… Впрочем, это уже отдельная песня, сейчас важнее другое. Джеральд был человек упёртый. Если за что-то брался, то уже не сворачивал. Тратил любые деньги, подбирал исполнителей, даже если задача казалась бредом всем окружающим…

— Вы про секретное строительство звездолёта?

— Да. Джеральд сказал, что сам хотел бы лететь, но возраст не позволяет. Поэтому, по его словам, он решил назначить меня научным координатором. И добавил, что экспедиция имеет двухуровневую задачу. Именно так он выразился тогда.

Артём превратился в слух, а Эндрю продолжил ровно:

— Задача на первом уровне — обнаружить планеты, пригодные для колонизации. Это главное. Джеральд не сомневался, что будущее человечества — в космосе, и хотел оставить свой след. В Солнечной системе он уже добился всего, что можно. Войти в учебники — вот что его теперь интересовало, а не сиюминутный пиар. Об отправке «Патфайндера» он собирался объявить всем постфактум, когда корабль развил бы скорость выше, чем у «Юкона». А во время строительства шумиха вокруг проекта лишь помешала бы, по мнению Джеральда.

— Извините, Эндрю, — сказал Артём, — но это, по-моему, слабоватая мотивация для тотальной секретности.

— Тут вы правы. Но перед началом стройки возникла сложная ситуация. Расскажу вам при случае, если продолжим общение. Сейчас важнее другое. Помимо главной задачи существовала и дополнительная, на втором уровне. Решаема ли она, должен был определить лично я, научный координатор, когда мы доберёмся до места.

— А капитан?

— Капитан не знает, — ответил Эндрю. — Знаю только я, повторюсь.