Артём посмотрел на него с сомнением:

— Звучит неожиданно. И в чём состоит эта вторая задача?

— Джеральд поручил мне исследовать внешнюю планету системы, если её орбита отвечает определённым параметрам. Я должен был сообщить это капитану, как только мы долетим. В том, что касается научных исследований, моё слово — решающее, это было оговорено в контракте. А для полёта внутри системы у нас есть малый планетолёт-разведчик, помимо шаттла.

— Внешняя планета необитаема, — заметил Артём. — Просто ледяной шар, едва освещённый. Зачем на неё лететь?

— Для этого есть причины, иначе Джеральд не ставил бы мне такую задачу. План был, в общем-то, прост — основная часть экипажа изучает планету в зоне обитаемости, а я в сопровождении двух пилотов лечу на «ледяной шар». Но теперь вдруг выяснилось, что планетарная система уже освоена и населена людьми. Поэтому я меняю план на ходу. Использовать наш древний планетолёт — технически глупо и привлечёт лишнее внимание. Мне нужен современный корабль. И ваш «Вальдшнеп» как раз подошёл бы, если вы согласитесь.

Артём нахмурился:

— Ну, во-первых, я на «Вальдшнепе» — не капитан, и решать не мне…

— Разумеется, — сказал Эндрю терпеливо. — Давайте поговорим с капитаном. Думаю, ему будет интересно.

— А во-вторых, — продолжил Артём, — меня удивляют игры в секретность. Конечно, наш капитан захочет слетать на эту ледяную планету, даже не сомневаюсь. Но если там — что-то интересное, надо сообщить об этом коллегам, шефу-администратору…

— Это зависит от результатов, а пока я бы предпочёл избежать огласки. Давайте повременим с публичными заявлениями.

— Бросьте, Эндрю. У нас тут не двадцать первый век, и вся эта конспирация выглядит нелепо до крайности.

Эндрю пожал плечами:

— Как хотите, Артём. Можете пойти и прямо сейчас пересказать журналистам всё, что услышали от меня. Они прибегут ко мне, и я объясню, что вы меня неправильно поняли. Вы окажетесь в дураках. А я подожду, пока ажиотаж схлынет, и поищу других желающих. Или запишусь на курсы пилотов, освою ваши машины, после чего арендую планетолёт и слетаю сам. Да, это будет означать для меня нежелательную задержку, но что ж поделать? Терпение у меня есть. Десять лет летел сюда от Земли, если считать без анабиоза. А по вашему времени — так и вовсе век с лишним.

Тут Артём растерялся.

Да, просьба очень странная, но встать и уйти, просто отмахнувшись от подобной загадки, будет ещё страннее…

— Слушайте, — сказал он, — откуда ваш Джеральд мог что-то знать о здешних планетах? Ну, кроме косвенных указаний на то, что они вообще существуют?

— Это я тоже предпочёл бы не разглашать, простите.

Снова воцарилось молчание. Артём пытался мыслить логически, а Эндрю безмятежно смотрел, как волны ласкают берег.

— Ну ладно, — сказал Артём наконец. — В любом случае мне надо спросить мнение Николая, нашего капитана. Сейчас ему позвоню.

— Если он не занят, то лучше встретиться лично, — заметил Эндрю. — Корабль на другом острове, как я понял? Давайте туда слетаем.

— А вас отпустят из санатория?

Эндрю усмехнулся:

— Физически нас обследовали вчера, патологий не обнаружено. А в психологическом смысле лучшая терапия — это простор, природа и знакомство с планетой. Так нам сказали. Ну, и вообще, не думаю, что меня будут удерживать силой.

Он встали со скамейки и прошли через рощу, к припаркованным гравикарам. Эндрю по дороге связался с наблюдающими врачами и сообщил, что собирается на прогулку. Что ему отвечали, Артём не слышал, но и на перехват никто не выскакивал.

Сели в то же такси, которое дожидалось Артёма, взлетели над островами и взяли курс на запад. Эндрю сказал:

— Вот, кстати, любопытно. Такси за тысячу километров — в какую цену оно обходится? Вы не разоритесь такими темпами?

— Нет, — ответил Артём. — Всё не так устроено. Деньги вышли из оборота в том понимании, к которому вы привыкли.

— Серьёзно? — поднял бровь Эндрю. — А поподробнее?

— Транспорт, еда, жильё — доступ к ним свободный. В быту, на уровне отдельного человека, я имею в виду. А на макроуровне — взаимозачёты, человеко-часы. Там сложно — коэффициенты всякие, динамические модели. Это вам лучше экономистов спросить, а я не эксперт.

— При всём уважении, — сказал Эндрю, — звучит неубедительно. Неправдоподобно. Такой экономический механизм заклинило бы через пару месяцев. Уравнение не решается с этими переменными.

— В уравнение надо включить гравипривод, — сказал Артём. — Перевозки с ним сильно удешевились, и остальное тоже. Но повторюсь — в экономике я не спец, не могу вам дать исчерпывающую справку.

Эндрю кивнул — скорее из вежливости, чем в знак согласия. Смотрел он скептически, но больше вопросов не задавал. Тогда Артём сам заговорил:

— А мне удивительно — откуда вы так знаете русский? Он у вас как родной.

— Вас, вероятно, сбивает с толку моя фамилия, — усмехнулся Эндрю. — Впрочем, логично. Линь — звучит слишком по-китайски.

— А разве нет? И внешность…

— Вообще-то линь — рыба наподобие карпа, если по-русски.

— Гм… — озадачился Артём. — Такое мне в голову не пришло…

— Мой прапрадед был из Тверской губернии, по фамилии Линьков. Оказался за рубежом, так уж получилось. И да, восточная кровь во мне тоже есть. Я вырос в Гонконге. С детства говорил по-китайски и по-английски, но и по-русски тоже — с отцом и с некоторыми соседями. Квартал у нас был интернациональный. А отец меня называл Андреем.

— Не ожидал, — признался Артём. — А в «Кью Дабл-Ю Спейс» вы как оказались? Хотя по глобусу-то её штаб-квартира близко…

— Да, в Сингапуре. Меня туда пригласили, когда мне было примерно как вам сейчас. И я постепенно дорос до руководителя одной из научных групп.

— Что именно изучали? — спросил Артём.

— Вообще корпорация решала, конечно, прикладные задачи, — ответил Эндрю. — Добывала ресурсы в Солнечной системе. Но у нашей группы уклон был теоретический. Нас интересовали экзопланеты. Мы вычисляли их, описывали возможные свойства. Так я и привлёк внимание Джеральда, собственно говоря.

Развивать эту тему Эндрю не стал. Вместо этого стал расспрашивать о жизни на Земле. Спросил и о том, как организовался полёт «Вальдшнепа». Выслушал, хмыкнул и задумался снова.

Возле «Вальдшнепа» они и сели.

Их встретил весь экипаж. На лицах у всех было написано нетерпение, а Даша чуть не подпрыгивала и смотрела на Эндрю как на ожившего персонажа «Песни о Нибелунгах».

— Добро пожаловать, — сказал Николай. — Мне хочется речь задвинуть на полчаса, но постараюсь сдержаться. Просто примите наши поздравления. Я лично дико рад, что ваш звездолёт добрался.

— Благодарю, — сказал Эндрю. — Я тоже рад новым лицам, особенно таким молодым. Отвык от общения с вашими сверстниками, но постараюсь вас не разочаровать.

— А можно автограф? — спросила Даша испуганно. — И сфотографироваться?

Ещё минут двадцать продолжался сумбур с расспросами и кадрами на память, но наконец все прошли в кают-компанию и расселись.

— Вопрос простой, — сказал Эндрю. — Я предлагаю вам слетать на внешнюю планету системы, чтобы исследовать один из её участков. Согласны?

— Да, разумеется, — сказал Николай. — Отказываться было бы глупо. Но я сбит с толку — зачем вам это? Планета необитаема, поверхность картографирована, вы можете посмотреть материалы в сети…

— На картах мы ничего не найдём, — спокойно ответил Эндрю. — Надо лететь и смотреть на месте.

— Откуда у вас такая уверенность? — спросила Алтанчимег. — Когда ваш звездолёт стартовал, эту ледяную планету ещё даже не открыли.

— Вы совершенно правы, — подтвердил Эндрю. — На тот момент нам было известно только, что здесь есть два газовых гиганта и одна планета в зоне обитаемости, сравнимая по размерам с Землёй. Вычислили это с помощью допплеровских измерений. Деталей мы, конечно, не знали.

Он замолчал. Не дождавшись продолжения, Николай спросил:

— И как же всё это объясняет ваш интерес?