— А можно спросить? — заговорила Даша. — Про книги, с которыми ты возился. Их разве в цифре нет?

— Старинная беллетристика, — ответил Артём. — Тридцатые годы двадцать первого века. Последний бум типографий, качественная бумага, огромные тиражи. Сохранилось многое. Самое интересное оцифровали уже тогда или позже. А малоизвестное — до сих пор иногда в антикварном виде.

— Эти бумажные книги — скучные, значит?

— Для кого как, — усмехнулся он. — Шумерская протоклинопись на табличках — тоже не особенно фееричная. Та, что ещё до эпосов. Считали мешки с зерном и поголовье скотины, тоска зелёная. Зато для историков — ценнейший материал.

— Ну, если в этом смысле…

Даша задумалась надолго, затем сказала:

— Я тебя уже видела, по-моему, где-то. То ли на стадионе, то ли в спортзале. Ты в волейбол играешь?

— Больше в футбол или в баскетбол.

— Ну, тоже сойдёт. Пытаюсь придумать версию, как мы с тобой познакомились. Объявление я уже удалила и не хочу про него рассказывать.

— Детский сад, — заметил Артём. — Расскажи, как есть, и не мучайся.

Она лишь вздохнула, после чего опять погрузилась в тяжкие думы.

Всхолмлённая степь с ковыльными волнами тянулась внизу. Иногда мелькали посёлки и городки, бродили табуны лошадей. Но карта подсказывала, что космопорт уже близко, и наконец-то он обрисовался по курсу, за пологим холмом.

Космопорт представлял собой циклопическую площадку, устланную бетонными плитами. Тридцать квадратных километров без малого, как припомнил Артём. Стоянка для пассажирских лайнеров, грузовой терминал, а дальше — научно-исследовательские суда и личные яхты. Диспетчерская вышка торчала в центре.

Собственно говоря, корабли с гравитационным приводом могли бы садиться хоть в огороде, хоть на проспекте. Обслуживать их, однако, было удобнее в крупных портовых хабах, с сопутствующей инфраструктурой.

— Где ваш корабль? — спросил Артём. — Дай координаты.

— А, да, сейчас, — спохватилась Даша.

Она вновь связалась с братом и получила данные на браслет. А оттуда скинула их Артёму, на приборную доску. Бортовой комп сразу законтачил с кибер-диспетчером космопорта и прочертил обходной маршрут вдоль периметра, чтобы не попасть на чужую траекторию взлёта.

Как раз взлетал магистральный лайнер — две сотни метров в длину, серебристо-матовый, чуть приплюснутый, с узким носом и широкой кормой, с наклонными бортами и плоским верхом. Несущих плоскостей не было, но корпус имел плавные обводы, с оглядкой на аэродинамику.

Лайнер с гулом приподнимался над космодромом, медленно и вальяжно. Между его подошвой и бетонными плитами колыхалось серое марево — побочный эффект, который никак не влиял на тягу, но был заметен человеческим глазом. Марево это, впрочем, слабело по мере удаления от земли, пока не исчезло вовсе. Корабль развернулся в горизонтальной плоскости и, набирая скорость, ушёл по пологой траектории вверх, к редким облакам.

Машина Артёма тем временем облетала космопорт по дуге.

Показался грузовой сектор. Обслуживался тягач — на его решётчатую основу сверху крепились модульные контейнеры, тёмно-красные, с маркировкой. Подтаскивал их стационарный кран, вращая стрелой. Ещё один тягач виднелся поблизости — он, наоборот, разгружался. Такие корабли не имели обтекаемых форм. Летать им приходилось строго вверх-вниз, но без ускорения, потихоньку. Лифт на орбиту, только без тросов.

Над тягачами сновали мелкие роботы-контролёры, железная мошкара. Артём из любопытства включил дополненную реальность; стёкла кабины усеялись техническими пометками — номера судов и время до старта, характер груза (компьютеры и трёхмерные принтеры), специализация роботов. Синеватый пунктир подсвечивал траектории взлётов и приземлений, которые ожидались в ближайшие пять минут.

— Нам вон туда, — показала Даша.

— Вижу, — сказал Артём.

Они уже миновали грузовой терминал. Теперь перед ними была стоянка для малоразмерного транспорта. На умном стекле кабины отобразилась подсказка — контур одного из припаркованных кораблей мягко замерцал, обведённый аквамарином. Подпись — «Вальдшнеп», исследовательское судно дальнего класса.

Если рассматривать его сверху, судно имело форму трапеции. Передняя часть сужалась, задняя расширялась. На крыше просматривались продольные рёбра, от передних углов к хвосту. Между ними виднелась сложная система рифления, смысл которой Артёму был непонятен.

Общая длина корабля — тридцать восемь метров, как подсказал компьютер, выведя данные на стекло. Передок — одиннадцать метров в поперечнике, корма — двадцать девять. Шесть метров — средняя высота, но при этом сзади виднелось лёгкое утолщение, а рубка управления впереди имела заметный скос, чтобы воздух обтекал её лучше. Цвет внешней обшивки был графитово-серый, с синеватым отливом.

Артём приземлился рядом с «Вальдшнепом» и вместе с Дашей выбрался из машины. Солнце и здесь палило немилосердно, хотя космодром был севернее студгородка.

Дверь в борту корабля откинулась, превратившись в пологий трап. Нетерпеливая Даша первой юркнула внутрь, Артём зашёл следом.

Внутри всё выглядело стандартно — зеленовато-серые пластиковые стены, сдвижные двери кают и светодиоды под потолком. Покрытие пола едва заметно пружинило под ногами.

Их встретил светловолосый парень гренадерского роста, крепкий и загорелый. Прослеживалось фамильное сходство с Дашей. Он был в широких полотняных штанах и в светлой футболке.

— Николай, — представился он, протягивая руку Артёму. — Заинтригован. Не подозревал, что у Дашки есть ухажёр.

— Хватит издеваться, — сказала Даша и шлёпнула его по плечу. — Никакой он не ухажёр, мы даже не особо знакомы. Виделись только иногда в универе. Но вот сегодня встретились, и я пригласила, потому что Артём — историк.

— А как же твоя Маринка?

— В Перу сбежала, — буркнула Даша.

Николай ухмыльнулся, но ёрничать не стал, пожалел сестру. Махнул приглашающе и провёл их в кают-компанию. Та была тесновата, в ней помещался лишь круглый стол и пять кресел вокруг него. Плюс, разумеется, экраны на стенах.

— Итак, Артём, — сказал Николай, когда все уселись. — Если не трудно, расскажи о себе. В двух словах буквально, самое главное. Профессиональный опыт и навыки.

— Год назад получил диплом, — ответил Артём. — Пока был студентом, проходил практику на Алтае, потом в Австралии. Ну, и в окрестностях универа выезжал «в поле», само собой. Ордынские городища в Поволжье, сарматские курганы в Прикаспии, всё такое. А уже с дипломом был на Каллисто.

— Искал инопланетную базу?

— Все её искали, — сказал Артём. — Но каменные структуры оказались естественного происхождения. В новостях ты ведь видел?

— Да, — сказал Николай. — Хотя многообещающе выглядело — ландшафт без повышенной радиации, зато с водным льдом. Прямо так и ждёшь, что зелёные человечки там затаились. Жаль, что по итогу — пустышка. Но мне сейчас важнее другое. Раз ты там был, у тебя все тесты для Внеземелья пройдены?

— Да. Допущен к работе не только на планетах земного типа.

— А «кротовый индекс»?

— Гамма-четыре, — сказал Артём.

— Ничего себе, — сказал Николай. — У меня только гамма-два. Ну, с таким вводными — ты в команду зачислен. Если согласишься, конечно. И, скажу по секрету, я был бы рад. А то у нас в экипаже уже три дамы, а из парней — только я один. Оно вроде и неплохо, но если б ещё и Дашкина подруга прибилась, вышел бы перебор.

Даша выразительно фыркнула. Артём же сказал:

— Я пока не понял, в чём смысл затеи. Пока не разберусь досконально, никуда не лечу, так что излагай. И, надеюсь, твоя «наводка» — не очередная байка про сокровища древних цивилизаций? Про них я уже наслушался.

— Нет, — хмыкнул Николай, — ни инопланетных гробниц, ни живых пришельцев не обещаю. Задача у нас — ещё интереснее.

Николай прикоснулся к сенсору на столешнице. Заработал проектор, и над столом появилась трёхмерная голограмма, цветная, но бледноватая, в прохладных тонах. Была изображена техническая конструкция на орбите Земли — суставчатый цилиндр, служивший осью для гигантского колеса.