Эндрю, быстро прикинув что-то в уме, спросил:

— Когда твой наниматель покидает планету?

— Прямо сейчас, насколько я понял. Но не ищите меня, не надо.

Твегг сделал знак, что пора заканчивать, и Артём добавил:

— Всё, мне пора. Ребятам привет.

Экран перед ним погас. Твегг сказал:

— Нормально. Рад, что ты не дурак. Надеюсь, что и твои приятели тоже…

Послышалось тихое пиликание. Твегг замолчал и вытащил из кармана тот пульт, которым недавно пользовался. Теперь Артём понял — это универсальный приборчик, служивший и коммуникатором тоже.

— Да, — сказал Твегг кому-то. — Понял тебя, уже выдвигаюсь.

Спрятав коммуникатор, он указал на дыхательный аппарат Артёма, лежавший в углу:

— Бери, надевай.

Твегг тоже напялил маску, и они через коридорчик вышли из здания, в крошечный закуток, где висел фургон. На асфальте блестели лужи. Дождь уже кончился, но собирался новый, тучи подтягивались.

Втолкнув Артёма в фургон, Твегг запрыгнул следом, захлопнул дверь и стукнул в перегородку, которая отделяла их от кабины водителя. Двигатель загудел с надрывом, по днищу прошла вибрация, и машина тронулась.

— Рухлядь, — прокомментировал Твегг. — И вся эта планетка — ублюдочная.

Машина неслась куда-то, иногда поворачивая. Твегг смотрел в свой коммуникатор, и свет экрана рассеивался во мраке фургона.

Артёму было паршиво. Лишняя сила тяжести, недавняя вивисекция — в сумме вышло не очень. Мышцы наливались свинцом, голова не соображала, и дурнота наплывала волнами.

Когда глайдер затормозил, Артём чуть не завалился на бок, как куль. Твегг схватил его за плечо, выталкивая наружу. Как только они вылезли, глайдер тронулся и унёсся прочь.

Они были где-то у подножья горы, за городом. Скалы, подсвеченные багрянцем, казались бронзовыми, их густо пятнал лишайник, чёрный, как уголь.

Из-за вершины выскользнул корабль, составленный из трёх продольных сегментов-прямоугольников. Центральный сегмент был чуть длиннее и шире, со скошенными краями спереди; боковые — более узкие и короткие.

Корабль коснулся грунта, и Твегг подтолкнул Артёма:

— Шагай, не стой.

Они миновали шлюз, вышли в коридор. Потёртые стены, мышасто-серые, тусклый свет. Твегг направил Артёма в рубку, снял на ходу дыхательный аппарат. Артём содрал маску тоже, здесь можно было дышать.

В одном из пилотских кресел сидела бледная худая девица с выбритыми висками и с аквамариновой лохматой причёской. Обернувшись, девица хотела что-то сказать, но Твегг оборвал её:

— В каюту. Пристёгивайся.

Неприязненно взглянув на Артёма, девица вышла. Твегг занял её место, Артёму же кивнул на соседнее. За обзорным стеклом вдали просматривался сумрачно-рыжий город. С той стороны приближались глайдеры, а на крышах у них прерывисто сверкали огни, кислотно-сиреневые.

— Ушлёпки… — процедил Твегг, а затем рванул штурвал на себя.

Корабль взлетел, меняя тангаж. Перегрузка вдавила Артёма в кресло, но краем глаза он заметил при этом другой корабль, стартовавший из города, тоже с сиреневыми огнями.

— И не надейся, — просипел Твегг, — на этой лоханке — хрен нас догонят…

Перегрузка усилилась, у Артёма потемнело в глазах, и он отключился — его организм и так был не в лучшей форме после того, что случилось за день.

Пришёл в себя он от омерзительно-резкой вони, которая ударила в носоглотку, ввинтилась в мозг. Судорожно вздохнув, он дёрнулся в кресле, вытаращился. Вонь исходила из небольшого флакона, который Твегг держал у него под носом.

За бортом впереди была червоточина, а космос вдали заполняла собой туманность Лагуна, голубоватая и гигантская.

— Дрыхнуть будешь потом, если отработаешь, — сказал Твегг, достав пистолет и направив ствол Артёму в висок. — Мы выиграли пару минут, их надо использовать. Теперь слушай инструкцию.

— Пункт назначения — Десятеричная Гавань, к жёлто-белому карлику, — сказал Твегг, продолжая держать Артёма на мушке. — Без промежуточных остановок. Да, понимаю, задача та ещё, но с твоим шлюз-фактором — выполнимая. Действуй.

— Что за Десятеричная Гавань? — вяло спросил Артём.

У Твегга набухли желваки на щеках, и он, кажется, с трудом подавил желание выстрелить. Шумно выдохнул:

— М-да, всё более запущено, чем я думал. На идиота ты вроде не похож, но из какой дыры ты вылез, если не знаешь таких вещей? Хотя ладно, некогда сейчас… Значит, так. Прямо перед тобой — туманность. За ней — те десять систем, с которых началась наша цивилизация. Мне надо туда попасть, но через туманность это практически невозможно. Все летают в обход, и я полетел бы тоже. Проблема в том, что нырковый привод у меня повреждён, стоит на заплатке. Выдержит один нырок максимум. Так, секунду…

Твегг переложил пистолет в левую руку, правой же пробежался по пульту. Стекло дополнилось метками — десять звёзд за туманностью, которые не просматривались до этого, но теперь проступили резко и чётко. Компьютер подрисовал цвета для наглядности, в соответствии со спектральными классами. В десятке оказалось шесть жёлтых карликов, три оранжевых и один жёлто-белый.

— Закончили лекцию, — сказал Твегг. — Берись за штурвал, вперёд.

— С какой стороны мне подходить к червоточине? У нас это решал навигатор…

— С любой, без разницы. Туманность здесь близко, она засвечивает. Блики везде, тебе надо поймать рабочий. Только без шуток, парень. Если увижу, что вынырнули не там, то пущу в расход. Я предупредил.

Червоточина была уже рядом, Артём стал различать завитки.

И понял, что имел в виду Твегг.

Среди серебряных завихрений мелькали голубоватые, того же оттенка, что и туманность. Они были повсюду, но исчезали сразу, едва возникнув. Глаз толком не успевал их фиксировать. Голова от этого мельтешения закружилась ещё сильнее.

— Нет, слишком сложно, — сказал Артём.

— Было бы легко, я бы сам нырнул! — рявкнул Твегг, потеряв терпение. — Не ной, работай! Полминуты на всё!

Артём сказал хмуро:

— Руки мне разблокируй. Иначе не среагирую вовремя.

Твегг ожёг его взглядом, но достал пульт-коммуникатор, нажал на сенсор. И сразу вновь поднял пистолет к голове Артёма:

— Двадцать секунд.

Артём всматривался, борясь с тошнотой, пот стекал со лба. Завитки мельтешили перед глазами — не уследить. Машинально он отсчитывал про себя секунды: одиннадцать, десять, девять…

Зажмурив глаза на миг, как можно сильнее, он открыл их опять. Вздохнул глубоко.

Всмотрелся, концентрируясь на тенях, сквозивших сквозь голубые блики.

И зацепился взглядом за мелкий теневой завиток, почти незаметный.

Сдвинув штурвал, Артём направил туда корабль.

А за мгновение до входа в червоточину прямо перед стеклом расцвёл голубой цветок, как почудились. Корабль проскочил сквозь него, и Артём потерял сознание, обвис на ремнях, которыми был пристёгнут.

В реальность его вернула всё та же вонь из флакона.

Корабль шёл через червоточину, а вокруг мерещился листопад.

— Ну, посмотрим, парень, куда нас выбросит, — сказа Твегг. — А пока свободен. Шуруй в каюту, вторая справа.

Артём доплёлся до койки, рухнул на неё и забылся тяжёлым сном.

Пробудившись, не сразу вспомнил, где оказался. Окинул взглядом каюту — узкий пенал, где только койка и помещалась. Ну, и ещё экран на стене.

Он выбрался в коридор. Тошнота ушла, но осталась слабость. Воздух казался спёртым — углекислоты здесь всё-таки было больше, чем надо.

Из рубки слышались голоса, и Артём побрёл туда. Сразу понял — из червоточины уже вышли. Снаружи сверкали звёзды, виднелся выгнутый край планеты с лазурно-синим ободком атмосферы, а на орбите висела станция — три циклопических диска, скреплённые толстым стержнем по центру.

Всю эту панораму разглядывали трое. Твегг сидел в кресле, девица стояла рядом — у неё были обтягивающие штаны и дутые сапоги, а её причёска оттенка аквамарин лохматой змеёй ложилась между лопаток. Чуть наособицу топтался тщедушный типчик в потрёпанном синем комбинезоне, слегка плешивый.