Такое вступление слегка напрягло Артёма, но он сказал:

— Ладно, продолжайте, я слушаю.

— Стадию имплантационного бума наша цивилизация миновала давно. Мы пользуемся имплантами до сих пор, но без зацикленности на них. Совершенствовались и технологии, и этический кодекс. Процедуры, связанные с воздействием на головной мозг, проводятся исключительно на добровольной основе. Это касается и выгрузки воспоминаний из гиппокампа и неокортекса.

Иней, взяв паузу, выжидающе посмотрел на Артёма. Тот сообразил:

— А, то есть вы хотите заглянуть в мою память? У вас есть нужные технологии, которые реально работают? Ничего себе…

— Позвольте, я поясню, — поспешно произнёс Иней. — Прошу не воспринимать мои слова как некое предложение. Я лишь сослался на факт из нашей истории. Если ссылка показалась вам оскорбительной, приношу свои извинения. Повторюсь — это моя личная инициатива, моя ответственность.

— Да, я понял, — буркнул Артём. — Ну, так-то идея здравая — вы должны убедиться, что я не какой-нибудь аферист, который обманул вашу девочку. В этом смысле претензий я не имею. А как это технически действует? У нас о таком рассуждают только фантасты. Воткнёте мне в голову имплант?

— Нет, это как раз тот случай, когда технология шагнула вперёд. В достаточно давнем прошлом для этих целей и вправду применялись импланты, но сейчас — лишь внешние датчики. Вы будете в сознании и сможете контролировать, что конкретно будет показано наблюдателю. Выберете точку отсчёта в памяти, с которой пойдёт трансляция. Процедуру можно прервать в любую секунду.

Артём подумал — ну, если бы Созерцатели собирались насильно выкачать из его головы секреты, то он бы уже лежал на лабораторном столе…

Но такая постановка вопроса выглядит дико. Он сам пришёл за помощью, а теперь вдруг подозревает тех, кто потенциально готов помочь…

А если отключить паранойю, то предложение оптимальное. Через память он передаст и нужные факты, и свою мотивацию…

— Хорошо, я согласен.

— Благодарю, — сказал Иней с видимым облегчением. — Мне действительно нужна полная информация, чтобы не ошибиться в дальнейшем. Я сейчас же закажу оборудование, это несложно. Чисто технически остаётся, правда, вопрос, способны ли датчики к взаимодействию с вашим мозгом, но у вас уже установлен имплант из Гавани, то есть нейрофизиология наших рас практически идентична…

Вскоре перед верандой зависла небольшая платформа на гравитационной подошве — робот-доставщик. Иней забрал коробку, размером не больше шахматной.

Он пригласил Артёма в комнату, где вразброс стояло несколько кресел с мягкой обивкой. Стены имели светло-медовый цвет, с имитацией древесной текстуры. На них висели чёрные диски, маслянисто поблёскивая, но если взглянуть с определённого ракурса, сквозь этот блеск проглядывали картинки, приглушённо-цветные: чьи-то портреты, натюрморты, пейзажи.

Из привезённой коробки Иней достал три небольших чернильно-синих предмета — плоский прямоугольник величиной с блокнот и два кругляша, которые по размеру сошли бы за юбилейные рубли из музея. «Рубли» эти были гладкие с одной стороны, с другой же имели узкие поперечные рёбра.

— Присаживайтесь, — сказал Иней Артёму и указал на кресло. — Круглые элементы закрепляйте, пожалуйста, на височных долях, вот здесь.

Он показал на себе, прочертив короткую черту по-над ухом, и пояснил:

— Можно сдвинуть немного вперёд-назад, вдоль проекции левого и правого гиппокампа на черепную коробку. Главное, чтобы датчики были расположены симметрично. Волосы — не помеха, контакт будет обеспечен. Когда вы ощутите сцепление, не пугайтесь. Мини-эффекторы датчиков лишь касаются кожи для лучшего приёма сигнала. Непосредственно в мозг они не внедрятся.

Поколебавшись, Артём приложил один из датчиков гладкой стороной к левому виску, рядом с имплантом Конгломерата. Чуть надавил и почувствовал, как рабочая поверхность «рубля» покрывается крошечными щетинками, а те прирастают к коже сквозь волосы. Так себе ощущение, но он удержался и не сорвал кругляш.

Тем временем Иней повернулся к стене, где не было картин, и она протаяла, превратилась в большой стереоэкран. А окно у них за спиной, наоборот, затемнилось.

На экране возникла контурно-схематичная проекция головы, трёхмерная. Зеленовато светился круг на левом виске, где крепился датчик. Артём добавил и правый «рубль», но тот окрасился в жёлтый цвет. Пришлось подвигать его в поисках симметрии, пока этот датчик тоже не стал зелёным.

— Отлично, — констатировал Иней. — Сигналы воспринимаются. Возьмите теперь, пожалуйста, джойстик. Это вспомогательный инструмент. Он будет синхронизировать сигналы с обоих датчиков, а также позволит вам управлять потоком. Теоретически джойстик вообще не нужен, но с ним проще сконцентрироваться. Держите его в левой руке, а пальцами правой прикасайтесь к поверхности. Но перед этим сосредоточьтесь на том моменте, с которого вы хотите начать показ. На экране появятся ориентиры. Трансляция, как вы понимаете, займёт меньше времени, чем всё происходило в реальности. Информация сжата. Но управлять ею можно. А речь с эмоциональной окраской я буду воспринимать через свой имплант.

Указательным пальцем Иней дотронулся до своего виска, но никаких штуковин Артём там не рассмотрел. Очевидно, всё скрывалось под кожей.

— Ладно, — сказал Артём, — давайте попробуем.

За точку отсчёта он взял выход «Вальдшнепа» из червоточины возле красного карлика. Маршрут от Земли до рукава Стрельца остался за кадром, и в этом тоже был элемент паранойи. Зато Артём мог продемонстрировать всю историю контакта землян с инопланетянами, от и до.

На экране прорисовалась рубка «Вальдшнепа», вид изнутри. Экипаж собрался, разглядывая планету и орбитальную станцию.

Это не было стереокино в классическом понимании — силуэты друзей и подробности интерьера были частично затенены, размыты, если не находились в фокусе внимания в тот момент. Но лица или предметы подсвечивались и проступали резче, если на них смотрел «тогдашний» Артём.

Рефлекторно он мазнул пальцем по поверхности джойстика, чтобы дело пошло быстрее. Он ожидал эффекта ускоренной перемотки, когда действующие лица мельтешат на экране, но получилось иначе.

Изображение расслоилось на кадры, с разной степенью яркости и контрастности. Некоторые из них оставались на заднем и среднем плане, призрачно-блёклые, едва уловимые. Это были второстепенные, фоновые сцены из памяти. Их было сразу несколько на экране, один слой поверх другого. Но, как ни удивительно, они не сливались в общую массу — мозг отфильтровывал их неведомым образом друг от друга, и многослойный экран фиксировал это.

А на переднем плане чётко и сочно прорисовывались те эпизоды, которые сам Артём считал ключевыми.

Высадка на планету, первый контакт. Имплант-клиника. Ловушка на улице, шантаж и угрозы Твегга, корабль контрабандистов. Арест с допросом в Конгломерате и «поводок», завязанный на имплант. Знакомство с Осенью недалеко от кратера, совместный полёт. Лесная планета с монстром. Орбитальная станция и охотник-магнат. Возвращение на планету, где остались земляне. Чёрная дыра с белым карликом по соседству. И, наконец, нырок на форсаже в рукав Центавра.

Цепочка воспоминаний выстроилась, догнав реальное время. На экране Артём увидел ту комнату, в которой сейчас сидел. Трансляция завершилась.

Артём отклеил датчики от висков, откинулся в кресле. Хотелось пить, голова кружилась после сеанса, но в целом всё прошло без проблем.

— Спасибо за доверие, — сказал Иней после недолгой паузы. — Всё стало понятнее. И жаль, что ваше знакомство с цивилизацией Гавани началось с такого… гм…

— Назовём это недоразумением, — подсказал Артём. — Мы, в общем-то, понимали — идём на риск, но в той ситуации решили, что он оправдан. Неосмотрительно действовали, спорить не буду. Ну, и не повезло, нарвались на уголовника. Хотя потом убедились — в том рукаве и нормальных людей полно. Да ещё и с Осенью познакомились в результате…