Воздух в кабинете словно застыл, сдавливая меня со всех сторон по мере того, как паша Хасан раскрывал всё новые подробности. Я машинально протянул руку и нашёл ладонь Оливии. Её прикосновение стало спасительной нитью, удерживавшей меня в реальности, пока сознание грозило захлебнуться в неверии.
Паша Хасан продолжал говорить ровным голосом, но в его словах чувствовалась затаённая горечь.
— Твоя мать знала. Она знала о твоём истинном предназначении и о том, что однажды придёт время его исполнить. И когда в конце восемнадцатого века ты пришёл к ней и объявил, что собираешься вступить в армию, чтобы сражаться за свою страну, она испугалась, что потеряет тебя. Ты был её последней надеждой. Единственным, кто у неё остался.
Он посмотрел мне в глаза, и я увидел в них печаль, уходившую корнями в далёкое прошлое.
— Она была совершенно убита горем, когда тебе пришлось уйти.
— Убита горем? — Эти слова казались жалкими и бессильными перед бездной потерь и обмана, разверзшейся передо мной. Горло сжалось, когда первоначальное потрясение сменилось глубокой, мучительной болью. — А как же Рейна?
— Все бросили твою мать, — произнёс он, опуская взгляд. — Рейна — твоя родная сестра, по обоим родителям. Когда ты уехал в Америку, я вернулся, чтобы утешить твою мать. Наша любовь вспыхнула с новой силой, и у нас родилась Рейна. Мы вместе растили её, пока всё не стало слишком опасным.
На мгновение его голос дрогнул под тяжестью воспоминаний.
— Вы с братом отправились в прошлое, в Древний Рим. Вскоре в нашей жизни должна была появиться Оливия… твоя Оливия. А Сальваторе… Сальваторе приходил во всё большую ярость. — Паша Хасан умолк, и его лицо помрачнело, словно он пытался заставить себя вспомнить нечто настолько мучительное, что об этом было невыносимо говорить.
— Он убил твою мать, — наконец произнёс он срывающимся голосом. — Чтобы спасти Рейну, мне пришлось забрать её.
Пульс оглушительно стучал в ушах, заглушая все звуки роскошного кабинета.
— Но Ли рассказал мне совсем другую историю, — с трудом выговорил я. Каждое слово словно сдирало кожу с моей души, оставляя кровоточащие раны.
— Мы с Ли вместе придумали эту историю, — признался паша Хасан, и его голос был полон вины. — Чтобы защитить тебя.
— Защитить меня? — глухо переспросил я. — Ли сказал, что женился на Элизабет, а когда она умерла, похоронил её.
Лицо паши Хасана исказилось от муки, а голос прозвучал напряжённо, словно каждое слово давалось ему с трудом.
— Мы с Ли долгие годы оберегали тебя, не позволяя Сальваторе добраться до тебя. Нам пришлось солгать о нашем союзе с Лазарусом, потому что Сальваторе уже давно следит за Ли. Он подозревает, что Ли работает с Лазарусом, и это правда. Но Ли умело притворяется ни о чём не подозревающей пешкой, чтобы отвести от себя подозрения. Твоя мать значила для Ли всё. Он глубоко любил её, но она выбрала меня. Она была моей женой, любовью всей моей жизни. И именно Сальваторе отнял у неё жизнь, когда его планы начали рушиться.
Его слова оборвали последнюю тонкую нить надежды, за которую я отчаянно цеплялся. Слёзы, которые я так долго сдерживал, прорвали плотину самообладания и застлали глаза.
Я опустил голову и заплакал. Оплакивал прощание, которого у нас так и не было. Мать, которую, как мне казалось, я знал, но на самом деле не знал вовсе. Женщину, воспоминания о которой теперь превратились в разорванное полотно, сотканное из правды и обмана.
— Твоей матери больше нет в этом мире, — произнёс паша Хасан с глубоким сожалением. — Но теперь она пленница другого мира. Возможно, однажды у тебя появится шанс снова её увидеть.
— Другого мира? — Растерянность смешалась с горем, закручиваясь в такой водоворот чувств, что я едва мог разобраться в происходящем. — Что ты имеешь в виду?
— У времени множество слоёв, Роман, — объяснил паша Хасан ровным, но пугающе загадочным голосом. — Некоторые битвы ведутся за пределами миров, которые мы способны видеть и понимать.
Оливия крепче сжала мою ладонь, помогая удержаться в реальности, пока его откровения разрушали всё, что я прежде считал истиной.
— Я всегда был частью твоей жизни, — произнёс он непоколебимо, словно за этим признанием скрывалась ещё тысяча нераскрытых тайн. — Я присматривал за тобой и твоим братом, делая всё, чтобы вы остались живы.
От тяжести его слов казалось, будто комната покачнулась у меня под ногами.
— Присматривал за мной? — с трудом выговорил я. Мой напряжённый голос дрожал на грани неверия и отчаянной надежды.
— Именно так, — ответил паша Хасан, поднимаясь с кресла. — Изначально Охотники за временем были хранителями равновесия. Они поклялись восстанавливать ткань времени, которую разрывали Рождённые временем. Но постепенно в их ряды проникла скверна, извратившая само их предназначение. Существа тьмы никогда не должны были причинять вред своим Рождённым временем. Однако власть… — Он умолк, и его взгляд ожесточился. — Власть способна извратить даже самые благородные намерения.
Он направился к высоким книжным шкафам, занимавшим всю стену кабинета. Его пальцы скользили по корешкам древних фолиантов, словно он искал среди них давно забытую истину. Наконец его рука замерла. Он нажал на скрытый механизм, раздался тихий щелчок, и книжный шкаф распахнулся, открывая потайную комнату, залитую неземным сиянием.
Он скрылся внутри, а спустя несколько мгновений вернулся с двумя клинками. Один излучал солнечный свет, другой был окутан прохладным серебристым сиянием луны.
— Вот они, — произнёс он с благоговением.
Мои руки задрожали, когда он вложил в них кинжалы Солнца и Луны. Их энергия пульсировала под моими ладонями, словно клинки были живыми и в них пробуждалась древняя сила.
— И, как тебе известно, — продолжил паша Хасан, пристально глядя мне в глаза с такой серьёзностью, что по спине пробежал холодок, — я знаю, как их пробудить. Его слова тяжёлым саваном накрыли комнату. Он выдержал паузу, позволяя тишине затянуться, словно испытывал, способен ли я до конца осознать значение сказанного.
— Я благодарен судьбе за то, что вы с женой пережили бал-маскарад Рауля Косты и сумели добыть кинжал Солнца, — произнёс паша Хасан. — Бальтазар оказал нам всем огромную услугу, уничтожив большую часть Охотников за временем на том приёме. Выжили лишь немногие — Рауль и ещё десять человек.
— Рейна… — пробормотал я, и её имя сорвалось с губ почти как мольба.
— Рейна хотела доказать, на что способна, — ответил паша Хасан, подавшись вперёд в кресле. — Она замешана во всём этом гораздо глубже, чем ты думаешь.
Воздух в комнате словно загудел от напряжения, когда Хасан продолжил свой рассказ, постепенно распутывая сложную паутину событий, приведших к пленению Марселиуса, и раскрывая решающую роль Рейны в разрушении власти Рауля.
— Пленение Марселиуса не было предательством со стороны Косты, — произнёс паша Хасан, и его голос дрожал от переполнявших чувств. — Всё это подстроили Матиас и Сальваторе. Их конечной целью было уничтожить всю вашу команду, одного за другим.
Продолжая говорить, он не смог сдержать дрожь в голосе. Тяжесть его откровений давила на всех нас.
— Рейна оставалась там гораздо дольше, чем следовало ради её собственной безопасности, — произнёс он, и глаза его потемнели от скорби. — Она рисковала всем, чтобы спасти Марселиуса и добиться уничтожения общества Рауля. Я знаю, что вы с женой обвиняли её в предательстве, считали, будто она заманила вас в ловушку, но она вовсе не этого добивалась. Я отправил её в Англию вместе с Османом, потому что доверял ей и знал, что она сумеет привести вас ко мне. Гибель Османа стала трагедией, за которую я никогда себя не прощу. Но я больше не мог позволить вам обоим оставаться рядом с Матиасом и Алиной.
Его слова ударили меня с такой силой, что из лёгких вышибло весь воздух. Среди вихря откровений одна мысль постепенно обретала ясность: ответы, которые я так долго искал, были наконец близки. Ответы на вопросы о моей роли, моём предназначении и о том, кем я являюсь на самом деле. Был ли я существом тьмы? Какое место занимал в этой огромной, запутанной паутине союзов и предательств? Возможно, теперь мне наконец предстояло узнать правду.
