— Да, ты знал его как Гая, но его настоящее имя — Лазарус, — произнёс паша Хасан. Раздражение внутри меня продолжало нарастать, пока он подавался вперёд, не сводя с меня глаз.
— Позволь мне начать с самого начала. Слушай внимательно. Давным-давно я учился в школе тьмы Матиаса.
Его слова змеились в воздухе, словно дым. Уловить их смысл было непросто, а поверить в них — ещё труднее.
— Матиас опасен. Невероятно могущественен и опасен. Он действует под руководством Сальваторе, отца тьмы. Меня же обучал Лазарус, отец Рождённых временем. Мы сражаемся на стороне добра.
— Что значит «на стороне добра»? — спросил я, не сумев скрыть скепсиса в голосе.
Паша Хасан поднялся с кресла и принялся расхаживать по комнате, словно зверь, которого внезапно выпустили из клетки. Казалось, от напряжения вокруг него искрил сам воздух.
— Моей задачей, — произнёс он, повернувшись к висевшему на стене портрету сурового мужчины, — было шпионить за Матиасом и внимательно следить за каждым его шагом.
Некоторое время он всматривался в нарисованные глаза, прежде чем вновь повернуться ко мне.
— Когда-то мы с Бальтазаром были хорошими друзьями, — признался он, и его голос смягчился, словно он вспоминал нечто дорогое сердцу, что со временем приобрело горький привкус. — Но потом Бальтазар потерял голову из-за жажды мести Матиасу. Он стал совершенно другим человеком. А я уничтожил школу тьмы Матиаса.
Он глубоко вдохнул, словно тяжесть прошлого давила на каждое произнесённое слово.
— После падения своей школы Матиас начал распространять влияние, создавая новые Общества охотников за временем в каждой стране с помощью своей армии теней и извращённых последователей.
От зловещего смысла его слов сердце забилось быстрее. Перед глазами возникла мрачная картина: силы зла разрастались, словно зараза, постепенно охватывая весь мир.
— Лазарус приказал мне уничтожить все Общества охотников за временем, созданные Матиасом, — произнёс паша Хасан тихо, но непреклонно. — И я уничтожил их все.
Казалось, стены кабинета сомкнулись вокруг нас, пока его заявление эхом отдавалось в моей голове. В его голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что отмахнуться от чудовищного масштаба сказанного было невозможно.
Я взглянул на Оливию. Она хмурилась, и по её лицу было видно, что её терзает то же недоумение, что и меня.
— Моей напарницей, помогавшей уничтожать эти общества, — продолжил паша Хасан, — была Зара.
— Зара! Та самая, которая спасла меня из пожара! — воскликнула Оливия.
Паша Хасан кивнул.
— Она связана обязательством защищать тебя, — мягко произнёс он, заметив замешательство Оливии, но так и не объяснив толком, что имел в виду.
Оливия приоткрыла рот, явно собираясь обрушить на него целую лавину вопросов, однако паша Хасан поднял руку, призывая её подождать.
— Дорогая Оливия, я понимаю, как сильно ты нуждаешься в ответах, и обещаю, что ты их получишь. Но сначала Роман должен узнать правду о моём прошлом. — В его глазах мелькнула печаль, за которой угадывались тени ещё не раскрытых тайн.
Он вновь повернулся ко мне.
— Общество Рауля Косты оставалось последним, которое мне предстояло уничтожить. Поэтому я отправил Рейну и Османа завершить начатое, — заговорил паша Хасан. Его голос стал тише, словно наступило затишье перед бурей. — Твой дед, Томас Александер, отец твоей матери, был самым влиятельным и могущественным предводителем Охотников за временем во всей Англии. Он был отвратительным человеком, насквозь прогнившим от порока.
Мир, который я когда-то знал, вновь пошатнулся, ускользая из-под ног, словно песок.
— Моей задачей было уничтожить это общество. Я и представить не мог, что встречу твою мать, — произнёс он, и впервые в его непоколебимой уверенности почувствовалась дрожь. — Однажды ночью твоя мать тайком пробралась ко мне домой и доверилась мне. Она рассказала, что её обручили со злодеем, Охотником за временем, который был втрое старше неё. Я не мог просто стоять в стороне и позволить этому случиться. Я слишком сильно её любил. У меня сердце разрывалось от мысли о том, какую судьбу уготовил ей жестокий отец.
Он умолк, невольно прижав ладонь к груди, словно воспоминание вонзилось в сердце кинжалом.
Я поморщился. От одной мысли, что моя прекрасная, добрая мать оказалась в подобной ловушке, всё внутри болезненно сжалось. Я не мог даже представить её женой безжалостного, порочного Охотника за временем.
— Мы полюбили друг друга, — продолжил паша Хасан, и его голос дрожал от переполнявших чувств. — Но я старался не давать волю своим чувствам, понимая, насколько опасна моя жизнь и что она заслуживает лучшей участи. Однако желание и искушение взяли верх, и между нами начался роман. А потом были зачаты ты и твой брат.
Он замолчал, и его слова повисли в воздухе, словно невысказанное извинение.
— Пока мы были вместе, нам удалось уничтожить общество, — произнёс он твёрдо, хотя в голосе слышалась печаль. — Все погибли, а твой дед остался калекой.
Его слова ударили меня словно обухом по голове.
— Но тогда почему от неё отреклась семья? — перебил я, пытаясь сложить воедино противоречивые обрывки своего прошлого. — Когда мама была жива, она рассказывала мне об этом.
Паша Хасан стиснул челюсти, и его лицо омрачилось от воспоминаний о старых ранах.
— Когда я уничтожил Общество охотников за временем, — заговорил он, — твоя мать узнала, что беременна. Её отец и без того был вне себя от ярости: его общество уничтожили, сам он остался калекой, а жених дочери погиб. Ещё одного скандала он вынести не смог. Поэтому он отрёкся от неё за то, что она опозорила семью и легла в постель с врагом. То есть со мной.
В его голосе звучала затаённая горечь. Он принялся расхаживать по комнате, ступая размеренно и решительно, хотя в каждом движении чувствовалось сдерживаемое напряжение.
— Когда я узнал, что Элизабет носит под сердцем моего ребёнка, то предложил ей помощь и поддержку. Но она отказалась из-за опасностей, которыми была полна моя жизнь. Меня постоянно окружали смерть и угроза гибели, и я хотел уберечь её от всей этой жестокости.
Он вздохнул, и его взгляд затуманился, словно он погрузился в переплетение собственных воспоминаний.
— Поэтому я уехал и вернулся домой, в Анатолию, чтобы продолжить исполнять свои обязанности. Но ни мыслями, ни сердцем я никогда не покидал Элизабет, — произнёс он, понизив голос до шёпота. — После расставания с ней я отправился в Америку, где познакомился с Танцующим Огнём. Тогда я и представить не мог, что однажды мой лучший друг без памяти влюбится в Элизабет.
Уголки его губ тронула лёгкая, полная тоски улыбка.
— Но судьба порой распоряжается весьма загадочным образом. Мы с Танцующим Огнём договорились, что Элизабет сама решит, с кем ей быть. — Его голос стал мрачнее. — Твоя мать родила вас в Америке. Тебя и твоего брата-близнеца разлучили по приказу Лазаруса, который велел Великому Вождю сделать это ради вашей защиты от Сальваторе. Сальваторе постоянно следил за происходящим, разыскивая Рождённых временем, чтобы развратить их или уничтожить, если они отказывались следовать его безжалостным и жестоким методам.
Паша Хасан умолк. Его взгляд был полон тяжёлых переживаний.
— Твоего брата воспитал Танцующий Огонь, оберегая его от Сальваторе. А ты вместе с матерью вернулся в Англию.
Он тяжело вздохнул.
— Когда она вернулась в Англию, я снова приехал к ней. Мы не могли держаться друг от друга вдали. Она понимала мою тёмную сущность. Наша любовь была такой же сильной, как та, что связывает тебя с твоей женой. Я оставался с Элизабет, пока тебе не исполнился год. Затем Лазарус приказал мне вернуться к своим обязанностям. Я умолял Элизабет поехать со мной, но она считала, что это слишком опасно.
Я сидел, пытаясь осмыслить обрушившийся на меня поток откровений. Правда о собственном прошлом, о котором я ничего не знал, накатывала на меня одна за другой беспощадными волнами.
