Внезапный скрип двери разорвал дурман желания, окутавший нас обоих. В комнату вошёл слуга и тут же отвёл глаза, словно вид наших переплетённых тел был для него слишком смущающим.
— Прошу прощения, — запинаясь, произнёс он, и густой румянец пополз вверх по его шее, — но паша Хасан ожидает вас в своём кабинете.
Он поспешно удалился, тихо прикрыв за собой богато украшенную резьбой дверь.
Я отстранилась от Романа, пытаясь успокоить дыхание и привести мысли в порядок. Срочность, прозвучавшая в голосе слуги, напомнила мне, что за стенами этой роскошной темницы страсти существовали дела, требовавшие нашего внимания.
— Это твой момент, — сказала я Роману, взяв его за руку и ощутив под пальцами мозоли, оставленные бесчисленными сражениями. — Ты столько времени ждал возможности узнать, кто твой отец и что он за человек. Теперь у тебя появился шанс задать ему все вопросы и узнать о нём всё. Выслушай историю своего отца, прежде чем пробуждать клинки.
Челюсть Романа напряглась, а в глазах промелькнул страх, который я видела в них крайне редко.
— Мне страшно, любовь моя, — признался он едва слышным шёпотом.
— Почему? — спросила я, крепче сжимая его ладонь. — Ты ведь всегда хотел узнать своего отца и понять, откуда ты родом. Этот человек подарил тебе жизнь.
Воздух в комнате словно наэлектризовался от напряжения, едва выдерживая всю тяжесть происходящего.
— Я боюсь правды, — произнёс он. — Этот человек… Он обладает немыслимым могуществом. Видела бы ты его во время нашего последнего сражения. Он был словно безумец, охваченный такой яростью берсерка, что она не поддавалась никакому объяснению. Но им движет не только тьма… В нём есть что-то ещё. Нечто таинственное, чего я никак не могу разгадать.
Я шагнула ближе. Мой голос звучал твёрдо, хотя в нём слышалась настойчивая мольба.
— Это твой момент, Роман. Задай ему все вопросы, которые не дают тебе покоя. Правда, которую он откроет, может разорвать тебя на части, но ты должен встретиться с ней лицом к лицу. Приготовься к неприкрытой реальности, к жестокой откровенности. Сейчас твой шанс, и я буду рядом с тобой, что бы ни случилось.
Роман замер, устремив невидящий взгляд вдаль, словно всматривался в бездну собственных мыслей.
— Я так устал от этого бесконечного круговорота родительских тайн и лжи. Каждое новое откровение вдребезги разбивает те жалкие остатки нормальной жизни, которые нам удаётся сохранить. А если бы он меня убил? — Его голос дрогнул, и сквозь привычную непоколебимость прорвалась редко проявлявшаяся уязвимость. — Ему пришлось бы жить с осознанием того, что он убил собственную плоть и кровь. А если бы я не победил? Или, что ещё хуже… — Он содрогнулся, и слова застряли у него в горле. — Что, если бы я полоснул его гладиусом по горлу и смотрел, как из рассечённой шеи с бульканьем вытекает кровь?
Я положила ладонь ему на грудь, ощущая под ней ровное биение сердца.
— Слава богу, нам никогда не придётся узнать ответ на этот вопрос. Возможно, он объявил бы о своей победе ещё до того, как вонзил клинок тебе в сердце. Но, Роман, твой отец не лишил тебя жизни. Да, он бросил тебе вызов, но, возможно… лишь возможно, ты дорог ему гораздо сильнее, чем он осмеливается показать. Может быть, он хочет рассказать тебе свою настоящую историю и наконец дать ответы, которых ты заслуживаешь.
Роман горько рассмеялся, недоверчиво скривив губы.
— Я ему дорог? Ты ведь понимаешь, насколько нелепо это звучит, любовь моя? — В его голосе смешались гнев, печаль и проблеск чего-то более мягкого, опасно близкого к надежде.
Я пожала плечами, заставив себя слабо улыбнуться.
— Просто пытаюсь найти хоть что-то хорошее во всём этом безумии.
— Хотел бы я разделять твой оптимизм. — Голос Романа смягчился, когда он убрал с моего лица выбившуюся прядь волос. Его прикосновение было нежным и успокаивающим. — Когда он открыл мне, кто он такой… За считаные секунды до того, как я мог его убить…
Я могла лишь представить, какая буря эмоций захлестнула Романа — потрясение, неверие. Нечто подобное испытала и я, когда впервые увидела свою давно потерянную мать, призрак прошлого, внезапно воскресший прямо у меня на глазах. Происходящее казалось настолько нереальным, что вынести очередное откровение было почти невозможно. И всё же мы стояли здесь, готовясь встретить всё, что ждало нас впереди.
— И Малик… — продолжил Роман, и в его глазах застыла боль. — Я чувствую себя таким преданным. Малик наблюдал за боем, словно происходящее ничего для него не значило. Он называет меня братом, но сидел там с невозмутимым видом, пока я сражался за свою жизнь, думая, что ты умираешь. Он прятался за маской и просто смотрел. Такое чувство, будто мы все пешки в какой-то извращённой игре.
— Мы и есть пешки, — тихо признала я. — Но мы ведь не знаем всей истории Малика. Он поклялся защищать нас, Роман. Возможно, он просто выполняет приказы и играет роль, смысла которой мы пока не понимаем. Нам нужно услышать правду. Всю, без исключения. Я сейчас лишь пытаюсь взглянуть на ситуацию с другой стороны. Но для начала тебе необходимо узнать, кто на самом деле твой отец.
Роман глубоко выдохнул, и напряжение в его плечах немного ослабло. Он обнял меня, притягивая ближе, а затем поцеловал, заставив умолкнуть последние сомнения.
— Моё сердце бьётся ради тебя, — прошептал он мне в губы, и его слова проникли в самую глубину моей души. — Ради тебя и только тебя.
— Роман, — выдохнула я, захваченная вихрем его любви и желания, — если мы сейчас же не уйдём, я…
Его глаза потемнели, а на губах заиграла порочная усмешка.
— Я раздену тебя и буду трахать, пока ты не начнёшь выкрикивать моё имя.
По позвоночнику пробежала дрожь, а желание грозило поглотить меня целиком. Но, собрав всю силу воли, я отступила на шаг и заставила себя выровнять дыхание.
— Как бы сильно мне этого ни хотелось, мы не можем. Не сейчас. Твой отец вызвал нас к себе, и нам нужны ответы. Наши желания могут подождать.
Мой голос дрожал от усилий, которых стоило сопротивляться ему. Мы должны были сосредоточиться. Ответы, которые мы искали, находились совсем рядом, за порогом этой комнаты, ожидая нас в тенях кабинета паши Хасана.
Взявшись за руки, мы с Романом переступили порог кабинета паши Хасана. Комната напоминала пещеру, полную тайн. Вдоль стен тянулись полки, прогибавшиеся под тяжестью бесчисленных фолиантов, чьи корешки казались такими же древними и загадочными, как человек, к которому мы пришли. В редких лучах солнечного света, пробивавшихся сквозь тяжёлые портьеры, кружились пылинки, похожие на крошечных призраков.
Паша Хасан стоял к нам спиной. Его распущенные волосы свободно ниспадали на плечи. Вместо роскошных одеяний, которые я привыкла видеть на человеке его положения, на нём была простая свободная рубашка, под которой угадывались крепкие мышцы, заправленная в широкие брюки, стянутые на талии. Он стоял босиком на дорогих коврах. Даже в столь незатейливой одежде от него исходила властность, не имевшая ничего общего с внешними атрибутами высокого положения. Он пристально смотрел на картину на противоположной стене, словно в изображении скрывалась тайна, понятная лишь ему одному.
Паша Хасан обернулся, и у меня перехватило дыхание, когда я увидела, насколько по-человечески уязвимыми казались его тёмные глаза.
— Я хочу, чтобы ты знал одну вещь, сын мой… если мне позволено называть тебя сыном… — начал он тихим, но твёрдым голосом. — Я понимаю, что ты злишься. Я действовал по приказу.
— Почему ты нас обманул? — потребовал ответа Роман. В его голосе звучали отчаяние и горечь предательства.
— Потому что, раскрой я свою истинную личность с самого начала, ты бы отвернулся от меня, — просто ответил паша Хасан. — Мне было необходимо, чтобы ты сначала узнал меня и научился мне доверять, а уже потом услышал правду.
— Доверять тебе? — огрызнулся Роман, повышая голос. — Ты манипулировал нами, подвергал опасности меня и мою жену, забрал наших детей и заставил пройти через немыслимые испытания. И ко всему прочему, ты Охотник за временем.
