Меня насквозь прожгла испепеляющая ненависть к паше — ненависть сильнее всего, что я когда-либо испытывал.

— Я знаю, что вы Рождённые временем и нагло лжёте мне в лицо, — добавил он с издёвкой в голосе. — Но я готов дать вам возможность доказать свою правоту. Пройдёте испытания — и я помогу вам разгадать тайну клинков. Всё просто. Ваши испытания начнутся через пару часов.

Комнату заполнила тяжёлая тишина. Каждое его слово продолжало звучать в ушах, словно предвестие надвигающейся бури.

— Оставайтесь здесь и готовьтесь, — произнёс Хасан. Его голос отразился от богато украшенных стен подземного зала. Затем он развернулся и вышел, но даже после его ухода казалось, что его тень всё ещё витает над нами.

Когда за ним закрылась дверь, дыхание Оливии сбилось. Её широко распахнутые, полные слёз глаза искали в моих ответы, которых у меня не было. По щекам тянулись грязные разводы, а дрожащие пальцы крепко вцепились в мою руку.

— Мы этого не переживём, — прошептала она срывающимся голосом. — А если нас заставят прыгнуть с крыши? Зачем ты вообще заговорил с Хасаном? Какого чёрта ты сказал ему, что мы Охотники за временем?

Я взял её ладони в свои, чувствуя дрожь, которая отражала ужас, сжимавший мою собственную грудь. Холодный ком страха в животе грозил захлестнуть меня с головой, но я подавил его, заставляя свой голос звучать уверенно.

— Обещаю, мы справимся с этим вместе, — сказал я, стараясь вложить в слова достаточно убеждённости для нас обоих. Я не отводил от неё взгляда, надеясь, что она увидит ту силу, за которую я отчаянно цеплялся. — Ты воин, Оливия. Мы переживём это. Мы обязаны. Ради Рози и Луны.

Она покачала головой, и по её щекам покатились новые слёзы.

— Я уже не та женщина, какой была раньше. Я родила ребёнка! Ты правда думаешь, что мы сможем пройти эти испытания? Мы ведь даже не знаем, что нас ждёт!

Её уязвимость ранила меня сильнее любого удара, полученного на гладиаторской арене.

— Да, ты родила ребёнка, но ты по-прежнему воин — сильная, отважная женщина, в которую я влюбился. — Я нежно провёл большими пальцами по тыльной стороне её ладоней, отчаянно желая, чтобы она поверила не только моим словам, но и невысказанному обещанию, скрывавшемуся за ними. Мы были в этом вместе, и я не собирался позволить нашим испытаниям закончиться здесь без борьбы.

Прежде чем Оливия успела ответить, дверь со скрипом приоткрылась, и в комнату вошла Рейна. Её появление словно подлило масла в огонь, вновь разжигая нашу ярость. Желание ударить её смешалось с горечью предательства.

Оливия рванулась вперёд, но Рейна подняла руки, показывая, что сдаётся.

— Я знаю, что вы злитесь на меня. Я могу всё объяснить.

— Объяснить? — Голос Оливии сорвался, и её возмущённый крик разнёсся по комнате. — Ты втянула нас во всё это! Ты подвергла опасности жизни моих детей!

— Послушайте, — начала Рейна, и в её голосе звучала настойчивость. — Я рисковала жизнью, чтобы тайком пробраться сюда. Я пришла рассказать вам, что представляют собой испытания.

— Думаешь, мы тебе поверим? — выплюнул я, не скрывая презрения. — Ты предала нас. Твой отец — мерзавец.

Лицо Рейны стало суровым.

— Именно поэтому я здесь. У вас есть силы, чтобы свергнуть его. У вас два часа, чтобы всё узнать и разработать план.

Я встретился взглядом с Оливией, пытаясь отыскать в её глазах хоть крупицу доверия или готовности выслушать Рейну. Наши жизни — и жизни наших детей — висели на волоске.

— Первое испытание называется «Ядовитая чаша», — произнесла Рейна, и пальцы Оливии ещё крепче сжали мою руку.

— Только не говори, что это как-то связано со змеями, — прошептала Оливия с ужасом в голосе, вторя тому страху, от которого у меня самого всё сильнее скручивало живот.

Рейна мрачно кивнула.

— Вам придётся спуститься в яму со змеями, найти самую крупную, добыть её яд и налить его в чашу.

Дыхание Оливии прервалось, словно она издала беззвучный крик. Я инстинктивно обнял её и прижал к груди. Мне хотелось оградить её от ужаса, который внушали слова Рейны, хотя при одной мысли о встрече с этими ползучими тварями моё сердце бешено заколотилось.

— Мы пройдём через это вместе, — пробормотал я, уткнувшись губами в её волосы и стараясь придать словам уверенность, которой сам до конца не испытывал.

Рейна продолжила, словно не замечая паники, которую вызывали её слова.

— Второе испытание — «Алхимический тигель». Вы оба должны будете выпить смертельный яд. У вас будет восемь часов, чтобы приготовить противоядие. Не справитесь — умрёте.

— Умрём? — переспросила Оливия дрожащим голосом. Кровь отхлынула от её лица, оставив кожу мертвенно-бледной. Ей не впервой было сталкиваться с опасностью, но это… это было совсем другое. Никогда прежде на кону не стояло так много.

Рейна продолжила с той же неумолимостью, с какой были задуманы сами испытания.

— Третье называется «Лабиринт Теней». Это подземелье, погружённое в абсолютную темноту. Вам придётся охотиться на противников, которых вы не сможете увидеть. Единственный способ выбраться — убить всех, кто находится внутри. Пока все остальные не будут мертвы, выхода не будет.

Тело Оливии напряглось в моих объятиях. Её страх был настолько ощутимым, что мне казалось, будто он течёт и по моим венам. Я крепче прижал её к себе, надеясь удержать нас обоих от падения в пучину нарастающего ужаса.

— Мы уже проходили сквозь тьму, — тихо произнёс я, пытаясь её успокоить, хотя понимал, что эти тени будут совсем не похожи на всё, с чем мы сталкивались прежде. — И на этот раз тоже найдём выход.

Но даже пока я говорил, между нами повисал один и тот же невысказанный вопрос: как нам выжить, если каждый следующий шаг обещает новую встречу со смертью?

— Хоть кому-нибудь удавалось пройти эти испытания? — спросил я, и в моём голосе любопытство смешалось с отчаянием. Мои пальцы крепче сжали плечи Оливии, словно одной лишь силой объятий я мог оградить её от правды.

Рейна ответила с раздражающей непринуждённостью:

— Разумеется. Иначе откуда бы здесь взялись самые могущественные Охотники за временем?

Я обдумывал её слова, пытаясь уловить в выражении лица хоть намёк на обман. Казалось, все шансы были против нас, и всё же в её манере держаться чувствовалось нечто особенное — глубинная уверенность в том, что эти испытания, какими бы извращёнными и жестокими они ни были, всё-таки можно преодолеть.

— Четвёртое испытание — «Поединок Судеб», — произнесла она, и её голос рассёк мои мысли, словно клинок. — Вам предстоит сразиться на дуэли, но ваши запястья будут связаны друг с другом. Каждый из вас получит меч, который будет держать в свободной руке. Против вас выступят несколько обученных воинов в чёрных капюшонах, вооружённых оружием, пропитанным ядом. Достаточно одного пореза — и вы умрёте.

Её слова ударили меня словно кулаком в живот, а Оливия отшатнулась.

— Нет, Роман! — воскликнула она с отчаянием в голосе. — Это безумие.

— Оливия, любовь моя, — тихо произнёс я, шагнув ближе и обхватив её лицо ладонями. Её кожа была холодной, а исходивший от неё страх напоминал бурю, готовую вот-вот разразиться. — Мы и раньше сталкивались с невозможным. И будем сражаться до последнего вздоха. Вместе.

Она дышала резко и прерывисто, её грудь тяжело вздымалась, а паника грозила поглотить её целиком. Но медленно, постепенно Оливия кивнула. Несмотря на весь ужас, с которым нам предстояло столкнуться, её доверие ко мне оставалось непоколебимым.

— Расскажи о последнем испытании, — попросил я, внутренне готовясь к ответу Рейны.

Впервые Рейна замешкалась. По её лицу промелькнуло что-то неуловимое — уважение или, быть может, жалость?

— Пятое испытание называется «Яма Смерти», — наконец произнесла она бесстрастным голосом. — Вам придётся встретиться с Палачом. Он самый могущественный воин в мире. Вы будете сражаться с ним в яме и сможете выбрать любое оружие.

Её взгляд дрогнул и опустился к полу, словно она больше не могла смотреть нам в глаза.