Он целовал мою челюсть, шею и ключицы, одновременно лаская обнажённую кожу.

— Мы ещё получим ту близость, по которой оба так истосковались, — пробормотал он голосом, хриплым от желания, которое изо всех сил сдерживал. — Но сначала тебе нужно отдохнуть. Набраться сил. Восстановиться. Ради меня.

В его словах таились невысказанные обещания, и я послушно позволила ему помочь мне забраться в ванну. Горячая вода обволокла тело, словно объятия любовника, лаская кожу, успокаивая каждую ноющую мышцу и пробуждая каждое нервное окончание. На короткое мгновение я закрыла глаза и представила мир, в котором его прикосновения не были бы столь мимолётными. Жизнь, где он мог бы исследовать каждый дюйм моего тела, не опасаясь, что нам помешают или придётся прерваться.

Тихий звон меди вырвал меня из сладостного забытья, заставив поднять на него взгляд. Роман стоял у края ванны, и отблески огня очерчивали его мощную фигуру. В руках он держал кувшин, от которого поднимался пар. Его глаза потемнели, жадно скользя по моему телу, а губы медленно растянулись в хищной, собственнической улыбке.

Он наклонил кувшин, позволяя воде неспешно стекать ровной струёй. Пар поднимался в воздух соблазнительными завитками, словно чувственный шёпот, согревая мою кожу.

— Позволь мне, — произнёс он низким, властным и в то же время невероятно нежным голосом.

Я повернулась к нему, расслабленная и обнажённая, наблюдая, как он снимает одежду. Одна вещь за другой с тихим шорохом падала на пол, открывая всё новые участки безупречных загорелых мышц. Отблески пламени ласкали рельеф его тела, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб, каждую греховно прекрасную деталь. У меня перехватило дыхание, когда взгляд заскользил по нему и задержался на твёрдом, толстом члене, гордо возвышавшемся между его бёдер и не оставлявшем сомнений в том, насколько сильно он возбуждён.

— Роман, — выдохнула я, и мой голос задрожал от желания.

— Ты невероятно красива, — пробормотал он, с удивительной для его внушительных размеров грацией погружаясь в воду. — Моё величайшее искушение.

Он устроился позади меня, прижимаясь широкой грудью к моей спине. Его твёрдое, мускулистое тело разительно контрастировало с мягкими изгибами моего. Его пальцы погрузились в мои волосы и слегка потянули за пряди, посылая волну жара прямо к низу живота. Душистое травяное мыло вспенилось в его ладонях, и он принялся мыть меня, касаясь с почти благоговейной нежностью, в которой таилась дразнящая чувственность.

Нас окутал аромат полевых цветов и дождя, но всё моё существо было поглощено его прикосновениями. Ладони скользнули по плечам, спустились вдоль рук и накрыли груди. Там он задержался, пальцами разминая чувствительную плоть, а большими пальцами поглаживая ноющие соски, пока я не ахнула и не выгнулась навстречу его ласкам.

— Боже, Роман, — простонала я голосом, полным неудовлетворённого желания.

Он запрокинул мою голову, прижавшись губами к чувствительному изгибу шеи. Поцеловал, провёл языком по коже, а затем слегка царапнул её зубами, заставив меня вздрогнуть. Его твёрдый член упирался мне в поясницу, и даже сквозь воду я ощущала его обжигающий жар.

— Чувствуешь, что ты со мной делаешь? — прорычал он хриплым от желания голосом.

— Да, — прошептала я, инстинктивно раздвигая бёдра под водой.

Его ладони скользнули ниже, очерчивая изгиб талии и бёдер, прежде чем проникнуть между моих ног. Пальцы обнаружили, насколько я влажная и готовая к нему, и Роман издал низкий, гортанный стон.

— Ты вся мокрая для меня, — прошептал он мне на ухо, нарочито медленно вводя пальцы внутрь. — Такая тесная… такая идеальная.

Я вскрикнула, когда он начал двигать пальцами. Его движения были неспешными, но убийственно точными. Большой палец нашёл мой клитор и принялся описывать круги в таком ритме, что дыхание сбилось, превратившись в прерывистые, судорожные вдохи.

— Роман, — простонала я, протягивая руку назад и хватаясь за его бедро, отчаянно желая большего.

— Ещё нет, — произнёс он с греховно-дразнящими нотками в голосе. Он вынул пальцы, заставив меня жалобно заскулить от разочарования, а затем развернул лицом к себе.

Вода пошла рябью, когда он усадил меня к себе на колени. Его твёрдый член прижался к моей киске, мучительно соблазняя, но оставаясь совсем чуть-чуть вне досягаемости. Роман обхватил моё лицо ладонями, провёл большим пальцем по нижней губе и поцеловал меня — жадно, ненасытно, словно хотел поглотить целиком.

Его губы оторвались от моих и заскользили вниз по шее, ключице, пока не добрались до груди. Он захватил набухший сосок ртом, провёл по нему языком, а затем едва ощутимо задел зубами, заставив меня вскрикнуть.

— Ты как наркотик, — пробормотал он, прижимаясь губами к моей коже. Его голос звучал хрипло, надрывно.

Его рука вновь скользнула между моих ног, но на этот раз он не собирался дразнить. Пальцы глубоко проникли внутрь, настойчиво и требовательно, затем согнулись, нащупывая ту самую чувствительную точку, от прикосновения к которой перед глазами вспыхивали звёзды.

— Вот так, — прорычал он, надавливая большим пальцем на клитор и ускоряя движения, пока моё тело выгибалось ему навстречу. — Кончи для меня, Оливия. Хочу почувствовать, как ты разлетаешься на осколки.

И я разлетелась. Оргазм обрушился на меня подобно волне — мощной, всепоглощающей. Я дрожала в его объятиях, а мои крики разносились в наполненном паром воздухе.

Когда я обмякла в его руках, задыхаясь и совершенно обессилев, Роман бережно прижал меня к себе, касаясь губами виска. Но твёрдый, настойчиво упиравшийся мне в живот член ясно давал понять, что он ещё не закончил.

— Нам ещё далеко до конца, — прошептал он у самых моих губ, настойчиво прижимаясь ко мне возбуждённым членом. — Это только начало.

Роман с лёгкостью поднял меня из ванны, словно для мужчины, привыкшего одинаково уверенно владеть и клинком, и искусством любви, это не составляло никакого труда. Он прижал моё всё ещё дрожащее тело к своему. Струйки воды стекали по нашей коже, сливаясь воедино, будто не желая расставаться с теплом наших прикосновений. Крепко удерживая меня одной рукой, он потянулся за кинжалами Солнца и Луны, лежавшими на подставке неподалёку. Их рукояти холодили пальцы, когда он забирал оружие. Его взгляд внимательно скользнул по комнате сквозь клубы пара, проверяя, не нарушит ли кто-нибудь наше уединение, прежде чем он направился со мной к двери.

— Так, всё безопасно, — пробормотал он низким, рокочущим голосом, от которого мои чувства обострились ещё сильнее. Он вынес меня из купальни и вернулся в уединение нашей комнаты. За спиной щёлкнул замок, и с каждым его шагом мне казалось, что весь остальной мир отдаляется от нас.

Малышка Луна мирно спала. Её крошечная грудь ритмично поднималась и опускалась, и наше возвращение ничуть не потревожило её сон.

Роман уложил меня на кровать, и наши влажные, разгорячённые тела оставили отпечатки на простынях, словно выжженные клейма. С нарочитой осторожностью он положил кинжалы Солнца и Луны на пол рядом с кроватью — достаточно близко, чтобы до них можно было дотянуться, но пока о них можно было забыть. В его глазах пылала дикая смесь озорства и первобытного голода. Он навис надо мной, словно хищник, предвкушающий удовольствие от своей добычи. Одной тяжести его взгляда хватило, чтобы жар устремился прямо к моей киске, а бёдра инстинктивно раздвинулись, приглашая его.

Не говоря ни слова, он опустился между моих ног, едва касаясь губами чувствительной кожи на внутренней стороне бёдер. Его щетина оставляла лёгкое, дразнящее жжение. Ладони скользнули вверх по моим ногам, уверенно и властно разводя их шире. Его дыхание коснулось моей киски, и одного предвкушения оказалось достаточно, чтобы я задрожала.

— Ты уже вся мокрая для меня, — пробормотал он густым от желания, одобрительным голосом. — Я мог бы ласкать тебя ртом всю ночь.

И он принялся именно за это. Его язык метнулся вперёд, и первое прикосновение оказалось мягким, дразнящим, словно мимолётное касание язычка пламени. Он медленно, нарочито неторопливо обвёл мой клитор языком, затем обхватил его губами и принялся посасывать — сначала нежно, потом сильнее, вырывая из меня прерывистый стон. Его рот был неутомим. Нежные поглаживания языка сменялись жадными, настойчивыми движениями, от которых по всему телу разлетались электрические разряды.