А ещё мы узнали об их общем ребёнке. Хотя Рауль утверждал, что ребёнок погиб в результате его экспериментов, какая-то часть меня невольно сомневалась в правдивости этих слов. Он лгал? Или ребёнка действительно больше не было в живых? Казалось, Алина хранила столько тайн, что я невольно задавался вопросом, сколько всего нам ещё предстоит раскрыть. А её связь с Оливией, женщиной, которую я полюбил всем сердцем, лишь глубже вонзала нож в рану.

Каждый шаг к пещере отдалял нас от клубка лжи и манипуляций, оставшегося позади. Но даже в убежище, которое дарила темнота, невозможно было вырваться из паутины, опутавшей нас всех.

Я сжал плечо Малика, пытаясь привести его в чувство.

— Мы во всём разберёмся.

Он резко сбросил мою руку. В лунном свете его глаза смотрели дико.

— Почему люди, которым я доверял, постоянно меня подводят? — Голос звучал едва слышным шёпотом, но в нём чувствовалась вся глубина пережитой боли и отчаяния.

Я слишком хорошо его понимал. Мир казался шахматной доской, а мы были всего лишь пешками среди королей и королев, искусно плетущих свои сети обмана.

— Сейчас доверие — роскошь, которую мы не можем себе позволить, — ответил я.

Мой брат исчез, впереди нас ждала полная неизвестность, а наши планы беспомощно дрейфовали в море хаоса.

— Давай сосредоточимся на том, что мы можем контролировать, — произнёс я скорее для того, чтобы убедить самого себя, чем успокоить Малика.

Чем ближе мы подходили к пещере, тем тяжелее становились наши шаги. Её зияющая пасть возвышалась перед нами, словно бездна, готовая проглотить нас целиком. От её невероятных размеров я лишился дара речи. Это была не просто дыра в земле, а настоящий собор теней и тайн.

— Мы будем копать, пока не найдём кинжал Луны, — произнёс я, и с каждым словом моя решимость крепла. Кинжал был ключом к пониманию происходящего, к могуществу и к будущему, которое я уже не мог ясно себе представить.

Осман кивнул. Его силуэт чётко выделялся на фоне темноты.

— Это наша цель.

— Тогда давайте его найдём, — сказал я, собираясь с духом. Что бы ни скрывалось в глубинах пещеры, оно не могло быть страшнее ужаса, пустившего корни в моей душе.

Мы остановились, чтобы забрать припасы, лежавшие под брезентом снаружи пещер. Переступив каменный порог, я высоко поднял фонарь. Внутри простиралось огромное пространство, которому, казалось, не было конца. Мы приступили к поискам, стараясь держаться поблизости друг от друга, но время от времени расходились, чтобы исследовать разные ответвления.

Воздух в пещере был прохладным и солоноватым, словно дыхание спящего зверя.

Я вытер пот со лба. Руки покрывала мелкая пыль, устилавшая пол пещеры. Мы искали уже несколько часов, ощупывая кончиками пальцев равнодушный камень в надежде обнаружить хоть какой-нибудь след неуловимого кинжала.

— Роман, — голос Османа прорезал тишину. — Ты должен кое-что знать. Когда вы найдёте кинжал Луны, он не заработает сразу. Два клинка слишком долго были разделены.

Его слова тяжёлым грузом повисли в воздухе. По моей спине пробежала дрожь, когда я задумался о последствиях воссоединения древних кинжалов.

Мои пальцы замерли на холодном камне, и я повернулся к нему. Мерцающий свет наших факелов отбрасывал пляшущие тени на его серьёзное лицо.

— Чтобы пробудить его, нужно произнести особое заклинание, отличное от тех, что используются для клинков Рождённых временем, — продолжил он. — Заклинание, необходимое для их активации, написано на мёртвом языке. Привести их в действие способен только истинный владелец. В древних писаниях о времени содержатся точные указания.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, чувствуя, как мысли путаются в голове. — Откуда ты столько знаешь? Откуда тебе известно, что они не активируются?

Свет моего фонаря отбрасывал длинные тени на его лицо.

Осман беспокойно переступил с ноги на ногу, взметнув пыль под ногами. Он избегал моего взгляда, разглядывая разбросанные по земле обломки.

— Существуют древние свитки, — произнёс он тихо и настороженно. — В них содержится ключ к правильной активации клинков. Мой отец и группа мужчин посвятили жизнь их изучению, причём начали ещё до моего рождения. Но многих из них уже нет в живых. Если свитки попадут не в те руки, это может обернуться катастрофой для всех нас.

Его слова повисли между нами, лишь подтверждая то, что мы и без того знали: нам необходимо найти кинжал раньше всех остальных.

— Тогда мы должны позаботиться о том, чтобы они оказались в надёжных руках, — произнёс я с новой решимостью. Мы искали кинжалы не просто ради могущества, но и ради того, чтобы они не достались тем, кто мог использовать их во зло. И я намеревался довести дело до конца. Ради Малика, ради себя самого и ради призраков прошлого, незримо сопровождавших нас на этом пути.

— Как вообще могло появиться нечто настолько могущественное? — Мой вопрос эхом отразился от неровных каменных стен.

— С этими клинками связана удивительная история, — ответил Осман. — Я узнал её ещё мальчишкой.

Он глубоко вдохнул, и его взгляд затуманился, словно он погрузился в воспоминания.

— Считается, что эти клинки были созданы во время первого солнечного затмения в Древнем Угарите, — произнёс он. — Согласно легендам, именно затмение породило их, но оно же привело к гибели Угарита. На его месте возник новый город или даже целый мир — Солярис.

При упоминании этого мифического города в его голосе прозвучали едва уловимые нотки благоговения.

— Но с этими клинками связаны и куда более мрачные предания, — продолжил он. — Некоторые верят, что жажда могущества поглотила тех, кто ими владел, а стремление подчинить всё своей воле привело к падению Угарита. И всё же, несмотря на все истории и легенды, одно остаётся несомненным: во время того солнечного затмения произошло нечто чрезвычайно важное.

Его лицо помрачнело.

— Когда мой отец и другие учёные из Анатолии начали исследовать тайны Соляриса, они столкнулись с ожесточённым сопротивлением Охотников за временем. Те уничтожили их всех до единого, не позволив выяснить, почему возник Солярис и что послужило причиной его появления. Словно Охотники за временем охраняли какую-то могущественную тайну.

В его голосе зазвучала горечь.

— Однако моему отцу удалось совершить невероятное открытие, связанное с Солярисом, — продолжил Осман. — Но прежде чем он успел поделиться им с кем-либо, его убили те самые люди, которые якобы защищали наш мир. И снова это были Охотники за временем.

Он сжал кулаки, и на его лице отразилась боль утраты, которая до сих пор оставалась незажившей раной.

— После смерти отца я остался сиротой и был вынужден выживать на улицах в одиночку. Но потом Рейна и её отец проявили ко мне доброту. Они приютили меня и стали обо мне заботиться. Мы росли вместе, и со временем я без памяти влюбился в неё. Её отец благословил наш брак, и Рейна стала для меня всем. Сильная, бесстрашная женщина, рядом с которой я обрёл себя. Но теперь её у меня отняли. И если я в ближайшее время не найду её и не верну в Анатолию, её отец непременно потребует моей головы.

Когда он говорил о любимой Рейне, его голос дрожал от переполнявших чувств, а в глазах отражались боль и решимость.

Клинки были не просто древними реликвиями. Они хранили шрамы истории, следы жизней, разрушенных алчностью и неутолимой жаждой власти.

— Могу только представить, через что ты проходишь, — произнёс я, похлопав Османа по плечу. Грубая ткань его туники отсырела от ночной росы. — Обещаю, мы будем её искать. Не теряй надежды. Надежда умирает последней.

Усталость терзала мышцы, словно назойливый спутник, нашёптывающий, что пора признать поражение. Я вновь повернулся к Осману и Малику. На их лицах лежала та же усталость, что тяжёлым грузом давила мне на душу.

— Нам стоит вернуться и перегруппироваться, — произнёс я так тихо, что мой голос едва нарушил окутавшую нас тишину. — В следующий раз придём с большим отрядом. Нам нужно больше рабочих рук, больше глаз… Всё оказалось гораздо масштабнее, чем мы предполагали. Чем больше людей будет здесь работать, тем быстрее мы найдём клинок.