Мы впятером бросились бежать, словно единое целое. Наши ноги гулко ударяли по земле, пока мы отчаянно пытались спастись от подстерегавшей нас угрозы. Но бегство внезапно оборвалось.

Прямо перед нами возникли Матиас и Сальваторе.

Я резко остановилась, судорожно хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось в груди. Полная луна освещала их фигуры, а само их присутствие словно накрыло двор удушающей тенью.

— Превосходная работа. Вы расправились с людьми, которых я послал, чтобы вас схватить, — протянул Сальваторе с неприкрытой издёвкой.

Из моего горла вырвался хриплый, полный ярости крик.

— И куда же вы так спешите? — поинтересовался он. Его хищная улыбка прорезала ночную темноту, словно осколок стекла. В ледяном, расчётливом взгляде читалось удовольствие хищника, загнавшего добычу в угол.

Присутствие Романа помогало мне держаться. Его ладонь скользнула по моей спине, словно напоминая, что я не одна. Я прямо встретила взгляд Сальваторе, не дрогнув, несмотря на бушевавший внутри ужас.

— Я одолею тебя, — произнесла я с непоколебимой решимостью.

— Неужели, дорогая моя? — В голосе Сальваторе звучало веселье.

— Я уничтожу тебя, — пообещала я, хотя в глубине сознания уже змеились сомнения, нашёптывая коварные мысли. Но я стояла прямо, отказываясь поддаваться страху.

Ухмылка Сальваторе стала ещё шире, жестоко искривив его губы, когда он шагнул ближе.

— Ну так давайте, отправляйтесь в путешествие во времени, — насмешливо произнёс он, продолжая приближаться.

Во мне боролись страх и недоумение. Почему он позволял нам уйти?

— Ваши кинжалы для путешествий во времени больше не работают, ведь вы соединили клинки. Теперь путешественники во времени по всему миру оказались в ловушке, — объявил Сальваторе. В его глазах сверкало торжество, холодное и острое, словно отполированная сталь.

Горло сдавило от ужаса. Соединение кинжалов Солнца и Луны — победа, за которую мы так отчаянно цеплялись, — невольно обрекло нас на гибель. Стоя перед Сальваторе, я наконец осознала всю глубину опасности, нависшей над нами, словно грозовая туча.

— В бой! — Приказ Амира прогремел, словно раскат грома. Из теней выступила его армия воинов в чёрном. Они двигались плавно и бесшумно, словно призраки, возникающие из пустоты. Каждый их шаг был выверен, оружие поблёскивало в лунном свете, пока они окружали нас.

Но могущество Сальваторе оказалось подавляющим. Ему хватило одного движения запястий, чтобы тьма поглотила их. Один за другим воины Амира сгибались пополам от мучительной боли, и их страдальческие стоны разрывали напряжённую тишину. Бальтазар рухнул на колени, его глаза выпучились от боли. Даже Малик, всегда такой сильный и гордый, сломился под тяжестью невидимой силы. Сам Амир, величественный и властный, теперь корчился на земле в агонии.

Земля под нашими ногами задрожала, когда колени всех воинов его армии одновременно подкосились. Их тела повалились на землю, словно марионетки, у которых разом перерезали нити. Я застыла на месте, прижимая Луну к груди. Сердце колотилось, словно боевой барабан, а её плач разносился по ночному двору.

Стоявший рядом Роман осторожно забрал Луну из моих дрожащих рук. Его сила оставалась моей опорой, помогая не потерять почву под ногами посреди творившегося хаоса.

Роман провёл ножом по крошечным ладоням Рози и Луны. Его руки не дрожали, хотя в глазах застыла мука. Он старался сделать надрезы как можно осторожнее, но даже от его бережного прикосновения Луна пронзительно закричала, а Рози зарыдала от боли. Их маленькие ручки дрожали, по щекам катились слёзы, и каждый вскрик терзал моё сердце, словно жестокая мелодия. Но сейчас я не имела права дрогнуть. Я не могла позволить отчаянию победить.

— Смотри, как я отправлюсь в путешествие во времени, — выплюнула я Сальваторе, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Окинув его решительным взглядом, я провела кинжалом по ладони. Острая боль обожгла кожу, словно огненная полоса. Из пореза выступила кровь, горячая и ярко-алая. Я подняла клинок и принялась читать заклинание с пылом, граничившим с отчаянием.

Но слова не возымели никакого действия.

Воздух оставался неподвижным, а кинжал в моей руке — холодным и безжизненным. Он превратился в бесполезный кусок металла, с которого капала моя кровь. Меня захлестнула паника. Я смотрела на оружие, чувствуя, как голос начинает дрожать. Кинжал, некогда служивший вместилищем невероятной силы, теперь казался воплощением жестокого предательства. Как такое могло произойти? В тот самый миг, когда я больше всего нуждалась в помощи, весь мир словно ополчился против меня.

Из темноты донёсся смех Матиаса, слившийся со смехом Сальваторе в жестокую какофонию, которая разносилась вокруг, словно издевательский гимн.

— Видишь? Мы знаем гораздо больше тебя, — презрительно усмехнулся Матиас. — Какая же ты тупая, Оливия. И где теперь твой драгоценный Лазарус? Когда он нужен тебе больше всего, его нигде нет. Ты осталась одна.

Его насмешка больно задела меня. Каждое слово, словно кинжал, рассекало мою решимость. Отчаяние поднималось из глубины живота, впиваясь в меня когтями и грозя поглотить целиком. Торжествующая ухмылка Сальваторе, превратившая его лицо в уродливую маску, стала олицетворением моего поражения.

— Я самый могущественный колдун в мире, — провозгласил он с непоколебимой уверенностью. Казалось, сам воздух вибрировал от его власти, давя на нас удушающей тяжестью. — Отдай мне Клинок Теней, Оливия. Это твой единственный шанс на милосердную смерть.

— Нет. — Слово вырвалось из моего горла низким, яростным рычанием. Внутри меня крепла решимость, закаляясь, словно сталь в огне. — Я докажу тебе, что смогу заставить его работать. У меня получится.

С отчаянной решимостью я схватила соединённый кинжал Солнца и Луны. Несмотря на бешено колотившееся сердце, рука оставалась твёрдой. Не колеблясь, я провела лезвием по ладони Романа, затем по маленьким ручкам детей и, наконец, по ладони Малика. На нашей коже проступили багровые полосы, и кровь смешалась, скрепляя нас единой, нерушимой связью, рождённой отчаянием.

— Держитесь за клинок, — велела я им, а затем вновь произнесла заклинание, словно боевой клич.

Клинки начали гудеть. Низкая вибрация постепенно переросла в шелест, наполнивший ночь почти осязаемым предчувствием чуда.

Сквозь нас хлынула волна силы, подобной которой я никогда прежде не ощущала. Клинки вспыхнули ослепительным пламенем непокорности, и их свет пронзил надвигавшуюся тьму. От них исходил жар, озарявший наши лица и отбрасывавший резкие тени посреди окружавшего нас хаоса.

Мир расплылся, превратившись в стремительные полосы цвета и звука, в неистовый вихрь, подхвативший нас в свои объятия. Последние слова заклинания сорвались с моих губ, достигнув оглушительной кульминации, а затем наступила тишина — пустота, поглотившая все отголоски нашего сопротивления. Неподвижность тяжёлым, неумолимым грузом давила мне на грудь.

С оглушительным свистом реальность внезапно вернулась на место, словно отпущенная натянутая струна. Воздух хлынул в лёгкие, будто я не дышала целую вечность. Услышав плач Луны, я распахнула глаза. Её тоненькие всхлипы прорвались сквозь остаточный туман заклинания.

Неужели у меня получилось? Неужели я перенеслась в будущее?

Я огляделась. Зрение постепенно прояснилось, открывая передо мной бескрайнее море зелени. Впереди простирался знакомый лес, окружавший дом моего отца. Настоящее — современное, ошеломляющее — обрушилось на меня с почти физической силой. Мы выглядели здесь совершенно чужими, словно отголоски другой эпохи, случайно оказавшиеся не в своём времени. Наши наряды времён Османской империи, с их тяжёлыми тканями и затейливыми узорами, резко контрастировали с простотой современного мира.

Рози подбежала к Малику и вцепилась в его кафтан, словно он был её единственным спасением. Её широко распахнутые глаза беспокойно метались по сторонам, пытаясь осмыслить непривычную обстановку.