— Никто тебя не защитит, — с гортанным акцентом по-русски проговорил смуглый мужчина, чьё красивое лицо пересекала кровожадная усмешка. — Твой бог не слышит тебя. Он оставил этот мир. Я теперь здесь царь и бог!

— Опрометчиво такое заявлять, когда я неподалёку, — услышала за окном чей-то хриплый голос насмерть перепуганная женщина и тут же завопила, когда раздались три хлопка.

Следом рассыпалось оконное стекло, а демон зашатался, метнув руку к лицу, где из трёх отверстий хлынула кровь.

Дым от горящих зданий поднимался к ночным небесам, кровь украсила дворы и дома. А я с колотящимся в груди сердцем стоял на цыпочках возле торца раздираемого воплями особняка и глядел внутрь через решётку и окно, оскалившееся осколками стекла, разбитого моими пулями. Они угодили в демона, и тот завалился вперёд, с железным скрежетом грохнувшись перед подоконником прямо под ноги вопящей женщине с ребёнком.

— Дамочка, у вас прекрасный голос, но я бы посоветовал вам кричать потише, лучше всего шёпотом, — торопливо выдал я, глядя в её спину, облепленную ночнушкой, пропитавшейся холодным потом.

Та ещё пару мгновений визжала как сирена, а потом вдруг резко замолчала, словно у неё дыхание перехватило. Тут же узкая женская ладонь прикрыла губы орущего младенца. Он начал недовольно пыхтеть и ворочаться у неё на руках. А сама она вдруг резко обернулось.

Её лицо оказалось бледнее, чем у покойницы, из-за чего густые тени под полубезумными глазами казались чёрными, как первозданный мрак.

— Кто… кто вы такой⁈ — выдала она трясущимися губами, дыша тяжело и быстро.

Тёмные волосы прилипли к вспотевшему лбу, а под ночнушкой проступала налитая грудь.

— Вы же просили бога обратить на вас внимание? Вот он и послал своего самого достойного ангела-хранителя.

— Вы старик! — выпалила она, мало контролируя свои слова, поскольку её душу раздирал сильнейший стресс.

— Почему же сразу старик? Просто опытный. И мой опыт советует вам как можно скорее выбираться из особняка и бежать в соседний двор. Там есть замечательные сараи с уютными погребами. Спрячьтесь в одном из них и сидите тихо. Думаю, нападающие не полезут в сарай, ведь вокруг столько многоэтажных домов, где полно жертв! — на одном дыхании отбарабанил я, достав «Вампира».

Его лезвие пусть и с натугой, но перерезало нижние болты, коими к стене крепилась решетка. И к счастью, мне хватило сил, чтобы отогнуть её настолько, дабы в образовавшуюся щель смогла протиснуться женщина. Но та что-то не торопилась выбираться наружу…

Она взбудораженно глянула в сторону открытой межкомнатной двери и протараторила:

— Там мой муж, моя сестра! Я… я не пойду без них. Берите моего ребёнка, спасите его, а я помогу близким!

Вот дура, хоть и смелая. Чем она им поможет? Тем, что на их глазах помрёт от демонских мечей⁈

— Нет, сударыня, вы выбирайтесь наружу и бегите в погреб вместе с младенцем, а я спасу ваших близких.

— Правда⁈ — выпалила она, глянув на меня с такой надеждой, что мне аж совестно стало, что было, вообще-то, нонсенсом.

— Правда, — соврал я и даже глазом не моргнул. — Меня и послали за этим.

— А… а кто напал⁈ — лихорадочно выдохнула женщина, сунув в щель младенца, дабы я взял его. — Британцы? Немцы?

— Скажем так, эти ребята из очень дальнего зарубежья, — уклончиво ответил я, взяв орущего малыша.

Тот уставился на меня заплаканными глазами, такими голубыми, что даже могли посрамить ясное небо. Видимо, цвет глаз в отца, поскольку выбравшаяся из дома женщина оказалась кареглазой.

Она тут же схватила ребёнка и рванула прочь, даже не сказав спасибо. Только голые пятки сверкнули. Благо хоть она сразу поверила в то, что я спасу её близких. Всё-таки дурочка…

Я молча проследил взглядом за тем, как она забежала во двор с сараями, а потом быстро перебежал улицу и по параллельной рванул в сторону набережной, старательно прячась от демонов.

Они и здесь предавали всех мечу и магии, поглощая души жертв. Но демонов тут всё же оказалось меньше, чем на предыдущей улице. Зато они подпалили аж два особняка.

Огонь с жадностью пожирал деревянные элементы, во все стороны летел лопающийся от жара шифер. Из окон вырывались языки пламени, освещая чуть ли не всю улицу, включая уже знакомый мне жёлтый «мустанг». Он с помятым крылом замер возле одного из домов. Тот располагался весьма удачно для меня. Через него легко можно было попасть на набережную, минуя демонов, хозяйничающих на улице.

Я незаметно запрыгнул в разбитое окно первого этажа, очутившись в небольшой гостиной с перевёрнутой резной мебелью. Возле стены лежал старый слуга в подштанниках. Кровь сочилась из перехваченной глотки, а мёртвый взор вцепился в меня, словно беззвучно вопил «отомсти, отомсти за всех нас!».

— Постараюсь, — просипел я, перепрыгнул опрокинутый стул и рванул в соседнюю комнату, где раздавался чей-то надрывный плач.

Казалось, что он принадлежал женщине, но я удивлённо выпучил зенки, застыв во мраке дверного проёма прямо на пороге столовой, где возле камина стоял на коленях тот самый толстяк из кафе. Он-то и плакал, умоляюще протягивая руки к рыцарю, стоящему над ним с занесённым мечом.

Кровь капала с клинка на дубовый паркет рядом с худым ублюдком, дружком толстяка. Он тоже стоял на коленях, но не ревел, а дрожал всем телом, пуча перепуганные глаза, налитые животным ужасом.

Костюмы обоих оказались подранными и заляпанными кровь. А на руке и того и другого красовались бумажные браслеты, кои обычно нацепляют на посетителей некоторых баров. Видимо, парочка решила алкоголем заглушить то, что случилось сегодня в гаражах.

— Лизать… сапог, — насмешливо бросил рыцарь толстяку на русском языке, но с таким чудовищным акцентом, что даже я едва разобрал его слова.

Однако толстяк оказался неплохим лингвистом. Он шустро встал на четвереньки и потянулся слюнявыми губами к бронированной обуви демона. Живот аристократа отвис, как брюхо обожравшейся собаки. А его дружок поспешил к другому сапогу демона, стоявшему ко мне спиной.

Уверен, рыцарь сейчас презрительно улыбался, ощущая пьянящее чувство вседозволенности, заставляющее думать о себе как о высшем существе. Нечто похожее ещё сегодня утром чувствовали и толстяк, и худой, и здоровяк.

И я готов поспорить, что демон всё равно грохнет эту парочку уродов. Целование сапог им не поможет. И теперь остаётся только решить — спасти их или пройти мимо?

Что-то внутри меня напомнило, что я наверняка неслучайно снова встретил их. Будто откуда-то сверху кто-то наблюдает и оценивает мои поступки.

— Что же ты делаешь со мной? — еле слышно процедил я, ощущая, как в душе борется сотня чувств, аж дышать тяжело стало, но всё же мой рот громко и яростно исторг: — Эй, извращенец!

Демон резко обернулся, вскинув руку, мигом окутавшуюся тёмно-коричневой магией земли. Атрибут сорвался с пальцев рыцаря одновременно с «Вампиром», вырвавшимся из моей руки.

Клинок чёрной стрелой вспорол воздух, войдя точно в забральную щель демона, хотя шёл мимо, но расчудесная функция «автопилота» подправила мой бросок.

В этот же миг магический атрибут угодил в дверной косяк по левую руку от меня, заставив скрывающиеся за ним кирпичи превратиться в длинные и острые шипы. Те вырвались из стены, пронзив с хрустом косяк, выполненный из красного дерева.

Я рванул в сторону, но один из шипов всё же угодил в моё бедро, войдя на пару сантиметров. Стон боли слетел с моих губ в то же самое мгновение, как рыцарь повалился на отделанный мрамором камин. Доспехи скрежетнули по нему. И превратившийся в мумию демон грохнулся рядом с толстяком и его дружком.

А они вскинули головы, отшатнувшись от рыцаря, да так шустро, что оба повалились на пол. Но уже через миг парочка вскочила на ноги.

Толстяк жарко затараторил, глядя во мрак, скрывающий черты моего лица:

— Спасибо… спасибо, господин! Вы появились как раз вовремя! Кто вас послал? Мой отец⁈